Она вошла в холл в ту минуту, когда из прихожей донеслось:
– Там, на дороге, караван фургонов! Брэдшоу видел. Говорит, они по уши в снегу и ничего не могут сделать. Говорит, мы должны собрать спасателей и помочь!
– А что говорит по этому поводу мистер Толботт?
Саманта услышала вопрос матери из прихожей и поспешила туда. Ей не составило бы труда ответить за Джека. Но вряд ли кузен воспользуется языком Толботта.
Слоана почти не было видно последние несколько недель: он отправился вниз на равнины со скотом и грузом ртути на продажу. А когда приезжал в поселок, то жил в отеле и нигде больше не показывался. И все же Саманта знала, когда он выходит на галерею и затягивается своими сигарами. Она чувствовала, как он буквально буравит ее взглядом, куда бы она ни направлялась.
– Толботт сказал, что каждому, кто туда отправится, следует вести караван вниз, к подножию гор. Он сказал, что тот, кто настолько глуп, чтобы пересекать горы в такое время, будет столь же глупым, оставшись здесь.
Саманта про себя посмеялась Толботтовой оценке людей из злополучного каравана. Он, вероятно, был недалек от истины. Она не преувеличивала достоинств тех людей, но в фургонах, возможно, ехали женщины и дети. Было бы совсем неплохо, если бы в округе жил еще кто-нибудь, кроме мужчин.
Саманта стала обувать сапоги. Элис Нили бросила на нее суровый взгляд:
– Куда это вы направились, Саманта Сьюзен? Саманта рывком дернула голенище вверх.
– Поискать для нас новых соседей. Док Рэмси идет со спасателями, Джек?
Джек состроил презрительную гримасу:
– Ха! Он опять со своими бутылками. Но если ты собираешься помочь, то поторопись. Брэдшоу и другие уже собрали мулов.
– Тогда ступай и поищи мне снегоступы. Я приду через несколько минут.
Она стянула с вешалки кроличий жакет, который смастерила себе прошлой зимой. Жакет здорово облез, но был теплее шерстяных накидок, которые носили ее сестры.
– Саманта Нили, вы никуда не пойдете в эту погоду и с этими людьми! Слишком опасно! Вы не знаете здешних мест так, как они. – Элис встревоженно заметалась по комнате, глядя, как одевается дочь.
Мать, конечно, как всегда, права, но у Саманты был свой резон идти со спасателями. Она в упор посмотрела на Элис.
– Если я не пойду, Брэдшоу поведет караван вниз. Дорога для них затянется еще на несколько дней. А там могут быть больные и раненые. Неужели они должны страдать от эгоизма Толботта?
Эти слова немедленно разбудили материнские инстинкты Элис Нили. Она перестала нервничать и задумалась.
– Снегопад, вероятно, начнется уже к полудню. Им придется все время пробиваться сквозь снег. Кто-то обязательно заболеет, – она запнулась, – но мистеру Толботту это действительно не понравится. Здесь же просто нет места, чтобы остановиться!
– Мистер Толботт должен будет открыть двери своего отеля, пока люди ищут другой выход. Вряд ли отель забит постояльцами.
Накинув на голову вязаный платок и обернув его вокруг шеи, Саманта направилась к выходу.
Джек с парой снегоступов догнал ее уже на площади. Отец показывал ей, как пользоваться этими широкими плетеными приспособлениями для зимней охоты в горах. Без них – рискуешь провалиться в снег по колено. Теперь она не отстанет от мужчин.
Девушка нахмурилась, увидев, что кузен тоже повязал шарф и оделся потеплее.
– Не ходи. Небезопасно оставлять мать и сестер без присмотра.
– В поселке не осталось никого, кто бы их побеспокоил. А о тебе следует позаботиться, – заявил он спокойно.
Нахальство, конечно, но спорить с сопляком сейчас некогда. Мулы и люди уже выходили на дорогу.
Кое-кто оживился, видя, что она спешит присоединиться, другие же смотрели на девушку исподлобья. Что ж, ей все равно. Если в фургонах есть женщины и дети, она приведет их в поселок. Непонятно, правда, собиралась ли она сделать это ради них самих, ради своей семьи или чтобы досадить Слоану Толботту. Похоже, имело значение все сразу.
