– Там больные, – произнесла она, когда он раздраженно взглянул на нее сверху вниз. – И не только этот ребенок. Нам надо привезти их в поселок, к доктору Рэмси.
Брэдшоу нахмурился.
– Толботт сказал проводить их с горы. Он не хочет видеть никаких женщин и детей. Уверен, черт возьми, что он не захочет и больных!
– Вы хотите, чтобы они погибли? – спросила Саманта. – Вы хотите взять на душу этот грех? Проводите здоровых, если считаете нужным, но больных мы должны взять с собой. И немедленно!
Вокруг них уже собрались люди, и Брэдшоу огляделся. Переселенцы услышали слово «доктор» и закивали, соглашаясь с Самантой. Некоторые уже велели женам завернуть детей и приготовиться к переходу. Мужчины поселка Толботт беспокойно переводили взгляды с Брэдшоу на Саманту.
– Они умрут и в дороге, – запротестовал Брэдшоу. – Скоро станет совсем темно, а снег все валит и валит.
– Мы возьмем фонари! – крикнул кто-то из переселенцев.
– Но там могут быть волки и голодные гризли, – парировал Брэдшоу.
Саманта скорчила презрительную гримасу.
– Я пристрелю их, если вы не можете. – Она повернулась к группе из поселка. – Кто-нибудь возьмется проводить нас обратно?
Вперед вышел Краснокожий Джо.
– Давайте собирайте их, я знаю дорогу.
Один за другим владельцы мулов отделялись от толпы, помогая женщинам и детям взобраться на спины животных. Саманта хотела было обнять сварливого Джо, но один только взгляд на него полностью отбил это желание. Он, конечно же, поступился своими интересами и утром, несомненно, пожалеет об этом, но хотя бы раз в жизни сделает праведное дело.
Обратный путь оказался легче, поскольку ветер дул им в спину. И все же дети хныкали от холода. Женщина с больным ребенком молча сидела верхом на муле, прижимая к себе сверток, из которого не доносилось ни звука. Саманта периодически подбадривала ее, шагая рядом. Впрочем, вряд ли женщина что-либо воспринимала.
Остальные переселенки тоже шли молча, понимая, что движутся отнюдь не к цивилизации. Их поддерживала лишь мысль о том, что впереди доктор. Они не понимали, что в фургонах замерзли бы.
И опять Слоан оказался прав. Эти люди здесь не ко двору. Саманта не знала, кто они и куда направляются, но в такой глуши, не имея даже элементарных навыков выживания, делать им нечего. Людей настолько неразумных нельзя было принимать в колонию, но обрекать их на гибель, бросив на произвол судьбы, просто бесчеловечно!
Поздно ночью в полном изнеможении группа добрела до поселка. Элис Нили одной из первых выбежала людям навстречу. Она обняла Саманту, Джека и тотчас подошла к женщине с больным ребенком.
Саманта увидела огонек сигары Толботта на галерее. Вряд ли он вышел поприветствовать пришедших. Краснокожий Джо куда-то сразу же исчез. Люди и мулы бесцельно толклись на площади. Без фургонов или палаток им некуда было деться. Хотя снег здесь шел не так сильно, ночевать под открытым небом все-таки очень холодно. Саманта вздохнула с досадой. Кому-то придется брать ответственность на себя.
– Мама, больных лучше провести в отель. Мужчины пусть отодвинут бильярдные столы, чтобы мы расстелили тюфяки в салуне.
Элис Нили кивнула и немедленно двинулась к отелю, за ней потянулась цепочка переселенцев. Саманта повернулась к старателю, который восхищался ее снегоступами, и попросила передвинуть столы в салуне. Тот посмотрел на кончик сигары, мерцающий на галерее, потом на Саманту и пошел выполнять просьбу.
И все повторилось сначала.
Глава 9
Опустившись на колени у безжизненно лежащего на полу ребенка, Рэмси быстро осмотрел его, выругался, встал и подошел к двум Нили, стоящим у двери. Повсюду на полу спали изнуренные женщины, стонали больные, плакали дети.
– Оспа!.. – пробурчал он брезгливо. – Пока вы не вакцинированы, вам следует убираться отсюда ко всем чертям.
– Мы вакцинированы, – спокойно ответила Элис Нили. – Мой муж настоял на этом, когда дети были еще маленькие. С чего начнем?
Рэмси взглянул на Саманту. Казалось, она озадачена, но отнюдь не против выполнять обязанности санитарки по просьбе матери.
