Узнать тех, кто на этот раз пожаловал сюда, оказалось несложно. Слоан даже застонал, увидев высокого мужчину, крепко сидящего на возбужденном жеребце и кипящего от возмущения при виде нацеленных на него стволов. Но второй всадник буквально заставил его затрепетать. Он сидел верхом, но отнюдь не на том прекрасном коне, на котором его выпроводили отсюда. Его сухощавая фигура стала еще суше, а прежняя гордая осанка сменилась какой-то сутулостью – то ли от болезни, то ли от усталости, – но у Слоана не было ни тени сомнения относительно личности мужчины.
Дикий визг двойняшек «Папа!» уведомил об этом каждого.
В сопровождении вооруженной охраны Слоана в поселок въехал Эммануэль Нили. Яростный гнев в его глазах совершенно не соответствовал его нетвердой посадке.
Слоан плотнее прижал к себе Саманту и стал ждать взрыва.
Глава 41
– Убери свои грязные руки от моей дочери, ты, развращенный лгун, ты, мерзкий… – Тирада резко оборвалась, когда Нили слез с коня и, пройдя сквозь вооруженный эскорт, оттолкнул Саманту от Слоана, схватив его за грудки.
Саманта закричала и перехватила руку отца. К ней разом вернулась память устрашающе непостижимыми фрагментами, но в одном она ни секунды не сомневалась: Слоан был ее мужем. Она решительно протиснулась между мужчинами.
– Папа, остановись! Если бы не Слоан, тебя бы сейчас здесь не было!
Подошла Элис Нили и встала рядом с мужем. Эммануэль обнял жену за плечи, одновременно приветствуя ее и ища поддержки. Он все еще бросал свирепые взгляды на Слоана поверх плеча Саманты.
– Меня привел сюда Хокинс, а не этот монстр порока! Брось его, Саманта. Он тебя опозорил, опозорил всю мою семью. И я собираюсь разрезать его на части – медленно, кусок за куском.
Саманта, задрожав, посмотрела на Слоана. Она не знала, что имеет в виду отец, но по выражению лица Толботта стало ясно, что он-то все понимает. Девушка ощущала беспокойство, будто у нее и не отшибало память. Он говорил, что совершил ошибки и готов их исправить… Теперь она все вспомнила: вспомнила пожар и то, что Слоан, рискуя жизнью, спас Джека; вспомнила эпидемию и то, как он обезумел, когда умер чужой малыш. Она вспомнила все! Щеки Саманты запылали от других воспоминаний, и он покаянно смотрел ей в глаза, заметив это.
– Все в порядке, Сэм, – прошептал он ей на ухо. – Не знаю, что ты вспомнила, но я все это улажу. Ты только ступай в отель и отдохни. Я скоро приду.
Она упрямо покачала головой, а отец все пытался обойти ее и снова вцепиться в Слоана.
– Я никуда не уйду, пока не уйдет отец. Ему тоже невредно будет отдохнуть.
Эммануэль Нили взревел от ярости, когда по сигналу Слоана один из его людей взял его за руку с намерением отвести домой. Теряя терпение, Саманта топнула ногой и гневно посмотрела на обоих.
– Прекратите это, вы, оба! Хватит заниматься перетягиванием каната! – Она обернулась за помощью к матери. – Мама, можем мы пойти наконец домой? – Ей не хотелось говорить вслух, что она не желает участвовать в публичном спектакле. Мать и так все поняла. Зачем оскорблять собравшихся семейной сварой? Саманте трудно было припомнить всех сразу, но память возвращалась к ней быстро, толчками. Она вцепилась в руку Слоана, которая была для нее единственной опорой в ее нынешнем зыбком состоянии.
Заметив его обеспокоенный взгляд, девушка слабо улыбнулась в ответ. Он проводил ее до асиенды, попросив своих людей не расходиться. Это было все, чего ей и хотелось. Уже в доме Саманта подумала, что присесть и выпить холодной воды было бы совсем замечательно. У нее началось сильное головокружение.
Слоан, казалось, понимал все без слов. Он схватил одно из обитых бархатом кресел у стены и, пододвинув его, усадил Саманту в то самое мгновение, когда она готова была рухнуть на пол. Встревоженная мать отправила двойняшек за питьем, одновременно помогая мужу устроиться на тахте. Эммануэль садиться отказывался, и только несколько слов жены, произнесенных на ухо шепотом, заставили его уступить. Но взгляд его по-прежнему оставался гневным.
