Но еще ужаснее – она даже всплакнула, зарывшись в подушку, – было желание, чтобы он повторил еще раз.
Слоан опустил кольт в кобуру и устало посмотрел на Джо, который выдворял на свежий ночной воздух еще двух скандалистов. Легкий снежок быстро приведет их в чувство, но толку от них наутро не будет. Будет больше пробитых голов и сломанных пальцев в выработках и на лесопилке, чем в прошлом месяце, и всему виной – эти чертовы женщины!
Надо было что-то делать, но он не знал что. Может, следовало бы привезти сюда из Фриско фургон с проститутками? Это решило бы сразу две проблемы: вытеснило бы из поселка порядочных женщин и насытило бы оставшихся там голодных мужчин. Вот только что делать с салуном, полным проституток, когда все успокоится, – неизвестно. Кроме того, эти самые шлюхи чаще болели, чем были здоровыми. Поэтому и сам он не связывался с такими женщинами, когда бывал в городе. Он знал достаточно о венерических болезнях, чтобы расплачиваться ими за минуту сомнительного удовольствия.
Но и воздержание, как оказалось, представляло не меньшую угрозу. Ему с трудом верилось в то, что произошло с ним этим вечером.
Поднимаясь по ступенькам к себе в комнату, он готов был истязать себя за это и мог бы побиться об заклад, что Саманта уступила ему в знак любезности или одолжения. Она, наверное, с мылом и содой отмывала сейчас свой рот. И винить ее не в чем. Может быть, он и продемонстрировал свое превосходство, но совсем не так, как надо. Слишком долго играл роль хама – и, похоже, приобрел дурную привычку.
Ему предстояло теперь расплатиться за свой поступок еще одной бессонной ночью. Слоан рывком открыл дверь в спальню и подошел к окну. Но инстинктивно почувствовав, что он не один, Толботт резко повернулся и успел заметить тень, которая отделилась от стены.
Слоан метнулся в сторону и почувствовал, что приклад какого-то оружия, скользнув по голове, пришелся в больное плечо, которое еще не зажило после ранения. Он вскрикнул и присел от боли, но не позволил противнику воспользоваться преимуществом. Локтем здоровой руки Слоан нанес мощный удар в чье-то тело. Нападавший издал слабый звук и отпрянул, но через мгновение свет из холла серебром блеснул на лезвии его ножа. Слоан успел упасть на пол и откатиться в сторону за секунду до того, как нож с размаху опустился туда, где он только что стоял.
Рука Толботта резко ушла вперед, но противник уже понял, что не сумел воспользоваться случаем, и исчез еще до того, как Слоан успел вскочить на ноги и устремиться за ним.
Но Толботт все же попытался: он проскочил холл и заглянул вниз, но никого не увидел. Бросился было на галерею, но если нападавший убежал этой дорогой, то он должен был уже успеть перемахнуть через перила или спуститься по лестнице. Слоан сбежал вниз и осмотрел вестибюль, отметил тех, кто еще оставался в салуне, и выскочил на улицу. Если не считать нескольких пьяных завсегдатаев, в салуне ничего необычного он не увидел.
Из тени материализовался Джо.
– Ищешь кого?
– Человека с ножом, который охотился за мной.
Джо энергично выругался и взглянул на осунувшееся лицо хозяина. Слоан выглядел скорее уставшим, чем рассерженным. Странно для человека, который то и дело свирепел. Джо вынул из кобуры револьвер и пересчитал лошадей на улице.
– Я посмотрю вокруг, но все эти пони стоят здесь уже с час, а то и больше.
– Я ничего не слышал. Я бы сказал, что он пеший.
Оба понимали, что это значит: человек, покушавшийся на Слоана, жил где-то поблизости. Джо что-то буркнул и отправился проверять ближайшие проходы. Слоан вернулся в дом.
В суете последних двух месяцев, с того времени, как здесь появились женщины, он почти забыл о покушении. Впредь нельзя быть таким беззаботным. Слишком много чужих здесь теперь крутится.
Ему и в этом хотелось упрекнуть женщин, но связь была не слишком убедительной. Первое нападение произошло наутро после их появления в поселке, но именно Саманта спасла его. Тот, кто прыгнул на него сегодня, не мог быть женщиной. Вряд ли Саманта обладала такой силой. И – о небо! – кто-нибудь непременно бы заметил, если бы женщина входила или выходила отсюда.
