В настоящий момент Тибус Хет даже не подозревал, что искры от раздутого им пламени разлетаются за множество миров от Альянса Калдари. Он все еще изо всех сил пытался понять крепость собственной власти, и для этого ему выпало чрезвычайно трудное время.
Кредитные долговые структуры, многоразрядные дисконтные скидки с поправкой на риски, заметки по ликвидным сделкам, макроэкономическая оценка арбитража, прогнозы по притоку акций, не обеспеченных дивидендами…
Тибус глядел на финансовые данные, которыми был завален стол бывшего главного администратора «Констракшнс» Торкебэра Шутсу — на столе еще виднелись пятна, последствия «срочной отставки» хозяина.
— Что, черт побери, все это значит? — спросил он.
Алтаг тяжко вздохнул, уловив свирепые взгляды людей Хета в офисе.
— Это финансовый отчет о корпорации, которую вы только что приобрели. Я могу объяснить, но это потребует времени.
— Будешь продолжать в том же духе — убью, — прорычал Тибус, сжимая свои огромные руки в кулаки. — Я, мать твою, в неподходящем настроении.
Алтаг выпрямился.
— Прошу прошения, сэр. Но я пытаюсь помочь. Выражаясь строго в терминах, наиболее подходящих для вашей корпорации, — чем скорее вы создадите управляющую структуру, тем лучше.
— Как ни противно мне призвать это, — сказал Янус, сделав шаг вперед, — он прав. Если мы не подтвердим наш контроль над управлением, то потеряем поддержку рабочих, которые рассчитывают на нас в грядущих переменах.
«Перемены? — спросил себя Тибус. — Какие перемены? Мы изначально никак не предполагали, что зайдем так далеко!»
— Прекрасно, — сказал он. — Поздравляю, Янус: ты в ответе за сбор исполнительной команды.
Вопреки ожиданиям Тибуса, Янус не колебался, но выглядел ободренным.
— Алтаг в твоем распоряжении. Он будет делать в точности, — Тибус пробуравил взглядом бывшего менеджера по продажам, — то, что ты ему прикажешь. Я не стану тебя напрягать, если ты решишь его пристрелить. И, Янус…
— Да, сэр? — просиял молодой человек.
— Ты будешь отчитываться непосредственно передо мной. Больше ни перед кем. Придумай себе какой-нибудь титул. Убедись, что расставил верных мне людей на важных постах. Я доверяю твоему суждению: ты знаешь, какие требуются люди — те, кто рисковал жизнью, чтобы остаться со мной. Понял?
— Да, сэр!
Тибус встал и повернулся к двери, ведущей к личной квартире Шутсу.
— Дайте объявление, — пробормотал он. — Пусть все знают, что, пока мы не сформируем нужную команду, дела пойдут как обычно. Рабочим низшего уровня не о чем беспокоиться, пусть они знают… да, вот о чем я вспомнил. Пусть Алтаг составит список менеджеров среднего и высшего звена. Кто-нибудь из нашей команды проверит его, чтобы убедиться, что никого не пропустили.
Тогда я хочу, чтобы ты заморозил их активы, включая все их личное дерьмо — собственность, счета, все. С этого момента все эти развратники будут ночевать в жилых модулях. Делай все, что сочтешь необходимым, но я хочу их деньги. Меня не волнует, заменишь ты их или нет, но это касается каждого. Продай все…
Алтаг закашлялся.
— И распредели выручку между рабочими низшего уровня, начав с самых бедных. Одновременно выясни, сколько я могу продать собственных ценных бумаг, не теряя контроль над компанией. Доходы используй для той же цели. Если кто-то поведет себя как сука, объясни им, что они получат возможность заработать это снова. Если они по-прежнему будут создавать трудности, запри их в клетки и дай некоторое время подумать. Сделай это, Янус. Сделай это вчера.
Тибус вышел в частные апартаменты прежде, чем молодой человек успел ответить.
Когда за ним захлопнулась дверь, Тибус напомнил себе, почему он ненавидит элиту калдари.