По просьбе Слоана, Джо временно перекрыл вход в асиенду всем, кроме членов семьи. Наслаждаясь внезапным покоем, Саманта откинулась на спинку кресла и сразу же закрыла глаза. Перед ее мысленным взором бешено завертелись воспоминания. Ни времени, ни сил разбираться в них не было. Она просто держала надежную руку Слоана и старалась успокоить себя мыслью о вернувшемся отце.
– Убери руки от моей дочери, ты, проклятый двуличный разбойник! – взревел Эммануэль из своего угла.
Саманта снова открыла глаза.
– Ты не можешь так говорить с моим мужем, папа. Иначе я встану и уйду.
– Он тебе не муж! – вскричал Эммануэль. – Он изовравшийся сукин сын! Я убью его своими собственными руками! – Он вскочил с тахты и бросился на Слоана.
Беспокойно взглянув на Саманту, Элис Нили кинулась наперерез, положила руки на плечи Эммануэлю и снова усадила на тахту. Слоан, взяв питье у одной из сестер, подал его Саманте и, удерживая ее в кресле, заговорил. И очень хорошо, что так, – самой ей в голову ничего не приходило.
– Мы пошлем за священником немедленно, если вы этого хотите, – объявил Слоан спокойно. – Мы совершим процедуру перед лицом всего чертова поселка, так что дюжины свидетелей будут обеспечены. Можете выбрать священника сами, но это ничего не изменит. Саманта – моя жена, так есть, и так будет.
Нили отодвинул предложенный лимонад. Глаза его запылали огнем, поскольку Слоан все еще обнимал Саманту за плечи.
– Вам бы лучше попросить руки моей дочери, мистер. А мне позвольте рассказать ей о преступлении, которое вы совершили, и посмотрим, не выпорет ли она вас кнутом.
Рука, которая поддерживала Саманту, задрожала. Слоан не знал, все ли она вспомнила, и тревожился относительно ее реакции на слова отца. Она же теперь прекрасно помнила, что они не жили вместе, и помнила почему. Диалог Слоана и отца вернул ей память. Пусть она и была когда-то сердита на Толботта, но она любила его, и любила страстно.
Саманта накрыла своей ладонью руку Слоана, лежавшую у нее на плече.
– Я все знаю, папа, – твердо сказала она, будучи не слишком-то в этом уверена. – Это не имеет значения. Я люблю Слоана. И если он хочет взять меня в жены, я принимаю его предложение.
Комната разом наполнилась шумом и гвалтом – возбужденные голоса, вопросы и предположения. У Саманты жутко закружилась голова, но она увидела, как отец опять вскочил с тахты, чтобы ударить Слоана. Слоан выступил вперед, Джек бросился между ними, а двойняшки завизжали что было сил. Саманта вдруг вспомнила о Хоке: вероятно, он мог бы положить конец всему этому. Мать, казалось, вот-вот расплачется.
Вздохнув, Саманта встала, нетвердо шагнула вперед и, слабо охнув, стала оседать на пол.
Слоан подбежал к ней первым. Уклонившись от неуверенного удара Нили, он успел подхватить падающую жену. Ругаясь, Толботт поспешил к двери. Выходя, он бросил через плечо:
– Я говорил вам, что она сильно ударилась головой. Ей надо отдохнуть.
– Ты не вправе тащить ее черт знает куда, пока вы не освятите свой брак! – крикнул Нили ему вдогонку.
– Тогда, черт возьми, добудьте где-нибудь священника, поскольку она все равно пойдет со мной! – крикнул Слоан и хлопнул дверью.
Ну все, решила Саманта, пока Слоан нес ее по двору, где все еще толпились люди. Ее ужасно смущало то, что такой отъявленный разбойник, как Слоан Толботт, хочет, чтобы она стала его женой. Он мог облегчить жизнь множеству людей, если бы в первый же раз сделал все как надо.
Ладно, она скажет ему об этом, как только перестанет кружиться голова.
Слоан вышагивал из спальни в прихожую и обратно, посматривая то на спящую Саманту, то на улицу внизу. Все тело саднило, но не физическая боль беспокоила его. Его терзала вина. Саманта только что, перед лицом всей своей семьи объявила о своей любви к нему, такому презренному хаму, а он не был уверен, вспомнила ли она хотя бы половину из того, что он натворил.