Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

[Рождение Шантану]

Пратипа, влекомый к всеобщему благу,
Реки возлюбил дивноликую влагу.
У Ганги-реки, благочестия полон,
В молениях долгие годы провел он.
Однажды к нему, светозарно блистая,
Пришла соблазнительная, молодая,
Подобна любви вечно юной богине,
Прелестная Ганга в чудесной долине.
Лицо ее счастьем и миром дышало.
К царю на колено, что было, как шала [6],
Могучим и крепким, — на правое, смело,
С улыбкою мудрой красавица села.
Сказал ей Пратипа: «Чего тебе надо?
Чему твое сердце, прекрасная, радо?»
«Тебя пожелала я. Ведает разум,
Что женщину стыдно унизить отказом».
Пратипа ответствовал: «Преданный благу,
Я даже с женою своею не лягу,
Тем более с женщиной касты безвестной, —
Таков мой обет нерушимый и честный».
«Владыка, тебя я не ниже по касте,
К тебе прихожу я для сладостной страсти,
Желанна моя красота молодая,
Отраду познаешь ты, мной обладая».
Пратипа ответствовал ей непреклонно:
«Погубит меня нарушенье закона.
Не сделаю так, как тебе захотелось:
На правом колене моем ты уселась,
Где дочери, снохи садятся, о дева,
А место для милой возлюбленной — слева.
Супругой мне стать не имеешь ты права,
Поскольку ты села, беспечная, справа,
Но если ты сблизиться хочешь со мною,
То стань мне снохою, а сыну — женою».
Богиня промолвила слово ответа:
«О праведник, ты не нарушишь обета.
Я с сыном твоим сочетаться готова,
Найти себе мужа из рода святого.
Тебе, о великий подвижник, в угоду
Да стану я преданной Бха́ратов роду.
Чтоб вас прославлять, мне столетия мало,
Вы — блага и чести исток и начало.
Условимся: как бы себя ни вела я, —
Твой сын, о поступках моих размышляя,
Вовек да не спросит, откуда я родом, —
И счастье с моим обретет он приходом.
Своим сыновьям, добродетельным, честным,
Он будет обязан блаженством небесным».
Сказала — исчезла из глаз властелина.
Он стал дожидаться рождения сына.
Он, бык среди воинов, подвиги чести
Свершал с добронравной супругою вместе,
Во имя добра и покоя трудился,
И сын у четы седовласой родился, —
Тот самый Махабхиша в облике новом,
Как было всесильным завещано словом.
Пратипа, беззлобный душой, мальчугану
Дал скромное имя — Смиренный, Шантану:
Пускай завоюет он мир милосердьем,
Законы добра исполняя с усердьем.
Он рос в почитанье заветов и правил.
Пратипа вступившего в возраст наставил:
«Красива, прелестна, одета богато,
Пришла ко мне женщина, сын мой, когда-то.
Быть может, к тебе она явится вскоре
С желаньем добра и с любовью во взоре.
Не должен ты спрашивать: «Кто ты и чья ты?»
Ты с ней сочетайся, любовью объятый.
Не спрашивай ты о поступках подруги,
Ты будешь иметь сыновей от супруги.
Ты с ней насладись, чтоб она, молодая,
Тобой насладилась, тебе угождая».
Пратипа, последний сказав из приказов
И сына Шантану на царство помазав,
Бесхитростный, чуждый корысти и злобе,
Ушел — и в лесной поселился чащобе. [7]

[Сыновья Ганги и Шантану]