– Толботт очень скоро начнет здесь скандалить. Вам лучше переждать дома, пока он не успокоится.
Саманта слишком устала, чтобы спорить. Она просто взяла принесенный кем-то кувшин с водой и подошла к ближайшему ребенку, который стонал и ворочался в лихорадке. Пока она наполняла мальчику чашку, Элис Нили вопросительно посмотрела на доктора, ожидая распоряжений.
Рэмси пожал плечами.
– Что тут можно сделать? Я пущу им кровь. Вы позаботьтесь снизить жар. Это нетрудно – здесь и так чертовски холодно.
Он топнул ногой, предупреждая возможные протесты. Увидев встревоженный взгляд матери, обращенный на доктора, Саманта поняла, в чем дело. Мать не верила в кровопускания, а отец называл тех, кто пользуется пиявками и ланцетом, шарлатанами. Но Рэмси был опытным врачом, а они нет.
Доктор тотчас взялся за дело. Он начал с дальнего конца комнаты, Саманта и Элис – со словами ободрения и с холодной водой в кувшинах – хлопотали у противоположного. Матери-переселенки уже резали нижние юбки на салфетки, чтобы протирать ими потные от лихорадки личики детей. Некоторых женщин уже трясло, из мужчин только у одного проявились симптомы заболевания, и теперь он лежал тут же, ворочаясь от боли и жара.
Элис жестом указала на него и прошептала Саманте:
– Он уже болен, нам нужны мази.
Рэмси ничего не говорил о смягчающих мазях для предупреждения раннего вскрытия пустул и изъязвления кожи. Саманта закусила губу и ответила:
– Я сейчас спрошу доктора. Если у Рэмси ничего нет, Джек может сбегать и разбудить Берни. Она знает, где твои медикаменты.
Старшие Нили уложили младших спать, чтобы утром они сменили старших и дали им отдохнуть. Саманта, впрочем, уже сейчас обрадовалась бы приходу Берни, так как слишком устала. Но надо еще дождаться, когда спустится Толботт. Надо быть на месте, когда он попытается вышвырнуть всех из отеля. Странно, что его до сих пор нет.
Она поморщилась, увидев, как Рэмси ланцетом надрезал маленькой девочке кожу. Пузырька со спиртом для ополаскивания инструмента у него, похоже, не было, и он оставил его в сосуде, куда стекала кровь.
Нахмурившись, она уже готова была вмешаться, когда почувствовала, что кто-то ступил на порог за ее спиной. Толботт! Он, словно злая сила, излучал вибрации абсолютной ярости. Она не успела даже повернуться, чтобы проверить свою интуицию, как Слоан схватил Рэмси за ворот и отшвырнул с такой силой, что доктор растянулся на деревянном полу.
Он ударил Рэмси сапогом по руке, когда тот потянулся за своим окровавленным ножом, потом подцепил его черную сумку и бросил ее в камин. Когда Рэмси попытался подняться, Толботт еще раз схватил его за воротник, потянул и снова свалил с ног мощным ударом в живот. На этот раз доктор остался лежать.
Толботт нагнулся, подобрал сосуд с кровью и толкнул его Саманте.
– Выкиньте эту штуку к чертовой матери! Принесите сюда чистую воду, кувшины чистой воды! Захватите виски из бара. Нам нужны чистые чашки для каждого больного.
Изумленная, не смея спорить, Саманта поспешно спросила:
– Мази нужны? У некоторых пустулы уже вскрываются. Если нет у вас, мать попросит принести из дома.
Слоан разогнулся и впервые с тех пор, как вошел, посмотрел на нее в упор. Ее зрачки расширились от страха, но девушка не двинулась с места, глядя на него снизу вверх. Она выглядела усталой: скулы обтянуты, под глазами тени. В волосах еще искрились снежинки, но свой неказистый жакет она сняла, чтобы работать быстрее. Одна из женщин завернула своего ребенка в кроличий мех. Слоан выругался – основательно и не стесняясь, и она съежилась от его слов.
– Отправьте этого шалопая за мазью. Пусть одна из ваших сестер придет сюда на подмогу, а сами ступайте спать, иначе нам придется лечить и вас.
Саманта без выражения моргнула, кивнула и исчезла. Слоан не понял даже, собиралась ли она выполнить все его распоряжения или ограничится теми, с которыми была согласна. Ему некогда было думать об этом. Рэмси попытался подняться и улизнуть. Толботт повернулся и пнул его в зад – для острастки.