Мимо поспешно прошли десятка полтора человек, которые торопились присоединиться к длинной очереди, тянувшейся в отдалении. Присутствие и внешность людей не произвели на Фару никакого впечатления. Все его внимание было сосредоточено на машине, стоявшей там, где до этого находился оружейный магазин. Фара посмотрел вверх, пытаясь охватить взглядом огромное сооружение из матового металла, возвышавшееся под летним солнцем и голубым, словно далекое южное море, небом.
Машина поднималась высоко к небесам — пять громадных этажей, каждый высотой в сто футов. Изящную конструкцию венчала башня, светившаяся столь ярко, что едва не затмевала солнце.
И это действительно была машина, а не здание. Весь нижний уровень сиял мерцающими огнями, в основном зелеными, среди которых мелькали красные, а кое-где голубые и желтые.
На втором уровне светились белые и красные огни, которых было множество, хотя и меньше, чем на первом. Металлическая поверхность третьего уровня сверкала голубыми и желтыми огоньками, разбросанными по большой площади.
На четвертом уровне светились надписи, частично объяснявшие происходящие.
БЕЛЫЙ — РОДИВШИЕСЯ
КРАСНЫЙ — УМЕРШИЕ
ЗЕЛЕНЬ-ЖИВУЩИЕ
ГОЛУБОЙ — ИММИГРАЦИЯ НА ЗЕМЛЮ
ЖЕЛТЫЙ — ЭМИГРАЦИЯ
Надписи на пятом уровне объясняли все до конца.
СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА 11 474 463 747
ЗЕМЛЯ 11 193 247 361
МАРС 97 298 604
ВЕНЕРА 141 053 811
СПУТНИКИ 42 863971
Цифры менялись, увеличиваясь и уменьшаясь. Люди умирали, рождались, переезжали на Марс, на Венеру, на спутники Юпитера, на Луну, другие же возвращались, каждую минуту приземляясь в многочисленных космопортах. Жизнь шла своим чередом, а здесь отражалось текущее состояние численности населения.
— Лучше встань в очередь, — послышался дружелюбный голос. — Рассмотрение личного дела требует времени.
Фара уставился на незнакомца, не в силах понять, о чем тот говорит.
— В очередь? — начал было он, но неожиданно замолчал.
Он машинально двинулся впереди молодого человека, думая о том, что, видимо, именно таким способом констебля Джора переправили на Марс. Одновременно до его сознания начали доходить слова незнакомца.
— Дело? — громко переспросил Фара. — Личное дело?
Мужчина лет тридцати пяти, с грубыми чертами лица и голубыми глазами с любопытством посмотрел на него.
— Ты наверняка знаешь, зачем ты здесь, — сказал он. — Тебя бы сюда не послали, если бы у тебя не было проблемы, которую может решить суд Торгового дома оружейников. По другим причинам в Центр информации не приходят.
Увлекаемый быстро движущимся потоком людей, Фара шел дальше — к дверям, ведшим внутрь большого металлического сооружения.
Значит, эта странная машина одновременно является и зданием.
Проблема, думал он. Да, конечно, у него была проблема. Безнадежная, неразрешимая, окончательно запутанная проблема, столь глубоко укоренившаяся в самой структуре имперской цивилизации, что для ее решения потребовалось бы перевернуть вверх ногами мир.
Он вздрогнул, когда понял, что стоит у входа.
«Через несколько секунд я буду осужден, — подумал он. — И каков же будет приговор?»
Глава 18
Внутри Центра информации Фара двинулся по широкому освещенному вестибюлю.
— Здесь есть боковой проход, там почти всегда пусто, — сказал шедший за ним молодой человек. — Идем.
Дрожа всем телом, Фара свернул в указанном направлении. В конце вестибюля сидели за столами около десятка молодых женщин. Он остановился перед одной из них, оказавшейся несколько старше, чем виделось на расстоянии, — ей было уже за тридцать, что, впрочем, не лишало ее привлекательности.
— Ваша фамилия? — спросила она с приятной, но обезличенной улыбкой.
Фара назвал себя и невнятно добавил, что он из поселка Глей.
— Спасибо. На поиск вашего досье потребуется несколько минут. Присаживайтесь.
