Через мгновение она лежала на спине поперек кровати, глядя, как Слоан срывает с себя рубашку.
Глава 24
У Слоана была широкая грудь, вся в золотисто-бронзовой мышечной броне, но Саманта ее уже видела. В свое время перевязывала ему плечо, на котором теперь виднелся грубый белый шрам. Отныне все стало по-другому. Она не могла оторвать взгляд от шелковистых волос, которые причудливым образом шли от одного его соска к другому и, смыкаясь посередине, спускались вниз.
Внутри у нее все похолодело, когда она увидела, что он расстегивает брюки. На ней не было ничего, кроме нижнего белья, и она, распростертая на постели, как бы звала его… И не делала ничего, чтобы остановить.
Это Слоан Толботт, напоминала она себе. Человек, который вынудил отца уйти из поселка, человек, который заставил ее носить платья, который клял ее последними словами и преследовал – и сделал безумной в ответ на свои требования.
Но это она лежала здесь, наблюдая за его действиями. Последняя пуговица была расстегнута, брюки полетели на пол. Она ощущала себя пьяной, хотя не выпила сегодня ни капли вина. Как в тумане она видела только красоту стоявшего перед ней обнаженного мужчины и чувствовала сладкую жажду там, куда звала.
Он поднял ее как пушинку, откинул покрывала и положил на прохладные простыни. Но как только он лег рядом, она перестала замечать их свежесть, потому что вмиг запылала.
Он наклонился к ней и поцеловал. Она закрыла глаза, предаваясь мириадам ощущений, которые вызывали его касания. Его губы были нежными и жадными, и она ответила ему тем же. Язык, проникший в ее рот, был горячим и желанным, требовательная рука на ее груди заставляла задыхаться при нежном нажиме.
Его поцелуи просто плавили ее, она не помнила, как он снял с нее сорочку, но отметила, когда поцеловал сосок. Она едва не вскрикнула от наслаждения и, когда он поднял голову, подставила для ласки вторую грудь.
Его губы блуждали по всему ее телу. Как-то незаметно исчезли панталоны, на ней оставались еще чулки, но они ничему не препятствовали. Его руки уже ласкали ее бедра, рот, казалось, требовал каждого дюйма ее кожи. Когда он опустился ниже, она вцепилась ему в волосы, готовая в любой момент взорваться. Ненасытный и неудержимый, он нагнулся, чтобы поцеловать ее между ног, и она совершенно потеряла голову.
Ее тело скручивалось и выгибалось, она повторяла его имя – до тех пор, пока он наконец не приподнялся и не накрыл ее собой. Саманта и не знала, что ее глаза закрыты, пока он не велел ей открыть их. Девушка посмотрела наверх, смутилась и увидела над собой тяжелую челюсть Слоана. Потом встретила его горевший желанием взгляд. Больше ей ничего и не требовалось.
Ее взгляд скользнул по его широким плечам. Вот он приподнялся на локтях, и она незаметно для самой себя раздвинула ноги. Теперь мужчина был у самого лона, но она звала его глубже. Вся затрепетав, Саманта опустила глаза: отсюда он напоминал ей жеребца из ее фантазий.
– Посмотри сюда, Саманта. Я хочу, чтобы ты видела, что это я, а не кто-то другой, кого ты вообразила. – Его голос был жестким, она заставила себя посмотреть ему в лицо.
Она никого и не воображала, кроме Слоана Толботта. Это читалось у нее на лице, и он довольно улыбнулся. Когда же его рот снова нашел ее губы, мужчина потребовал того, что стало ей известно совсем недавно, и женщина изогнулась ему навстречу.
Она вскрикнула, когда он вошел в нее, но ее крик заставил его только действовать настойчивее. Он наполнил ее, растянул до пределов и начал двигаться, пока она не подчинилась тому же ритму.
Это было ни на что не похоже. Он полностью овладел ею, и себе она больше не принадлежала. Саманта стала любимой и желанной, и это Слоан Толботт желал ее! Они с ним теперь составляли единое целое, и надвигалось что-то такое, чего она инстинктивно пыталась достичь.
А затем она взорвалась, как гигантский шар, и разлилась роскошными волнами. Женщина слышала, как Слоан застонал, почувствовала его конвульсии и не позволила ему выйти. Только не сейчас: она жаждала его всего!
