Тут ее постигнет неудача, но он постарается, чтобы это случилось не так скоро.
Глава 29
Здесь, у реки, было так же спокойно, как и в церкви. Слоан расстелил попону прямо на траве под солнцем. Если бы не холодный январский ветер, можно было бы подумать, что пришла весна, и Саманта с удовольствием впитывала все, что имело отношение к ее новому дому. Она теперь стала настоящей калифорнийкой и готова была обнять всю эту землю вместе со своим мужем и сделать его частью себя.
Девушка лежала на попоне и смотрела на облака, плывущие в небе. От выпитого ей казалось, что она так же парит над землей. И этому пьянящему ощущению не мешал даже плотный завтрак.
Слоан опустился на колени рядом с ней.
– Не думаю, что люблю тебя, – откровенно призналась она ему, когда он поцеловал ее и положил ей руку на грудь.
– Не думаю, что это имеет значение, – бесстрастно отозвался Толботт, расстегивая ей блузку.
Саманта чувствовала его прикосновения так глубоко внутри, будто он, раздвинув ребра, ласкал ей сердце. Она подняла глаза и на фоне синего неба увидела каменный профиль своего мужа. Лоб, как всегда, нахмурен, но в уголках глаз затаились складки давно уснувшей улыбки. Это был отнюдь не мальчик, а мужчина, со всем опытом и предрассудками человека, который шел своим путем. Но в его характере, наверное, были и некоторые черточки, о которых он просто забыл. Может, ей удастся ему напомнить?
– Ты обманул меня, – томно произнесла она, ероша его густые кудри. Ветерок с реки освежал ее обнаженную грудь, но ей не было холодно, потому что на нее смотрел Слоан. Внутри разливался жар, место, куда он стремился, было уже влажным, но она еще не проснулась, она пока чувствовала только вино.
– Конечно. Но ведь ты могла сказать «нет». Никто тебя не заставлял. – Он поцеловал ее грудь прямо над соском, который ласкал пальцами, и развел ее ноги коленями, а затем расположился между ними, приподнявшись на локтях.
– Никто. Но ведь не могла же я оставить тебя у алтаря одного? – При этих словах Слоан наклонился и взасос поцеловал ее грудь, а она, глубоко вздохнув, продолжила: – Я никогда не думала, что кому-нибудь понравлюсь настолько, чтобы привести меня к алтарю.
Слоан прервал свое занятие, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Возможно, со временем ты возненавидишь меня, Саманта. Я ведь не твой добродушный отец. Я людоед-великан, и жить со мной не просто. Но кем бы я ни был, знай, ты нравишься мне так, как не нравился никто из встреченных мною в этой проклятой жизни!
Саманта не могла ответить ему тем же. Ей нравились очень многие – и больше, чем Слоан Толботт. Но она никогда никого не хотела так, как хотела его. Итак, они выступают на равных, а сделка – честная.
Она расстегнула его рубашку и провела рукой по могучей груди. Его мышцы откликнулись на ее ласку, шелковистые волосы обвились вокруг ее пальцев.
– Не представляю, что я обещала в той церкви, но обещаю, что всегда буду там, где могу тебе понадобиться. Если это нужно, – добавила она.
– Ты нужна мне сейчас, Сэм. Скажи, когда будешь готова, – и он нетерпеливо заерзал, давая понять, что имеет в виду.
Она была готова, была готова все утро. Со счастливой улыбкой она обхватила его голову руками и ответила поцелуем.
Под этим зимним солнцем они и занимались любовью, потом пили вино, которое Слоан захватил для ленча, и снова занимались любовью. Они лежали в объятиях друг друга абсолютно нагие, а время шло, и оно не имело никакого значения…
Слоан согревал ее своим теплом, но солнце клонилось к горизонту, и Саманта чувствовала, как он покрывается гусиной кожей. Она провела рукой по его худым ягодицам, еще раз ощутив его великолепное тело. Однако он окоченеет от холода, если они будут возиться тут и дальше.
Девушка с сожалением коснулась его груди и обвела пальцем плоские коричневые соски.
– Вино кончилось, – печально сообщила она и вдруг икнула.
Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и поцеловал в уголок рта.
