Она хотела, чтобы он поскорее вошел. Хотела его теперь и навсегда и любым возможным способом. Ей бы никогда и в голову это не пришло, если бы он не делал все как надо.
Когда он вошел в нее, она была более чем готова. Слоан наполнил ее до конца, она почувствовала, что не может принять больше, но он показал ей, что она неправа, и вонзился еще глубже. Саманта ловила ртом воздух, цеплялась за него и старалась угнаться за его бешеными толчками, пока не растворилась в нем полностью и уже позволяла делать с собой все что угодно.
Толботт в экстазе взревел, и страсть унесла их в тот хаос, где раздельно они уже не существовали. Конвульсии любви надолго сделали их невесомыми, освобождая от боли и бремени. Все покровы спали, все уязвимые места открылись.
Постепенно Саманта пришла в себя и ощутила сильные руки Слоана. Он не лежал на ней больше, но ноги их были сплетены, и ощущение его волос на ее нежной коже создавало неповторимое впечатление. Он был весь наполнен этой мощной мужской силой, но она уже сделала кое-какие выводы за эти последние месяцы. У нее была власть над этой силой – власть, которой следовало распоряжаться очень разумно.
– Удовлетворена? – насмешливо пробормотал он, когда она повернулась к нему.
– Свинья, – прошептала она беззлобно, когда его рука снова накрыла ей грудь. Она решила, что он смеется, и поуютнее устроилась в его объятиях.
– Когда ты выйдешь за меня, то за грехи будешь наказывать меня так до конца моих дней?
– Можешь не сомневаться, – спокойно ответила она, водя пальцем по его груди.
Слоан не сразу ответил на этот выпад, а почему-то взвесил ее груди на своей ладони, потом провел рукой по животу и стал методично надавливать в разных местах, пока она не возмутилась и не отбросила его руку.
– Я тебе не манекен для упражнений в физикальном исследовании!
Теплые серые глаза внимательно посмотрели на девушку.
– Нет, конечно. Ты беременна.
На Саманту словно вылили ушат холодной воды. Она смотрела на Слоана, но в глазах его не читалось никаких эмоций. Да он же говорил ей, что не хочет детей! Девушка скользнула встревоженным взглядом по своему животу. Ничего не заметно. Может, груди чуть пополнели? Трудно сказать.
– Не может быть!.. – пробормотала она растерянно.
– Когда у тебя были последний раз месячные? – Голос Толботта звучал очень спокойно.
Она порылась в своих беспорядочных воспоминаниях и покачала головой.
– Надо справиться в календарике. Я не помню. – Она опять с беспокойством взглянула на него. – Мы же предохранялись, я помню! И дни были благоприятные…
Улыбка удовольствия тронула его губы.
– Интересно, что ты называешь благоприятными днями?
Глаза ее вспыхнули.
– Ну конечно! В конце января мы ездили в Сан-Франциско, а месячные у меня были за две недели до этого. Так что я никак не могла забеременеть. Тебе снится! – Но теперь она уже сомневалась в своей правоте и, прикусив губу, растерянно смотрела на Слоана, ожидая подтверждения своих слов.
Веселые чертики в его глазах тотчас исчезли, как только он увидел этот ее растерянный взгляд. Приподняв пальцами ее подбородок, он сказал:
– У тебя будет ребенок, Сэм. Не знаю, что там говорил тебе отец, но ты все перепутала. Это было самое неблагоприятное время месяца. И если с тех пор у тебя не было кровей, то никаких сомнений в этом нет. Ты носишь под сердцем нашего ребенка. Это делает тебя несчастной?
– Скорее напуганной, – отозвалась она. – Причем все больше и больше. Ты меня теперь возненавидишь?
Слоан на мгновение был сбит с толку. Затем его взгляд потеплел и стал совсем нежным.
– Я люблю тебя, Саманта! Все, что ты хочешь, хорошо и для меня, и если у тебя достаточно отваги носить мое дитя, я думаю, что буду любить тебя вечно. Ты станешь прекрасной матерью, даже если я буду ужасным отцом.