Личные апартаменты Шутсу занимали более 400 квадратных метров — безумное расточительство по самым щедрым стандартам, учитывая дефицит жилых площадей на космических станциях. Квартира была украшена экзотическими растениями, произведениями искусства и мебелью, сделанной из самых редких материалов в Новом Эдеме. Бар, совмещенный с окном внешнего обзора, был забит пряными деликатесами и настоящей, органической пищей — а не синтетическими питательными смесями, поставляемыми рабочим корпорацией.
Чем дальше он осматривал резиденцию бывшего главного администратора, тем более темная ненависть росла в его сердце.
Любой образец здешней роскоши стоил больше, чем обычный заводской труженик мог надеяться заработать в течение целой жизни корпоративного рабства. Но основное внимание привлекал, как вызывающая демонстрация богатства, — фонтан, извергавшийся в водоем, не имевший материальных стен. Вода удерживалась на месте той же самой гравитационной индукцией и технологией конвергенции, что использовались в оборудовании звездолетов, вроде трейсерных лучей и инерционных увлажнителей. Огромный резервуар почти на три метра возвышался над каменным полом, словно гладкое стекло, что заполняло целую комнату; внутри плавали тысячи ярких цветных рыбок. Только для того, чтобы нанять квалифицированных физиков и инженеров, способных произвести расчеты квантового поля, не говоря уж о материалах, способных облечь эти расчеты в реальность, ушло миллионы межзвездных кредитов, а не обесцененной валюты Альянса, используемой в регионе Лоунтрек.
Но кипящий гнев почти ослепил его при виде женщины, купавшейся в водоеме. Длинные волнистые волосы стекали по ее гибкой спине, переходящей в изящные, крепкие ягодицы, легко рассекающие воду, взбиваемую стройными ногами.
Несмотря на то, что облик этой женщины заставил бы любого мужчину воспылать желанием, Тибус видел только то, что она галленте, и его взор застлал багровый туман.
Хромая по каменным плиткам, он вогнал руку в водяную стену, за которой она плыла, крепко ухватил за лодыжку и дернул с такой яростной силой, что она не имела времени даже вздохнуть. Схваченная за одну ногу, она оказалась под поверхностью бассейна и отчаянно пыталась освободиться. Но Тибус был слишком силен и решительно настроен заставить женщину страдать за ее презренную этническую принадлежность.
В панике, борясь за жизнь, она наглоталась воды, ее движения стали слабеть, по мере того как тело охватывало кислородное голодание. Только тогда был он удовлетворен степенью ее страданий; он хотел мучениями подвести ее к краю смерти, но перевести через край — еще нет. Он злобно рванул ее через водяной барьер, позволив голове удариться о холодный каменный пол с отвратительным глухим стуком. Удар почти лишил ее сознания, но она больше не контролировала себя, легкие были повреждены, она с кашлем и хрипом извергала из себя пинты воды.
Тибус сгреб ее за волосы.
— Кто ты, мать твою? — потребовал он.
Отчаянно хватая ртом воздух, она выдавила:
— Шутсу… нанял…
— Ты — шлюха! — заклеймил он ее. — Кто еще здесь?
Искаженные слова вырвались изо рта:
— Только… я…
Он подтащил изувеченное тело к двери, оставляя на полу мокрый след, испачканный кровью. Когда дверь открылась, он бросил тело на руки потрясенных мужчин и женщин, работавших в офисе.
— Избавьтесь от этого мусора! — заорал он. — Вы ответите передо мной, если я найду еще кого-нибудь!
Игнорируя ошеломленные взгляды, он захлопнул дверь, прежде чем кто-либо опомнился. Только теперь, убедившись, что он один, он ощутил приступ головокружения. Простой вид и физический контакт с плотью и кровью галленте вызвали всеохватную, ошеломляющую тревогу, обрушившуюся на него, как вода рушилась в бассейн.
«Что я сделал? — спросил он вслух. — Я должен быть мертв!»
Он обхватил голову, закружился на месте, стремясь повергнуть невидимого противника. Ужасные вспышки памяти о боях — невыразимых переживаниях, врезанных в его память, — о времени задолго до работы в корпорации — промчались через его душу подобно циклону. Он вцепился в свои белые волосы так, что почти рвал их; ужасы войны, резня в знакомых кварталах, товарищи, разорванные в клочья врагами-галленте, — все это почти изгнало дыхание из его легких.