— Его могут убить, — заметила лейтенант Неслор.
Смех затих, лишь легкая улыбка застыла на утонченном лице леди Лорр.
— Не забывайте, — быстро проговорила лейтенант Неслор, — что ваша нынешняя неприязнь к капитану Мэлтби — лишь следствие осознания глубины чувства, которое вы испытывали к нему раньше.
— Возможно, — согласилась главный капитан, — вы и переусердствовали в своем рвении. Однако независимо от причин, я не желаю испытывать никаких других чувств, кроме тех, которые владеют мною сейчас. Вы можете принять к сведению следующее: при любых обстоятельствах я восстановлю свой прежний гражданский статус; мой развод с капитаном Мэлтби — дело окончательно решенное. Вам понятно?
— Да, благородная леди.
Повсюду стояли корабли, корабли, корабли — больше, чем Мэлтби когда-либо приходилось видеть на космодромах Кассидора. Флот Пятидесяти Солнц, несомненно, был демобилизован — настолько стремительно, насколько мезоделлианам удалось это организовать. Шеренги кораблей тянулись на север, на юг, на восток — насколько хватало глаз. Они лежали на опорах длинными, геометрически правильными рядами. Здесь и там, ломая мерный мертвый ритм ровных линий, возвышались ангары и ремонтные мастерские. Однако большинство сооружений были подземными или, вернее, размешались под выложенной тонкими металлическими плитами равниной, напоминавшей море, подернутое легкой рябью блестящего стального сплава.
Земной линкор лежал приблизительно в четырех милях от западных ворот. Расстояние, казалось, не уменьшало его. Колоссальный корабль угрожающе вздымался над горизонтом, господствуя в небе над планетой. В его тени тонули меньшие суда и даже районы простирающегося позади города. Ни на Кассидоре, ни где бы то ни было под Пятьюдесятью Солнцами не существовало ничего, способного хоть приблизительно сравниться с этим могущественным кораблем по размерам, сложности и нескрываемой мощи.
Даже сейчас Мэлтби все еще не верилось, что столь несравненная боевая машина, способная уничтожать целые планеты, захвачена хитростью, целой и невредимой попала в руки мезоделлиан. А ведь даже способ, примененный им самим при освобождении «Атмиона», доказывал, что это вполне осуществимо. Мэлтби с трудом отвлекся от бесполезных размышлений и двинулся вперед — холодный, решительный, целеустремленный. Дежуривший у ворот офицер — симпатичный нон-деллианин — проводил его на территорию космодрома со словами:
— В дверях этого здания установлен электронный трансмиттер материи, сфокусированный на корабельный трюм, — Он жестом указал на сооружение, находившееся в сотне ярдов впереди и немного в стороне, и продолжил: — Так вы попадете на линкор. А теперь суньте в карман этот сигнализатор тревоги.
Мэлтби с любопытством взял в руки крохотный приборчик — простенькое устройство, сочетавшее принимающую и передающую лампы со снабженной предохранителем кнопкой, включающей сигнал.
— Зачем? — спросил он.
— Вы направляетесь на капитанский мостик, не правда ли?
Мэлтби кивнул; у него зародилась некая догадка, однако, не доверяя себе, он выжидательно молчал. Офицер продолжал:
— Постарайтесь как-нибудь добраться до контрольного пульта и отключить источники энергии, прервать связь, снять автоматические экраны и так далее. И нажмите на кнопку.
Догадка Мэлтби превратилась в уверенность. Он внезапно почувствовал, что идет по краю пропасти.
— Но к чему все это? — безучастно поинтересовался он.
— Решено, — последовал спокойный, почти холодный ответ молодого офицера, — попытаться захватить корабль. Мы располагаем несколькими резервными трансмиттерами и готовы в течение часа перебросить на борт сто тысяч человек, уже сконцентрированных в нескольких районах сосредоточения. Независимо от исхода предприятия, в неразберихе боя ваши шансы скрыться вместе с женой возрастут, — Он помолчал и твердо закончил: — Инструкции понятны?