Саманта так внезапно почувствовала облегчение, что целую минуту не могла вымолвить ни слова. Она закрыла глаза, а в душе у нее все еще звучали его слова. Слоан Монтгомери был силой, с которой следовало считаться, человеком умным и отважным, мужчиной, которого желала бы иметь каждая женщина. И он принадлежал только ей!
В это трудно было поверить. Обыкновенная девушка Саманта Нили любима таким мужчиной! Она вновь широко распахнула глаза и уставилась на него:
– Ты и вправду так думаешь? Или это из-за ребенка?
Озабоченность, которая мелькнула в его взгляде еще минуту назад, снова сменилась радостью.
– Конечно! Разве я похож на дурака? Какой мужчина добровольно свяжет себя по рукам и ногам в обмен на кричащую, краснолицую, вечно мокрую копию себя самого, ворочающуюся в колыбели? Нет других причин любить и взять в жены самую прекрасную из всех рыжих по эту сторону Атлантики, даже если она нужнее любого, только что напечатанного доллара и в два раза прекраснее!
Она ткнула его кулаком в грудь и опрокинула на спину.
– Вы отвратительный, презренный тип, Слоан Монтгомери! И отвечая вам тем же, скажу, что буду любить вас, пока не выпадут все ваши волосы и вы не сморщитесь и не ослепнете окончательно. И думаю, у меня будет дюжина детей – просто для того, чтобы вам соответствовать.
Раскатисто засмеявшись, Слоан приподнял ее над собой, но отнюдь не для того, чтобы защититься от ее ударов. Перехватив ее руки, он потянул Саманту на себя, пока наконец их губы не встретились и он не доказал, что ей нет нужды думать иначе.
Глава 43
– Почему же он не писал? – возмущенно шептала раздосадованная Саманта, когда мать пыталась объяснить ей столь долгое отсутствие отца.
Слоан умиротворяюще обнял ее за талию, и она доверчиво прислонилась к нему в ответ.
Они разговаривали вполголоса в пустом ресторанном зале асиенды, пока Эммануэль дремал на тахте в гостиной.
– Он писал. – Вокруг глаз Элис тотчас разбежались морщинки, когда она беспокойно посмотрела на спящего мужа. – Отец написал, сразу как оставил поселок, и просил нас пока не приезжать, подождать его возвращения. Он писал домой и позже. Я не знаю, что случилось с письмом, в котором он просил нас не приезжать, но с другими почтовая служба, должно быть, просто не знала, что делать. Они, вероятно, до сих пор лежат, дожидаясь, когда кто-нибудь их востребует.
Саманта даже застонала от огорчения. Типичная судьба всех Нили! Слоан тут же обнял ее чуть-чуть крепче – якобы поддержать. Если бы они не приехали в Калифорнию, она не встретила бы Слоана и у нее под сердцем не было бы сейчас его ребенка. С другой стороны, отец бы умер, если бы он не поскакал на его поиски.
На ней было подаренное Слоаном платье. Юбки – верхняя и нижние – держали мужчину на расстоянии, а ей не хотелось от него отдаляться, особенно после такой бурной ночи.
– Вам надо постоянно возобновлять запас хинина… – Низкий голос Слоана рокотал прямо у нее над ухом. – Это единственное надежное средство при малярии. Ему еще повезло, что он выжил.
Элис снова с тревогой взглянула через плечо.
– Я знаю. Он сказал, что это пустяки, но вряд ли он когда-нибудь еще отважится уехать так далеко от дома. – Она повернулась к Слоану и задумчиво посмотрела ему в глаза. – Если эти люди с железной дороги в Сан-Франциско действительно похитили его, то где гарантии, что это не повторится? Может, нам вернуться в Теннесси, как вы думаете?
Это была возможность, за которую еще недавно Слоан готов был даже заплатить. Саманта, прильнув к его груди, с любопытством ждала ответа.
– Нет, мэм, я и слушать об этом не хочу. В поселке необходим хороший ресторан, мне нужны люди, чтобы вести дела в магазине, и ваш внук нуждается в более пристойном влиянии, чем наше с Самантой. Надеюсь, мы найдем способ уладить дело, и если Саманта в какой-то мере похожа на отца, думаю, что смогу предложить ему кое-что. Он будет в безопасности.
Прежде чем Слоан закончил фразу, человек на тахте заворочался, потянулся, сел и зарычал, как медведь: