Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Видя, что лучшие из воителей его сражены в этой невиданной доселе битве, Равана в сверкающей, как солнце, колеснице выехал из ворот Ланки.

Начинается новая страшная битва. Вот уже и Хануман распростерся на земле, поверженный грозной дланью Раваны; гигантское копье повелителя ракшасов поражает отважного Сугриву, царя обезьян; дивный зодчий Нила ранен стрелой повелителя Ланки, он шатается и отступает. Лакшмана осыпает могучего врага тучей стрел, но тот улучает мгновенье и посылает в голову сына Сумитры стрелу, дарованную ему некогда самим Брахмой. Лакшмана падает в потоках собственной крови. Но перед этим успевает пронзить грудь Раваны тремя стрелами. Царь ракшасов взревев от боли, пронзает Лакшману чудовищной величины копьем. Но в этот миг Хануман, оправившийся от удара, встает и страшным ударом кулака сбивает с ног похитителя Ситы. Затем он выносит Лакшману из битвы.

В бой вступает сам божественный Рама.

Чередою метких стрел он убивает колесничего Раваны и лошадей, раскалывает вдребезги колесницу, а затем щит, и лук, и стрелы грозного царя, затем сбивает с древка его стяг и, наконец, поражает в грудь Равану и сносит с его головы драгоценный венец. Равана стоит перед Рамой в ожиданье смертельного удара, но великодушный воитель щадит его и отпускает обратно в Ланку.

Равана посылает ракшасов за Кумбхакарной — последней своей надеждой в битве с божественным сыном Каушальи.

[Пробуждение Кумбхакарны] (Часть 60)

Услышали ракшасы, что им сказал повелитель,
И сборищем буйным бегут в Кумбхакарны обитель.
Душистых цветов плетеницы несут, благовонья
И прорву еды, чтоб ему подкрепиться спросонья.
Пещера, окружностью с йоджану, вход необъятный
Имела и запах цветов источала приятный.
Но вдохов и выдохов спящего грозная сила —
Вошедших бросала вперед и назад относила.
Был вымощен пол дорогими каменьями, златом.
На нем Кумбхакарна, внушающий страх супостатам,
Раскинулся рухнувшим кряжем и спал беспробудно
В своей исполинской пещере, украшенной чудно.
Курчавился волос на теле, что силой дыханья
Коробилось, изображая змеи колыханье.
Найри́ты дивились ноздрей устрашающим дырам
И пасти разинутой, пахнущей кровью и жиром.
Блистали запястья златые, венец лучезарный.
Раскинув могучие члены, храпел Кумбхакарна.
Втащили несчетных убитых животных в пещеру.
Их туши свалили горой, наподобие Меру.
Из многих зверей, населяющих дебри лесные,
Там буйволы были, олени и вепри лесные.
Вот риса насыпали груду, — не видно вершины!
Мясные поставили блюда и крови кувшины.
Стеклись йатудханы, как тучи, несущие воду.
Куреньями стали дымить Кумбхакарне в угоду.
Сандалом его умастили богов супостаты.
Он спал и гирлянд благовонных впивал ароматы.
Летающие по Ночам затрещали в трещотки,
В ладони плескать принялись и надсаживать глотки.
И в раковины, что с луной соревнуются в блеске,
Немолчно трубили, но звук не будил его резкий.
От грома литавр, барабанов и раковин гула
Творенья пернатые с третьего неба стряхнуло. [276]
Но спал Кумбхакарна, — лишь птицы попадали с тверди.
Тогда принесли булавы и комлястые жерди,
И ну молотить по груди его каменной скопом:
Кто — палицей, кто — булавой, кто — дубьем, кто — ослопом.
Одни Кумбхакарну утесом расколотым били,
Другие тяжелой кувалдой иль молотом били.
Хоть было их тысяч с десяток в упряжке единой,
Далеко отбрасывал ракшасов храп исполина.
Мриданги, литавры гремели вовсю, но покуда
Лежал Кумбхакарна недвижной синеющей грудой.
Коль скоро его пробудить не смогли громозвучьем,
Прибегли к дубинам, и прутьям железным, и крючьям.
Плетями хлеща по коням, по верблюдам и мулам,
Топтать Кумбхакарну их всех понуждали огулом.
И демоны спящего молотами колотили,
Колодами плоть Кумбхакарны они молотили.
И раковин свист раздавался в лесах густолистых,
И гром барабанный в горах отзывался скалистых.
Дрожала прекрасная Ланка от свиста и гула,
Но чудище спало, и глазом оно не сморгнуло.
И в тысячу звонких литавр ударяли попарно,
Схватив колотушки златые, но спал Кумбхакарна.
Не мог светозарный проснуться, послушен заклятью,
Хоть в ярость привел он свирепую ракшасов братью.
Хоть за уши стали кусать и кувшинами в уши
Лить воду ему — не смогли пробудить этой туши!
Хоть молотом по́ лбу его колотили до боли
И пряди волос выдирали, кинжалом кололи,
«Шата́гхни» [277]скрепили канатом и двинули разом,
Но не шевельнулся гигант, не сморгнул он и глазом.
Слонов у него пробежало по брюху до тыщи,
Но был пробужден Кумбхакарна потребностью в пище.
Не стадо слоновье, не глыба, не древо, не молот
Его разбудили, а чрево пронзающий голод.
И твердые, словно алмаз иль стрела громовая,
Он выпростал руки свои, многократно зевая.
Был рот Кумбхакарны подобен зияющей пасти,
И вход в преисподнюю [278]напоминал он отчасти.
Был этот багровый зевающий рот по размеру
Взошедшему солнцу под стать над вершиною Меру.
Был каждый зевок, раздирающий пасть исполину,
Как ветер высот, налетающий с гор на долину.
Обличьем был грозен пещеры проснувшийся житель,
И гневно блистал он очами, как бог-разрушитель [279].
Глазищами с голову демона Раху, коварно
Луну проглотившего, дико сверкал Кумбхакарна.
И сразу неистовый голод с великим стараньем
Он стал утолять буйволятиной, мясом кабаньим.
И, снедь запивая кувшинами крови и жира,
Хмельное вкушал этот недруг Властителя мира.
Когда наконец от еды отвалился он, сытый,
Летающего по Ночам обступили найриты.
Он встал перед ними, могучий, как бык перед стадом.
Собратьев обвел осовелым и заспанным взглядом.
Весьма огорошенный тем, что внезапно разбужен,
«Скажите, — спросил дружелюбно, — зачем я вам нужен?»
вернуться

276

…Творенья пернатые с третьего неба стряхнуло. — Одно из санскритских слов для «птицы» — «виха-га», то есть «по небу ходящая»; небеса представлялись в виде семи куполообразных сфер, находящихся друг над другом; на третьей сфере размещался дворец и сад Индры, где обитали райские птицы, — выше «третьего неба» никаких птиц не было. Шум, содеянный при попытках разбудить Кумбхакарну, был столь велик, что от него попадали все птицы с небес, вплоть до райских.

вернуться

277

Шатагхни(«убивающий сотнями») — название военного орудия: что-то вроде тарана, представляющего собой камень или деревянный цилиндр с прикрепленными к нему торчащими во все стороны железными копьями.

вернуться

278

Вход в преисподнюю. — Подразумевается обитающий в Океане так называемый «подводный огонь», чья морда в виде лошадиного черепа гигантских размеров служит одновременно входом в нижний мир (см. прим. 200).

вернуться

279

Бог-разрушитель— Шива.

93
{"b":"148251","o":1}