Но то, что первое нападение совпало с их приездом, не давало ему покоя. А сегодня он был сбит с толку открытием ресторана и поцелуем Саманты. Никто, конечно, видеть этого не мог, но все-таки…
Придя в ярость от собственных мыслей, Слоан забросил шляпу на шкаф и скинул пиджак. Никто не мог желать прикончить его за то, что он поцеловал Саманту, кроме самой Саманты.
Но он сам перережет себе глотку, если не перестанет мечтать о повторении. Черт! Если ему нужна женщина, и вдова и учительница готовы в любую минуту упасть к нему в объятия. Он отнюдь не нуждается в этой маленькой озорнице Нили.
Она отвлекала его, в сотый раз убеждал себя Слоан, который, задрав на перила ноги, сидел в кресле на галерее и глядел вниз на площадь. Как раз в ту минуту, когда он был более всего сосредоточен, появилась она – в этом нелепом кринолине, который декабрьский ветер трепал так, что его взгляду открывались дразнящие складки и кружева. А он-то воображал, что Саманта носит мужские штаны под всей этой чепухой! Не мог поверить, что у нее там складки и кружева. И ленты: он вроде бы заметил голубую ленту, поддерживающую ее чулки.
Любая другая из поселка имела достаточно здравого смысла, чтобы оставаться в такую погоду дома, но эта!.. Он не видел ее прежде в кринолине. Интересно знать, что заставило ее так вырядиться сегодня? Нет, надо думать над тем, кто из рудокопов пытался его убить. Сквозь вой ветра он услышал ее голос: – Джек! Джефферсон Нили! Ты где?
Слоан посмотрел по сторонам и спустил ноги на пол. Он видел, как этот дьяволенок снова проскользнул на огороженный двор. Он не препятствовал этому, решив, что мальчик не станет копать мерзлую землю, но Саманта, похоже, и не собиралась искать его там. Этот пострел должен был сидеть в школе, но новую учительницу, по-видимому, не слишком интересовали ученики – возможно, потому, что никто не собирался ей платить.
За Джефферсоном Нили нужен глаз да глаз. Среди прочего этот озорник экспериментировал с алкоголем и уже успел напоить одного из мулов до такой степени, что тот сломал стойло. В эксперименте приняли участие также пара цыплят, уличный кот и бродячая собака. Он сжег тюк с сеном, играя с увеличительным стеклом, выбил стекло в лавке, когда пытался переделать крупнокалиберный пистолет в револьвер, и едва не отсек себе кисть, стараясь научиться метать нож, как Слоан. Джефферсон Нили смерчем носился в поисках уютной гавани.
Саманта заметила Слоана в ту самую минуту, когда зашла за угол. Она всячески избегала его в последнее время, но сейчас – в этом узком проходе и с нелепой клеткой на поясе – это было невозможно. Он сдвинул шляпу на затылок и, на секунду задержав взгляд на ее чудовищном наряде, шутливо спросил:
– Может, вы думаете, что сумеете взлететь в этой штуке, как воздушный змей?
– Смогла бы – взлетела. Вы Джека не видели? – Она раздраженно откинула со лба непокорную завитушку. – Он должен был помогать чистить картошку.
– Ну, тогда нечего и обвинять мальчишку. Это женская работа. – Слоан скрестил руки на груди, ожидая взрыва.
Она только насмешливо взглянула на него и повернулась, чтобы удалиться.
– Отлично. Я не нуждаюсь в вашей помощи. Поищу в другом месте. Пока, мистер Толботт.
Ему не хотелось ее отпускать. Он чертовски скучал, и его уже долгие годы никто не забавлял так, как она.
– Кто-то должен научить этого мальчишку уму-разуму, иначе он превратится в шалопая, мисс Нили, – сказал он.
Она уже дошла до угла, но обернулась и крикнула:
– Только взгляните на этих благородных представителей мужского пола, которым он вынужден подражать, мистер Толботт! Если нам повезет, он в лучшем случае вырастет таким же, как вы, – будет пугать женщин и доводить мужчин до пьянства.