– О чем это вы там говорите? Замышляете что-то за моей спиной? Саманта, что, черт побери, ты наделала? У меня не было и не будет детей, живущих в грехе. Держись подальше от этого ничтожества, пока мы не приведем сюда священника.
– Здесь нет никакого ничтожества, папа! Это просто Слоан, и такому зятю цены не будет. У меня отличный вкус. – Ее голос опять стал грудным и нежным, она приблизилась обнять отца.
Он сам ее обнял, а потом посмотрел на ее платье.
– Будь я проклят, но я почти забыл, что ты женщина! – Он мрачно оглядел Саманту. – А он, очевидно, – нет.
Слоан ухмыльнулся:
– Я ни на секунду не забывал этого, даже когда она побила меня в стрельбе по мишеням.
Входная дверь отворилась, и в комнату вприпрыжку влетел Джек. Он тут же застыл под суровым взглядом своего дяди и, едва не потеряв равновесие, провозгласил:
– Священник идет! А с ним к нам поднимается целая шайка!
Саманта тревожно посмотрела на Слоана, но отец вдруг шагнул к двери, и все внимание сосредоточилось на нем. Эммануэль был страшно доволен собой, и это встревожило ее еще больше.
Когда Слоан, извинившись, поспешил вслед за Нили, Саманта обернулась к матери:
– Что он еще задумал?
Элис, ни слова не говоря, шагнула к окну. На площади собиралась толпа.
– Не знаю. Он и этот его приятель Хок, похоже, сблизились. Полночи они где-то болтались, но я не знаю, где и с какой целью. – Она оглянулась и скользнула взглядом по дочери: – И если уже мы говорим о внуках, я полагаю, что бы он ни задумал, это нельзя назвать слишком поспешным. По крайней мере теперь сюда прибыл настоящий священник – преподобный Хейес.
«Хорошо бы, во рту у меня сейчас торчала настоящая сигара!» – подумал Слоан, стоя со священником у двери кухни и осматривая огород Саманты. Ранние овощи уже пустили зеленые стрелки. Но куда сильнее внимание Толботта привлекала толпа, наполнявшая эту импровизированную церковь. Он и не думал, что в поселке так много жителей!
Все выглядело слишком уж провинциально, но он и пальцем ни к чему не мог прикоснуться. Процедурой занимался сам Нили, а Слоана он отослал одеться во что-нибудь приличное. Новый кухонный стол Доннера служил алтарем, новые кухонные стулья и вообще всякие лавки, собранные по всему поселку, были поставлены неровными рядами наподобие церковных скамей. Проход между ними вел к «алтарю», но был так узок, что приходилось протискиваться. Слоан только не мог понять: к чему такая помпа? Всего две, от силы три минуты – и сказаны все слова, и связаны новые узы. Какого черта надо таскать сюда столько стульев?
Он решил, что просто нервничает, и поправил туго повязанный галстук. Саманта должна была появиться с минуты на минуту. Толпа напирала и суетилась, заполняя сидячие места. Джо, Хок и еще несколько доверенных людей следили за ходом церемонии. Нескольким присутствующим дамам галантно уступили места в первом ряду, и они уже сопели в свои кружевные носовые платки. Слоан нетерпеливо отвернулся от них. Что это за хитроумное приспособление там, под потолком? Какого черта?!
Слоан отвлекся и едва не пропустил появление Саманты. Раздались торжественные аккорды – ни дать ни взять похоронный марш, – которые издавала губная гармошка. Толботт не видел музыканта, зато видел Саманту.
Великолепна! Прекрасна! Других слов для ее описания не было! Женщины уложили ее волосы изящными локонами и украсили их мелкими шелковыми цветами. Плечи ее голубого платья из тафты, которое он ей купил, покрыли белыми кружевами и сделали букет из хвойных веточек и шелковых цветов, отпоротых, как он предположил, от каждого модного платья в поселке. Растерянность ее исчезла, как только она встретилась с ним глазами, и сверкающая, как летний день, улыбка осветила все ее лицо, заискрились даже синие глаза девушки. Слоан поймал отблеск этой улыбки и уже не мог оторвать от нее взгляда.
Она шла неспешно, в такт музыке. От нетерпения Слоан захотел тут же схватить ее за руку, обнять… И лишь Эммануэль Нили, шагавший рядом с ней, удерживал его на месте. Отец, очевидно, хотел выжать все из сегодняшней церемонии, – он себе не изменял. Пусть весь этот чертов поселок отныне и навсегда знает, какая у него дочь!