– Надеюсь, я продержу тебя пьяной еще несколько недель. Ты невероятно изобретательна, когда не стараешься вести себя прилично.
Глаза Саманты широко распахнулись. Она смотрела ему в лицо.
– Я?! Что я изобрела?
– Ничего из того, чего не знала бы изощренная куртизанка, но ты все открывала для себя сама. – Он сел и притянул ее к себе, так что она почти сидела у него на коленях, затем помог натянуть через голову мятую блузку.
Саманта просунула руки в рукава и чуть поерзала на его чреслах. Почувствовав его немедленную реакцию, она хихикнула. Ей нравилось заставлять Слоана Толботта реагировать на нее.
– Саманта, я скоро приду к выводу, что очень стар! Не могу вспомнить, когда у меня была женщина, которая бы хихикала.
Мужчина как бы невзначай поласкал ее грудь, разглаживая блузку, и она изогнулась навстречу его руке.
– Может, еще выпьешь? – весело спросила она.
– Я и так выпил больше, чем за последние десять лет, так что нечего меня спаивать. Пьяница из меня неважнецкий!
– Ты для меня загадка, Слоан Толботт, со многими неизвестными. Но ты мой муж, и если вдруг станешь неважнецким мужем, я отстрелю тебе пальцы. – Она положила голову ему на плечо и позволила натянуть себе на ноги чулки. Ее рыжие локоны струились по его груди.
– Это не такая уж важная часть тела. Отстреливай. – Он разгладил ее чулки от колена до самого верха. – Или мы оба станем неважнецкими мужем и женой, – и он коснулся ее самого чувствительного места.
Саманта инстинктивно прильнула к нему.
– Тогда я выберу мишень получше, – прошептала она сдавленно, и сердце забилось в сладостном ожидании.
Девушка тотчас досадливо поморщилась, когда он посадил ее рядом и занялся собой. Но ничего не поделаешь – пора возвращаться в реальный мир. День клонился к закату, ветер стал холоднее. Разговор они могли продолжить и в теплой постели.
Они ехали к ранчо, лишь изредка перебрасываясь словами. Вызванное вином легкое головокружение проходило, напоминая, что они не одни в этом мире – каждый за кого-то в ответе. Саманта смотрела за горизонт и гадала, что подумает родня Слоана, когда узнает, что они венчались, не пригласив их на церемонию. Праздник почему-то резко поблек и теперь казался слегка странноватым.
Мэттью встретил их во дворе. Он приветственно помахал рукой, но дела не бросил и вопросов никаких не задал. Саманта озадаченно взглянула на мужа. Лицо Слоана опять стало непроницаемым.
– Лучше я сам все объясню Мэтту и Дженни, – бросил он, помогая ей спуститься с коня.
В любом другом случае она бы не разрешила снимать себя с лошади как беспомощного младенца, но теперь ей просто необходимо было почувствовать твердую руку Слоана. Когда Толботт прикоснулся к ней, все безотчетные страхи тотчас рассеялись. Все в порядке. Она понимающе кивнула.
Он не поцеловал ее, не попытался даже ободрить, просто ссадил и отправил в дом, а сам повел лошадей на конюшню. Саманта проводила его взглядом, жалея, что не может пойти с ним. Сходить, что ли, посмотреть, как там жеребенок?
Но с порога ее уже звала Дженни. Саманта изобразила улыбку и пошла помогать собирать ужин. В своей семье Слоан лучше знал, как себя вести. В конце концов, лучше всего смотреть, слушать и помалкивать.
Мэттью и Дженни оставались радушными и благосклонными в течение всего ужина, никак не выказывая, что знают о новом статусе своих гостей. Они расспрашивали Саманту и Слоана о том, как они провели день, о семье Саманты, проявляли интерес к мнению ее отца относительно разведения лошадей. Не было ни единого вопроса об их браке. Они не спросили даже, почему она ехала со Слоаном без сопровождения.
Саманта отвечала как ни в чем не бывало. При этом мысль, что они должны будут провести ночь под этой крышей в одной постели, как-то пугала ее. Она вдруг почувствовала неловкость от того, что эти люди узнают, что они со Слоаном собираются делать в постели.