Он улыбнулся. Но она, эта единственная женщина на всем белом свете, которая могла заставить его улыбнуться, была чертовски серьезна. Он последовал за ней до конца прохода и там, схватившись за ткань кринолина, наступил ногой на подол. Она, дернувшись, остановилась.
– Хочу предложить вам маленькую сделку. Она обернулась:
– Меня не интересуют ваши маленькие сделки, мистер Толботт. Не могу оказать вам такой любезности, ибо опасаюсь ударить в грязь лицом. Позвольте мне пройти, сэр.
– Но эта сделка вам понравится, Саманта. Я готов отправить мальчика чистить картошку и следить за его манерами до конца недели.
Она недоверчиво посмотрела на него:
– В обмен на что?
Он смерил ее взглядом – украшенная цветами шляпка, бархатный жакет с большим бантом, альпак, покрывающий кринолин сверху, – она выглядела совсем как леди. Она определенно выглядела как женщина! И немудрено, что он потерял голову. Теперь у него появился шанс спасти положение и при этом сохранить лицо. Первым делом он уступит пари.
– В обмен на поцелуй, – ответил он бодро, нисколько не сомневаясь, что ему не удастся заставить этого маленького разбойника вести себя прилично.
В ее презрительном взгляде он прочел то же самое.
– А если эта задача окажется вам не по плечу? Слоан пожал плечами:
– Тогда вы снова начнете носить мужские брюки. Она так и засветилась от счастья, готова была даже обнять его. Так или иначе, она кивнула, выражая горячее согласие и протянула руку.
– Договорились, мистер Толботт.
Перчаток она не носила. Конечно, смешно было бы надеяться, что такая женщина немедленно станет леди! Он сжал ее холодные пальцы и осторожно тряхнул их. Она ответила на пожатие, и он снова почувствовал волнение. Впрочем, осознав это, Слоан тут же отпустил ее руку.
– Я пришлю Джека к вам на кухню через пару минут. – Слоан снова надвинул шляпу на лоб и зашагал обратно.
Сообразительный маленький плут, распластавшись на крыше навеса, увитого виноградной лозой, направил свой бинокль на одно из окон отеля. Слоан готов был биться об заклад, что это окно веселой вдовушки. Надо будет спросить у Саманты, сколько лет этому маленькому монстру. Если он уже дорос, чтобы подглядывать за раздетыми женщинами, тогда Толботт явно недооценил сложность своей задачи и продешевил с пари. Впрочем, парня, наверное, можно и подкупить.
Проскользнув под навес, Слоан вынул свой нож и отрезал пару старых плетей. В действительности только они удерживали решетку в вертикальном положении. Затем мужчина уцепился за полусгнившую перекладину и потянул ее на себя. Вся центральная часть навеса вместе с Джеком обрушилась вниз. Мальчишка, лежа на земле, обескураженно таращился на Слоана.
– Похоже, тебе придется чистить картошку. – Слоан подтолкнул парнишку кончиком сапога.
Настороженно глядя на Слоана, Джек стал выбираться из кучи листьев, перепутанных виноградных плетей и обломков решетки.
– Я мог сломать себе шею! – пробурчал он.
– Ты мог сломать себе шею и сутки проваляться здесь, если бы я не заглянул сюда, – отозвался Слоан безжалостно. – Вдовушка могла подойти к окну и, увидев тебя, закричать так, что сбежалось бы полпоселка. Так что нам придется заключить с тобой кое-какое соглашение.
– Соглашение? – Джек стряхивал со своей курточки ветки, щепки и сучки, не смея поднять глаз на хозяина поселка. Он весь покраснел – может быть, и не от холода.
– Да. Отныне ты должен вести себя так, как велят тебе твоя тетя и кузины.
– Но это не соглашение, это рабство! – Отряхнув штаны, Джек поднялся. Его выдвинутая вперед нижняя челюсть вновь свидетельствовала о непокорности.
– Послушай, можно сделать и так. – Слоан вытащил веточку из-под воротника курточки Джека. – Или ты ведешь себя по-прежнему, и тогда я тебя высеку, – Джек дерзко взглянул ему в глаза, выслушав угрозу, – или ведешь себя как полагается, и тогда я подарю тебе книгу, в которой полно голых женщин. Глаза мальчишки заблестели от восторга.