Она с наслаждением ощутила поток его семени: многовато для мастера по контролю над зачатием! Усталая, она погрузилась в полудрему, уловив, что Слоан был еще рядом с ней, внутри нее, вокруг нее… Его тяжесть собирала ее, распавшуюся на части, воедино.
Через некоторое время они проснулись и опять любили друг друга, только нежнее. На этот раз он чем-то обернул свою плоть – чтобы не надо было выскальзывать, но ощутив определенное неудобство, оба махнули рукой. Не имеет значения! Достаточно и одной ошибки, а она уже была сделана.
Где-то на этом сладком пути они распорядились насчет доставки обеда в номер. Обернувшись простынями, любовники сначала утолили жажду, и цыплята успели остыть, когда очередь дошла до них.
Это было как наваждение… Стоило Саманте лишь взглянуть на Слоана, как он уже знал, чего она хочет. Женщина касалась его небритой щеки – и он целовал ее, целовала его в плечо – и через мгновение он укладывал ее на спину. Она не протестовала, она сознательно делала это. Ей, как и ему, не хотелось терять время попусту.
И она не щадила его – пока тело не начинало саднить и жечь, но щетина его была тут ни при чем. Она совершенно расплавилась, лежа рядом с ним и наполняясь его дыханием. Он был огромным, это ощущалось даже на такой широкой кровати. Он полностью закрывал ее своим телом. Первый раз в жизни Саманта чувствовала себя защищенной.
И она уснула.
Когда любовники проснулись, был почти полдень. В комнате пахло сексом, лавандой и вином, открытым прошлой ночью. Слоан приподнялся на локте, и она почувствовала себя маленькой, и совсем уж малышкой, когда он накрыл рукой ее грудь.
– Нам надо встретиться с Хоком. Я думаю, не в твоих интересах позволить ему погулять денек-другой?
Он откинул простыни. Она увидела великолепное мужское тело уже проснувшимся, готовым к новой близости. Она тряхнула головой, не веря своим глазам. Они встретились взглядами, и ее затопила волна чудесных переживаний. Вряд ли Слоан чувствовал то же самое, но ей казалось, что в глазах его застыли раскаяние и желание. И что-то еще, какая-то нега, быть может…
– Конечно, не в моих интересах, но не уверена, что в состоянии подняться, – пробормотала девушка, извиняясь. Если они выйдут отсюда, второго шанса может уже не представиться. Она должна была ему еще ночь, но опыт учил, что хорошее редко повторяется.
Во всем облике Слоана читалось невероятное удовлетворение. Он пробежался пальцами по ее шее.
– Прости. Я и забыл, что ты совсем новичок. Ты замечательная, понимаешь? – И запечатлел на ее губах поцелуй, прежде чем она успела ответить.
– Может быть, еще раз? – прошептала она, когда он поднял голову, обвила его руками за шею и страстно прильнула к нему.
– Весьма сожалею, но для твоего же блага нам надо встать. Пусть твое раздражение пройдет до вечера. – Толботт вылез из постели.
Саманта чувствовала, как возбуждает его, такая пресыщенная и обнаженная, на смятых простынях… Один его взгляд заставлял ее трепетать, но и ей – стоило чуть-чуть пошевелить бедрами, как огонь страсти вспыхивал в глазах Слоана. Ей нравилась такая власть над ним, и эту власть можно было усилить.
Но и ожидание, вероятно, бывает не меньшим наслаждением. Она села к нему спиной и натянула на себя простыни.
– Мы можем вернуться, как только переговорим с Хоком, – сказал он.
Его слова прозвучали так же, как слова Джека, когда тот хотел что-то выманить у нее лестью. Это был триумф – если бы она не желала того же.
Внутри у нее все сжалось, едва она поняла, что страсть может и не пройти. Что тогда? Что они станут делать, когда вернутся на гору?
Она гнала от себя эти мысли. Конечно, им надо очень надоесть друг другу следующей ночью. Но как долго вообще можно заниматься любовью? Только у животных брачный период бывает раз в году, хорошо бы так случилось и с ней. У нее просто никогда не было мужчины, и она наверстывала упущенное. Естественный ход вещей, конечно же, скоро положит этому конец.