Закончив ужин, они перешли в гостиную и расселись у камина. Мужчины потягивали бренди, женщины пили чай. Слоан так ничего и не сказал своим родственникам. А Саманта чувствовала, что хозяева смотрят на нее с любопытством. Одетая в платье, которое купил ей муж, она нервно теребила подаренную им брошь. Потом незаметно полюбовалась кольцом на пальце. Какое-то старинное, надо будет спросить у Толботта, не фамильная ли это ценность.
Когда Слоан обратился к ней, она где-то витала, и ему пришлось повторить еще раз. Поняв наконец, о чем он, Саманта даже зажмурилась от неожиданности: он предлагает ей идти спать одной, без него?!
– Ты так устала сегодня, что даже не слышишь, о чем идет речь, – сказал он, поддерживая ее за локоть. – Не стоит сидеть здесь из вежливости.
Саманта недоуменно посмотрела на сидящих у огня хозяев. Они умело скрывали любопытство, правда, скорее сочувствовали, чем интересовались, и девушка отвела взгляд. Может быть, когда она выйдет, Слоан им все объяснит? Не хочется спать одной, когда муж так близко!
Она медленно шла по коридору и слышала голос Слоана в гостиной. Воспоминание о том, как еще этим утром он влез к ней через окно, заставило ее улыбнуться. Можно не сомневаться, Слоан ей никогда не наскучит. Она полностью отдавала себе отчет, что брак их станет непрерывной чередой ссор, но он никогда не приестся. И у них всегда будет общая постель – для примирения.
Ее немного тревожили его слова насчет детей. И у самых опытных порой случаются дети. Впрочем, пока не стоит об этом беспокоиться: еще несколько дней они в безопасности. Если Слоан предпримет меры предосторожности в оставшиеся дни, у них будет возможность не думать об этом еще какое-то время, пока вопрос не встанет опять. А тогда он может отнестись к этому и по-другому.
Уже на пороге спальни, где она провела предыдущую ночь, Саманта услышала сердитый голос Мэттью. Кровать в этой комнате была узкой. Возможно, Слоан имел в виду, чтобы она шла в его постель, но у нее не хватало духу решиться на такое. Может быть, она просто умоется и подождет, когда он придет и заберет ее к себе?..
Она услышала, как Слоан что-то закричал в ответ, а Дженни попыталась урезонить обоих. Через мгновение ее голос перерос в болезненный крик. Саманта сжала кулаки – надо же, неужели она так не понравилась семье Слоана?
Конечно, она не была хорошенькой и определенно не обладала манерами светской леди, но не была также невежественной или глупой. И могла бы стать хорошей женой Слоану. Пусть она умела лучше охотиться, чем готовить, она сумела бы и позаботиться о нем – насколько он позволит. Вряд ли он позволит много, но со временем они привыкнут друг к другу. Стоит ли так кричать из-за нее?
Чем больше она об этом думала, тем сильнее гневалась. Так скандалить из-за нее, как из-за какой-то десятилетней девчонки, которая не может постоять за себя сама?!
Откинув с лица волосы, она вновь зашагала по коридору в гостиную. Пусть Слоан видит, что она умеет постоять за себя. Он, должно быть, знал, что его заявление спровоцирует семейный скандал, потому и отослал ее. Что ж, зря он ей не доверяет. Сейчас она скажет, что всегда будет на его стороне.
– Черт побери, Слоан, я поддерживал любое твое решение, но этого я не одобряю! Одному Богу известно, через что ты прошел, но ты не имеешь никакого права…
– Это ты не имеешь никакого права, Мэтт! Это моя жизнь, и я живу так, как хочу. Меня не интересует твое одобрение. Мы уйдем в горы и никогда не спустимся вниз, если ты этого хочешь. Главное – я нашел женщину, с которой намерен жить, и надеялся, ты примешь ее, поскольку она ни в чем не виновата, но если ты не можешь…
Саманта хотела шагнуть вперед, чтобы поддержать Слоана, но слова Дженни пригвоздили ее к полу:
– Ты уже женат, Слоан! И зная, что она невинна, ты решился на такой абсурд?!
Мороз пробежал по коже Саманты. Нет, она явно чего-то не поняла, он сейчас полностью отметет ужасное обвинение! Так ей и надо, не будет подслушивать! Прочь, немедленно прочь, и пусть они объясняют ей потом, о чем тут спорили… Однако она не пошевелилась, а продолжала смотреть на Слоана.