Инструкции! Вот оно как! Мэлтби по-прежнему числился в списках флота Пятидесяти Солнц, и считалось само собой разумеющимся, что он беспрекословно подчинится любым приказам. Чему, разумеется, не бывать. Лояльность наследного вождя мезоделлиан, присягнувшего на верность Пятидесяти Солнцам и женатого на представительнице Земной империи, являла собой проблему прежде всего этическую. В голову Мэлтби пришла нелепая мысль: теперь не хватает только атаки уцелевших землян со «Звездного роя». Прибытие их отряда под предводительством лейтенанта Неслор создало бы окончательно подходящую ситуацию для человека, чья голова и так идет кругом, причем с каждой минутой все быстрее и быстрее. Нужно подумать и принять какое-то решению. К счастью, время есть. Нет необходимости принимать это решение сейчас и здесь. Мэлтби возьмет этот сигнализатор тревоги, а включать его или нет — решит по обстоятельствам. Он сунул прибор в карман и спокойно произнес:
— Да, инструкции понятны.
Две минуты спустя он уже был на борту линкора.
Глава 21
Мэлтби очутился в пустой кладовой. Его охватило радостное возбуждение. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он быстро оглядел помещение. Он не помнил, чтобы за время пребывания на борту «Звездного роя» хоть раз оказывался здесь. Впрочем, у него не было причин бродить по закоулкам огромного корабля. Да и времени на это не было.
Мэлтби быстро пересек переходную камеру трансмиттера и потянулся к клавише, нажатие на которую перенесло бы его из корабельного трюма на капитанский мостик. Но в последний момент, когда палец его уже лег на нее, заколебался.
Конечно, разумнее всего действовать смело. Вся история войн учит, что сознательная смелость в соединении с бдительностью от века перевешивала на весах победы. Однако Мэлтби ничего сознательно не планировал. Он бросил в бой — вперед! — свое второе, деллианское сознание. И замер, мысленно анализируя собственные поступки — с того самого момента, как Ханстон спроецировал в его спальню энергетический шар, через полет на Кассидор, разговор с лейтенантом Неслор и вплоть до внезапно объявленного решения флота Пятидесяти Солнц атаковать захваченный мезоделлианами земной линкор.
Пока Мэлтби размышлял над этим, его вдруг осенило: неразрешимость проблемы в целом вытекала из ее многофакторной сложности. Деллианская часть мозга Мэлтби со свойственной ей отточенной логикой обычно без труда выстраивала факты в естественной для них последовательности. Но сейчас она слишком медленно анализировала детали — и Мэлтби мгновенно понял почему. Каждая из этих деталей, любой из разрозненных фактов сам по себе являлся конгломератом из фактов меньших, менее значительных; суть и связь одних можно было постичь дедуктивно, другие же отказывались являться из тумана, хотя, несомненно, были там. Но сейчас не время раздумывать. Мэлтби решил проникнуть в каюту главного капитана, и осуществить это можно одним-единственным способом. Резким движением он вдавил клавишу — и ступил в ярко освещенное помещение. В нескольких шагах, пристально глядя на выход трансмиттера, стоял высокий человек с лучевым пистолетом в руке. Мэлтби узнал его, лишь когда прозвучали первые слова.
— Добро пожаловать, капитан Мэлтби, — звонким голосом произнес Ханстон, — Я ждал вас.
На этот раз сознательная смелость потерпела поражение.
Мэлтби собрался выхватить из кобуры собственное оружие, однако намерением все и ограничилось. И прежде всего потому, что Мэлтби успел бросить взгляд на пульт управления, точнее — на сектор, ведавший автоматикой защиты внутренних помещений корабля. Там светился единственный отсек. Мэлтби осторожно шевельнул рукой — огонек замерцал, реагируя на его движение. Нечего было и думать воспользоваться пистолетом. Мерцающая на пульте лампочка лучше всяких слов указы вата на крайнюю неблагоразумность появления здесь с оружием в руках.
Вздохнув, Мэлтби сосредоточил внимание на вожаке мезоделлиан. Прошло несколько месяцев с их последней встречи. Подобно всем, в чьих жилах (как и у самого Мэлтби) текла деллианская кровь, Ханстон обладал фигурой атлета и величественной осанкой. Видимо, его мать была блондинкой, а отец — жгучим брюнетом, поскольку шевелюра лидера мятежа являла странную смесь черного с золотом — извечный итог подобных союзов. Глаза у него оказались серо-голубыми. Во время их последней встречи Ханстон выглядел слабым и каким-то незрелым, несмотря на всю напыщенную самоуверенность. Теперь все это ушло. Он выглядел решительным и гордым — вождем до мозга костей.