– Целую книгу, в которой их полно? Что это за книга такая?
«Учебник анатомии», – мысленно ответил ему Слоан. На несколько дней покой гарантирован, а там – Джек разберется, что к чему, и будь что будет.
– Очень даже хорошая книга, если ты принимаешь мои условия. Теперь же ступай чистить картошку.
В конце недели Саманта опять наденет джинсы, и жизнь вернется в свое полунормальное русло. А тем временем надо отыскать убийцу.
Глава 14
– Сдается мне, ты должен быть в другом месте, – с отсутствующим видом бросил Слоан, когда юный Порок, материализовавшись в его кабинете, начал небрежно разглядывать книжные полки. Толботт закрылся здесь, чтобы составить счета, но оказалось, что вместо этого составляет списки мужчин, которые находились в салуне в ночь второго покушения, мужчин, которые были в ту ночь в поселке, и мужчин, которые ненавидели его до такой степени, что могли убить. Списки получились удручающе длинными.
Он поднял глаза и, нахмурившись, посмотрел на Джека. Мальчишка не выходил у него из головы всю неделю. Сначала он старался не замечать парня, потом – приставить к какому-либо полезному делу. Но однажды, застав Джека за дегустацией виски, которое было приготовлено для инвентаризации, Слоан отослал пострела назад, к тетке. Теперь понятно, почему ей не удавалось держать его рядом в течение долгого времени.
– Они пекут пироги и просили меня исчезнуть. – Джек даже не повернулся. Он методически исследовал взглядом одну полку за другой.
Слоан догадался, что он там ищет, но сдержал улыбку. Пока здесь не появились Нили, он одним взглядом мог устрашить взрослого мужчину. Теперь же не в состоянии самым свирепым видом и рыком напугать сопляка! И своих людей порой приструнить непросто. Они все еще вздрагивают, когда он на них рявкает, но, увидев этого негодника на коленях у хозяина, решат, пожалуй, что он, в общем, не так уж и опасен. Толботт готов был пристрелить кого-нибудь – просто так, для порядка, чтобы знали, кто тут хозяин.
– Приятно отметить, что ты учишься подчиняться, – саркастически заметил Слоан, встал и бросил на стол пачку бумаги. – Поди сюда и помоги мне, попрактикуйся в математике. Сложи-ка для меня эти цифры.
– Это большая работа! – запротестовал Джек, видя длинные колонки цифр.
– Вот и хорошо. Хоть успокоишься на время. – Слоан хлопнул дверью и вышел из кабинета.
Вдовушка жаловалась, что ей не хватает дров, чтобы как следует истопить в комнате печку. Он скорее был настроен рубить дрова, нежели складывать числа. К тому же в конце месяца – и это было известно каждому – он не выходил из конторы. А сейчас Слоану просто ни с кем не хотелось разговаривать.
Ему не давала покоя мысль, что кому-то хочется его прикончить. Может быть, в течение последних десяти лет он не всем нравился, но все же считал себя справедливым. Люди не обязаны работать на него, они могут идти куда угодно. Он знал, что был суровым хозяином, но он хорошо платил. Кому же тогда выгодно убивать его?
Полено раскололось на щепки. Только одному человеку в мире выгодна его гибель, но она уже получила все, что он когда-то имел, даже имя! Мелинда знать не знает, где он, и определенно не горит желанием узнать. Трудно вообразить, что бы она отняла у него еще в противном случае.
Так что оставался кто-то из здешних. Док Рэмси ненавидел его всей душой, но так, вообще. Неужели этого достаточно, чтобы прикончить человека? Он уже жил здесь, когда приехал Слоан. Этот коновал насквозь пропитался виски и пил не переставая, когда не был занят с больными. Он не зависел от Слоана вовсе, так что, убивать лишь для того, чтобы потешить свое пьяное самолюбие? Вряд ли. Кроме того, Рэмси не мог бы и с двух шагов попасть в гризли.
А если сократить список, ограничившись лишь теми, кто умел стрелять и обращаться с ножом? Нет, ерунда. Человек, если он хочет здесь выжить, обязан владеть оружием. К примеру, этот болван Доннер использовал нож для резьбы по дереву. Черт, даже Саманта неплохо владела ножом, не говоря уже о винтовке!