Он уселся на стул, который до этого не замечал, и почувствовал, как отчаянно бьющееся сердце подкатывается к горлу. В голове было пусто — ни единой мысли, никакой надежды, лишь крайнее, почти разрывающее мозг возбуждение. Внезапно он понял, что женщина обращается к нему, но до него долетали лишь обрывки слов:
— Центр информации является… вследствие чего… бюро статистики. Каждый родившийся… зарегистрирован здесь… образование, перемена адреса… профессия… и самые важные моменты в жизни. Все хранится в… комбинация… Имперское статистическое управление и… через посредство агентов… каждое сообщество…
Фаре показалось, что он упускает нечто важное. Чтобы услышать больше, нужно было собраться с мыслями, что он и старался с невероятным усилием проделать, но тщетно. Чересчур сильное нервное потрясение не давало сосредоточиться на словах женщины. Он попытался что-то сказать, но, прежде чем он успел открыть рот, раздался щелчок, и на стол скользнул тонкий темный диск. Женщина взяла его и внимательно рассмотрела, затем сказала что-то в микрофон, и вскоре в воздухе возникли еще два диска, которые упали на стол. Тщательно изучив их, женщина подняла взгляд.
— Вам наверняка будет интересно узнать, — сказала она, — что ваш сын Кейл находится сейчас на Марсе.
— Что? — Фара приподнялся на стуле, но решительный голос женщины осадил его:
— Должна вам сообщить, что Торговый дом оружейников не предпринимает никаких шагов против отдельных личностей. Мы не занимаемся моральным оздоровлением. Желание сотрудничать должно исходить от вас. А теперь, если не трудно, изложите вкратце свою проблему. Ваши слова будут записаны и переданы на рассмотрение суду.
Фара опустился на стул, чувствуя, как на лбу проступают капли пота. Ему отчаянно хотелось узнать что-то еще о Кейле.
— Но… но что… как…
Он с трудом взял себя в руки и негромко рассказал о том, что произошло. Когда он закончил, женщина сказала:
— Сейчас вы пройдете в Зал имен. Ждите, когда появится ваше имя, а затем идите прямо в кабинет номер четыреста семьдесят четыре. Запомните — четыреста семьдесят четыре. А теперь извините, очередь ждет…
Она вежливо улыбнулась, и Фара отошел от стола, даже не успев до конца отдать себе в этом отчет. Он обернулся, чтобы задать вопрос, но на стул уже садился какой-то пожилой господин. Фара поспешно зашагал по широкому коридору туда, откуда доносились какие-то странные звуки.
Он распахнул дверь, и шум, отголоски которого он слышал, обрушился на него, словно молот. Шум был настолько силен, что Фара остановился на пороге, с трудом подавляя желание отступить. Лишь несколько секунд спустя он пришел в себя и попытался найти хоть какой-то смысл в царившей вокруг суматохе.
Люди, люди, повсюду люди, тысячи людей в просторной аудитории, сидевшие на расставленных рядами стульях или беспокойно расхаживавшие в проходах. Все напряженно вглядывались в длинное табло, разделенное на квадраты, каждый из которых был обозначен своей буквой. Вдоль всей длины гигантского помещения тянулись списки имен и фамилий.
Зал имен, с дрожью подумал Фара, опускаясь на стул. Его фамилия должна была появиться в квадрате с буквой «К». Все это напоминало игру в бесконечный покер, где ставкой был целый мир, — утомительную и изматывающую, но вместе с тем увлекательную и пугающую.
На двадцати шести квадратах появлялись все новые фамилии. Люди вопили как ненормальные, некоторые теряли сознание, в зале стоял оглушительный рев, настоящий ад, непрерывный, невероятный шум. Каждые несколько минут на табло появлялась большая надпись: «Ждите появления своих инициалов».
Фара следил. С каждой секундой ему все больше казалось, что он не сможет этого вынести. Ему хотелось тишины. Он попытался было встать и походить, но заметил, что, когда это делали другие, на них начинали кричать. Неожиданно Фаре стало страшно посреди этого слепого безумия.
«Не хочу, чтобы из меня делали дурака, — неуверенно подумал он. — Я…»
«Кларк, Фара», — появилась надпись на табло.
«Кларк, Фара».