Стараясь хранить достоинство, Слоан стал вспоминать слова любви, которые Саманта шептала ему сегодня утром. Он подумал о своем ребенке, которого она теперь носила, об этом бремени, которое связывало их навсегда и которое она воспринимала с радостью. Он и не знал, что так бывает. Сердце его при ее приближении застучало с такой силой, что было удивительно, почему никто не слышит этого.
Вдруг Слоан уловил за спиной невесты какое-то движение, какая-то тень поднялась с заднего ряда, скрипнул отодвигаемый в проходе стул. Едва ли кто в помещении заметил это, но нервы Слоана были привычно напряжены. Он увидел серебряный отблеск солнца в темной поднимавшейся руке в то мгновение, когда Саманта встала рядом. Слоан взревел от ярости, толкнул невесту и сам бросился ей под ноги, приняв на себя главный удар.
Грохот выстрела отозвался высоко в стропилах потолка кухни. Слоан ощутил звуковую волну, ожидая неизбежно сопутствующую ей боль. Вместо этого по ушам его ударил единый вскрик всех собравшихся, и над головой, а затем по неровному проходу пронеслось что-то вроде привидения, силуэтом обозначившись в открытой двери.
Стофунтовый мешок муки качался сейчас там, где секунду назад в поднятой руке сверкнуло дуло пистолета. Приподнявшись на локтях, Слоан закрыл глаза и снова открыл их. Он тряхнул головой, а Саманта обняла его и уткнулась ему в грудь. Толботт вновь взглянул на странное приспособление под потолком, потом на качающийся мешок с мукой, потом на тело, лежащее под мешком, и как-то странно закашлялся.
Ему не было нужды смотреть на будущего свекра. Эммануэль Нили с торжествующим видом шагал по узкому проходу между стульями. В конце кухни Джек с ликованием поднимал в руках что-то вроде огромной щеколды. Люди Слоана уже приближались к проходу и лежащему на спине человеку с пистолетом.
Хок рывком поднял на ноги того, кто лежал под мешком, и Слоан шумно выдохнул, отказываясь что-либо понимать. Андерсон! Удивительным образом его сумасшедший свекор в сговоре с каким-то дьяволом из его поселка сумел сделать то, что не удавалось Слоану в течение шести месяцев! Схватили Андерсона на месте преступления! Необъяснимо!
Ну и Бог с ними. Слоан встал сам и помог подняться Саманте. Она смотрела на будущего мужа, и в глазах ее сверкали звезды, как будто не он сейчас изображал идиота перед лицом всего этого чертова поселка. Слоан, конечно, предполагал, что так оно и будет, но провалиться им всем на этом месте, если они восторжествуют до того, как он получит свое – ради чего он сюда и пришел.
– Сочетай нас, Хейес! – скомандовал Толботт.
Священник обеспокоенно перевел взгляд с жениха на отца невесты, потом на беспорядок вокруг. Взгляд Слоана стал свирепым. Хейес открыл свою книгу и стал читать.
Шум постепенно стихал, по мере того как люди сознавали, что служба началась. Эммануэль Нили хмуро взглянул на пленника, которого Хок и Джо волокли к выходу, и тотчас поспешил занять свое место рядом с Самантой, с гордостью глядя на будущего зятя.
Хейес снова благословил обручальное кольцо. Слова клятвы теперь были понятны Саманте, она торжественно повторила их, не отрывая взгляда от Слоана. Он чувствовал, что вырос на фут в ее глазах, и даже надулся от гордости. Эту женщину он ждал всю свою жизнь! Они были на равных. Несмотря ни на что, она не боялась выступать против, когда он был неправ. Они вечно боролись друг с другом, это правда, но победили оба, ибо борьба эта была любовью. Он сам убедился в этом.
Первый ряд залился слезами, остальные взорвались в приветствиях, когда отзвучали последние слова и Слоан поцеловал невесту. Заскрипели стулья, и мужчины стали выстраиваться в ряд, чтобы проделать то же самое.
Слоан, сверкая глазами, заслонил Саманту:
– Сейчас Нили поднимет эту дьявольскую штуку и снова обрушит ее на любого, кто подойдет ближе! Ну, вы, кучка лентяев и бездельников, сдай назад! Или вы серьезно думаете, что я уступлю вашим наклонностям и дам вам искалечить мою жену?