Когда они дошли до снежной равнины, Саманта с Джеком остановились обуть снегоступы. Некоторые мужчины насмешливо и недовольно заулюлюкали, но ждать никто не стал. Впрочем, их мнение изменилось, когда эти двое легко обогнали спасателей, в то время как они с трудом пробивали себе дорогу в сугробах.
– Эй, Может, Доннер смастерит и мне пару таких же, когда вернемся? – крикнул им вдогонку Брэдшоу. – Они, должно быть, очень удобны, когда расставляешь ловушки.
Жакет оказался слишком узким, чтобы пожать плечами. Саманта неопределенно развела руками.
– Спросите Доннера. Осиновые или из ивы – не знаю, что лучше.
– Лыжи нам нужны, вот что! – крикнул кто-то еще. – Так Томсон называл штуковины, на которых он пересек горы. Мы бы поставили на них фургоны и скатили по склону.
– Мой дядя делал такие! – в ответ крикнул Джек. – Правда, в Теннесси они не слишком удобны.
Саманта устремилась вперед, оставив мужчин далеко позади – рассказывать свои истории. Надо же, как она соскучилась по женскому обществу. Обязанность непрерывно оберегать мать и сестер становилась обременительной. Жили бы в поселке другие женщины, не надо было бы постоянно быть начеку. Видимо, Слоан Толботт в какой-то мере прав. Полный мужчин поселок, в котором насчитывалось только четыре женщины, был не лучшим местом на земле. Но это было их единственное пристанище, и она должна сделать все, чтобы оно стало лучше.
Подъем в гору по рыхлому снегу становился все труднее. К полудню их накрыло туманом. Теперь Саманте надо подождать мужчин, которые лучше ориентировались в этих местах. Следы немедленно заносило снегом. Да, нужно было одеться потеплее, а еще – придется сшить себе штаны из оленьей шкуры, как только удастся завалить первого оленя.
Из-за тяжелых серых облаков и снежных вихрей солнце не проглядывало, и Саманта предположила, что дело клонится к вечеру, когда вдруг спасатели наткнулись на караван. Переселенцы, похоже, уже уступили натиску стихии; к сожалению, они даже не потрудились расположить фургоны кольцом в этой незнакомой местности. Некоторые расчищали снег и разводили костры, у фургонов мелькало лишь несколько темных фигур. Стоило людям заметить первых мулов, как они радостно закричали и замахали руками.
Теперь, когда было видно, куда идти, Саманта опять поспешила вперед. Джек следовал за ней. Похоже, они были в относительной безопасности, поскольку охрана фургонов лишь наблюдала за ними, не поднимая винтовок. Прежде чем Саманта успела поздороваться, в дверях одной повозки показалась какая-то женщина с ребенком на руках.
Эх, догадаться бы Саманте, в чем дело! Она видела немало женщин, приходивших к ее матери с больными детьми, и ей надо было обратить внимание на детали, следовало помнить симптомы. Но ей было не до того – они успели вовремя! И от радости девушка махала рукой, приветствуя людей, высыпавших из фургонов.
Женщины плакали, дети кричали от возбуждения, усталые мужчины молча наблюдали, как с холма спускалась цепочка мулов. Стоило Саманте открыть рот, как женщины немедленно окружили ее, признав в ней родственную душу.
– В вашей группе есть доктор? – спрашивали одни.
– Нам нужен врач, – просили другие.
– Далеко ли до поселка? Вопросы сыпались не переставая.
Саманта услышала, как Брэдшоу объяснял, что необходимо подождать до рассвета, а затем их проводят вниз. Саманте не требовалось врачебной интуиции матери, чтобы понять, что для малыша в лихорадке, которого держала женщина, первой вышедшая из фургона, медицинская помощь в таком случае может просто не понадобиться. Возможно, в фургонах были и другие больные или раненые, которые даже выйти не смогли. Неуклюже двигаясь в своих снегоступах, она подошла к Брэдшоу.
Она знала, что это один из старших рудокопов Толботта. Этот рослый человек с каким-то неопределенным характером был одним из немногих, кто не одобрил их появления в поселке. Он выполнял распоряжения Толботта старательнее, чем другие. Надо было найти способ перетянуть его на свою сторону.