Он стоял спиной к огню, лицо в тени, колючие ледяные глаза – весь его облик свидетельствовал, что он взбешен, как никогда. Ее сердце болезненно сжалось.
– Мелинда не жена мне! – наконец рявкнул Слоан. – У нее мое имя, мое состояние, все, чем я был когда-то! Она украла мою жизнь. Я пришел сюда начать совершенно новую жизнь и достиг успеха. Думал, вы будете счастливы узнать, что я нашел человека, с которым могу разделить этот успех. Теперь я вижу, что ошибся.
– Мы должны быть счастливы, что ты начинаешь новую жизнь как двоеженец?! – недоверчиво спросил Мэтт.
– Родригес был лишен духовного сана много лет назад, – ответил Слоан. – Этот брак незаконный, вот и все. Я не собираюсь снова проходить через весь этот ад.
Саманта почувствовала, как кровь отлила у нее от лица. У нее дико защемило сердце, и все слова медленно потонули в этой боли.
Она не хотела верить тому, что услышала. Наверное, она все неправильно поняла. Саманта знала Слоана Толботта как сложного, вспыльчивого человека, который отгородился от всего мира. Он один спас десятки жизней во время эпидемии оспы, рисковал жизнью, спасая Джека из огня. И никогда бы не стал хвалиться всем этим. Но она совершенно не могла взять в толк, почему этот человек здесь, сейчас говорит такие вещи?! Ей это, должно быть, снится, или она чего-то недослышала.
Мэттью одним глотком осушил стакан с остатками бренди и в упор уставился на брата.
– Я ни на минуту не допускаю, что эта молодая девушка – другая Мелинда, как не допускаю и то, что ты сам убил своего сына. Ты полный идиот, Слоан, и я не допущу, чтобы ты погубил жизнь этой девушки, если уж готов погубить свою собственную!
Когда Слоан угодил брату кулаком в челюсть, отбросив его к стене, Саманта не выдержала. Она вышла из тени в тот самый момент, когда Мэттью рухнул на пол.
Все еще вне себя от ярости, размахивая кулаками над своим поверженным братом, Слоан в ту же секунду увидел Саманту. Не говоря ни слова, он протянул руку к бренди на каминной полке и наполнил стакан. Затем, приветственно подняв, одним глотком осушил его.
Глава 30
Мэтт, потирая челюсть, поднялся на ноги. Он смотрел то на стройную девушку, затянутую в шелк, то на мужчину у огня с каменным лицом. Никаких оскорбительных криков, никакой истерики. Отсветы камина играли в темно-красных волосах Саманты, делая тонкие фарфоровые черты ее лица чуть бледнее обычного, но она оставалась столь же бесстрастна, как и он. На мгновение Мэтту показалось, что она держит в руках винтовку, нацеленную в сердце брата, но, тряхнув головой, он отогнал образ. Девушка была очень молодой и, должно быть, очень ранимой и нуждалась в сочувствии и понимании.
Дженни попыталась предложить ей то и другое, но Саманта чуть заметным жестом отклонила помощь и отступила в сторону. Она не отрываясь смотрела на Слоана. Взяв жену за руку, Мэттью старался разглядеть в глазах брата то, что видела Саманта. Толботт весь напрягся, но держался весьма непринужденно, облокотившись о камин и покачивая стаканом.
– Я готова выслушать ваши объяснения, – нарушила наконец она тишину. Голос звучал спокойно и рассудительно, но Мэттью видел, как дрожат ее руки, которые она прятала в складках юбки.
– Объяснений не будет, – отозвался Слоан, опять потянувшись к бренди.
Оба вели себя так, будто были одни. Дженни с Мэттом переглянулись и молча выскользнули из комнаты.
Слоан едва заметил их уход. Он вновь наполнил стакан, но пить не стал. Это в молодости он имел привычку облегчать выпивкой тяжелые моменты жизни, но теперь надеялся избежать истерики другим способом. Здесь не будет никаких эмоций – только секс. Он хорошо знал женщин, проклинавших его: они не могли жить одни. Им надо было доигрывать драму до ее печального конца. Что ж, от роли в таких спектаклях он отказывался.