Шантану, сей лучник, искавший добычу,
Охотился часто за всякою дичью,
Всегда избирал потаенные тропы,
Где бегали буйволы и антилопы.
У Ганги-реки, на пути одиноком,
Встречался, отважный стрелок ненароком
С певцами небесными [8], с полубогами;
Звенела земля у него под ногами.
Однажды красавицу встретил Шантану,
И он удивился прелестному стану.
Иль то божество красоты приближалось,
На лотосе чистом пред ним возвышалось? [9]
Свежа, белозуба, мила и беспечна,
В тончайших одеждах, во всем безупречна,
Она воссияла светло и невинно,
Как лотоса редкостного сердцевина!
Смотрел властелин, трепеща, восхищаясь.
Глазами он пил ее, не насыщаясь.
Она приближалась, желанна до боли, —
И пил он, и жаждал все боле и боле!
Он тоже, в блистании царственной власти,
Зажег в ней пылание радостной страсти:
Смотрела на воина с жарким томленьем,
Смотрела, не в силах насытиться зреньем!
Спросил повелитель, исполненный жара:
«Певица небесная ты иль апса́ра?
Змея или да́нави — жизни врагиня?
Дитя человеческое иль богиня?
Небесной сияешь красой иль земною, —
Но, кто бы ты ни́ была, будь мне женою!»
Услышав звучащее ласково слово,
Условие с васу исполнить готова
И, голосом звонким царя услаждая,
Сказала, разумная и молодая:
«Твоею женою покорною стану,
Но, что бы ни делала я, о Шантану,
Хорошей тебе покажусь иль дурною, —
Клянись, что не будешь ты спорить со мною.
А если меня оскорбишь и осудишь, —
Уйду я и ты мне супругом не будешь».
«Согласен!» — сказал он, ее одаряя
Отрадой, не знавшей ни меры, ни края.
Ее получив, как желанную долю,
Могучий, с женой наслаждался он вволю,
Решил он: «Пойдет она прямо иль косо —
Смолчу, никогда не задам ей вопроса».
И царь был доволен ее красотою,
Ее добродетелью и чистотою,
Ее обхожденьем, спокойным и ровным,
Ее угожденьем на ложе любовном.
То Ганга была, та богиня-царица,
Что в трех мирозданьях блаженно струится!
Приняв человеческий облик отныне,
Она красоту сохранила богини.
С тех пор стал супругом Реки богоравный
Шантану, царей повелитель державный.
Она услаждала властителя пляской,
Истомною негой, искусною лаской,
И ласкою ласка ее награждалась, —
Его услаждая, сама наслаждалась.
Шантану, любовью своей поглощенный,
Усладами лучшей из жен обольщенный,
Не видел, как месяцы мчатся и годы,
А мчались они, словно быстрые воды.
Шло время. Сменялись и лето и осень.
Жена сыновей родила ему восемь.
Так было: едва лишь ребенок родится,
Тотчас его в Гангу бросает царица.
Шантану страдал от сокрытого горя,
Однако молчал он, с женою не споря.
Когда родила она сына восьмого,
Чудесного, сердцу отца дорогого,
Он крикнул, восьмой не желая утраты:
«Не смей убивать его! Кто ты и чья ты?
Возмездье за это злодейство свершится,
Страшись, о презренная, сыноубийца!»
Сказала супругу: «Ты сердце не мучай,
Желающий сына отец наилучший!
Погибнуть не дам я последнему сыну,
Но только тебя навсегда я покину.
Я — мудрым Джахну́ возрожденная влага, [10]
Я — Ганга, несметных подвижников благо.
Жила я с тобой, ибо так захотели
Бессмертные ради божественной цели.
Я встретила восемь божеств, восемь васу,
Подвластных проклятия гневному гласу:
Их Васиштха проклял, чтоб гордые боги
В людей превратились, бессильны, убоги.
А стать их отцом, о властитель и воин,
Лишь ты на земле оказался достоин,
И я, чтоб вернуть им бессмертья начало,
Для них человеческой матерью стала.
Ты восемь божеств произвел, ясноликий,
Тем самым ты стал и на небе владыкой.
С тобою узнала я радость зачатья,
И васу избавила я от проклятья.
Дала я поверженным верное слово:
Когда в человеческом облике снова
Родятся, — их в Ганге-реке утоплю я,
Бессмертие каждому снова даруя.
Теперь я тебя покидаю навеки.
Меня дожидаются боги и реки.
Смотри, богоравного сына храни ты.
То будет мудрец и храбрец знаменитый.
В обетах он будет подобен булату, —
Дарованный Гангою сын Гангада́тту!»
вернуться

6

Шала— высокое величественное дерево.

вернуться

7

…Ушел — и в лесной поселился чащобе. — По религиозным законам, жизнь брахмана разделялась на четыре стадии — ашрама. В третьей стадии брахман должен был уходить в лес, с тем чтобы посвятить себя служению богу.

вернуться

8

С певцами небесными… — то есть с гандхарвами, небесными певцами и музыкантами, увеселяющими богов.

вернуться

9

Иль то божество красоты приближалось, // На лотосе чистом пред ним возвышалось? — Имеется в виду богиня красоты, счастья и богатства — Лакшми (Шри), которая, по легенде, стояла на лотосе.

вернуться

10

Я — мудрым Джахну возрожденная влага… — Джахну — мудрец‑риши. По преданию, Ганга первоначально протекала на небесах. Когда мудрец Бхагиратх низвел ее на землю, она нарушила благочестивые размышления Джахну, и тот, рассерженный, выпил ее. Однако впоследствии он раскаялся и выпустил реку через ухо. Поэтому Гангу называют иногда Джахнави.

8
{"b":"148251","o":1}