Дверь кабины распахнулась, и сверху показался Саня в охранном комбинезоне.
— Долго вы, — бросил он, принимая у меня Андрея. — Я уж думал, вас там зеки на запчасти разобрали.
— Разбиралка не выросла, — огрызнулся я.
Мы втащили Андрея в кабину и усадили на заднее сиденье. Он привалился к стенке и закрыл глаза. Я забрался следом и захлопнул дверь. В кабине пахло горячим маслом и пластиком.
Саня прыгнул за рычаги.
— Держитесь.
Ворота поползли вверх. Тягач дёрнулся, гусеницы вгрызлись в бетонный пол бокса, и мы выкатились в метель. Саня вёл уверенно, ориентируясь не по окнам, в которых не было видно ничего, а по схеме, висевшей перед его глазами. Нас качало и бросало на каждой кочке. Андрей стонал на заднем сиденье, но не открывал глаз.
Мимо проплыла тёмная громада вышки. Саня даже не повернул головы.
— Мой сектор. Датчики я выключил полчаса назад, прожектор смотрит в другую сторону. Проскочим.
Проскочили. Периметр остался позади, и тягач пошёл по дороге к серпантину. Дорогу заметало, но Саня держал её по навигации, и гусеницы ровно шли по невидимой колее.
«Скулу можно лечить», — разрешил я Каину.
«Начинаю».
Кожа на щеке стянулась, и по лицу поползло знакомое тепло.
Дорога пошла в гору. Двигатель взревел, тягач накренился, задирая нос, и начал подъём по первому витку серпантина. И в этот момент за нашими спинами, где-то в лагере, взвыла сирена.
— Чёрт, быстро они, — выругался Санёк.
Я повернулся к заднему окну. Сквозь метель внизу мутными пятнами проступили огни. Они шли по нашему следу и двигались гораздо быстрее нас.
— Снегоходы, — процедил Саня. — За ними тягач. Сколько у нас до верхнего витка?
Схема перед глазами подсказала ответ.
— Три минуты, — ответил я, сверяясь с планом.
— Эти догонят за две.
Огни внизу действительно росли, становясь всё отчётливее. Тягач полз вверх, гусеницы буксовали на обледенелом склоне, двигатель надрывался. Вскоре мы вышли на верхний виток. Серпантин под нами превратился в узкую полку над обрывом, а огни снегоходов уже поднимались по первому витку, там, где мы прошли буквально минуту назад.
— Сейчас, — бросил Саня, не отрываясь от рычагов. — Как только проедем отметку.
Отметка вспыхнула на схеме. Тягач перевалил через неё, и Саня ударил по кнопке на панели.
Ничего не произошло.
Он ударил ещё раз. Потом ещё. В визоре у него мигала красная надпись, которую я видел краем глаза.
«Нет ответа от зарядов».
Огни снегоходов вышли на последний поворот и пошли вверх, прямо к нам.
Глава 14
Встречное движение
Семьдесят два часа назад
Сообщение от Сани пришло, едва первый спутник поднялся над горизонтом. Марта ещё сверяла каналы, когда в углу проекции над грузовым отсеком мигнула метка входящего пакета. Все, кто сидел в отсеке, разом повернули головы.
Обогреватели гудели вполсилы, экономя заряд, и пар от дыхания всё равно поднимался к потолку. Карина сидела на ящике с ракетами, поджав под себя ногу, и проверяла пусковой блок, разложенный на коленях. Лёха, привалившись спиной к переборке, дремал с открытыми глазами. Дашка возилась с проекцией маршрута, а Мишка с Шуриком спорили у трапа в кабину о том, сколько топлива уйдёт на прогрев двигателей, если старт придётся делать в бурю.
— Саня, — сообщила Марта и вывела текст на общий экран.
Сообщений пришло много. Саня передал всё, что сумел вытащить из шахты Грех: Андрей найден и жив, держит его местный авторитет, на Андрее жилет со взрывчаткой, завязанный на пульс этого самого авторитета, и тот идёт с ними. Охрана ждёт подготовленную группу. А это значит лишь одно: кто-то их сдал. Концентрата привезли половину, и внизу назревает голодный бунт. Связь с Грехом теперь идёт через старшего смены, на которого Каин подсадил часть колонии.
Последняя строка касалась Марты.
«Нужен прогноз. Когда здесь начнётся настоящая метель. Такая, чтобы прожектор дальше вытянутой руки не пробивал».
Несколько секунд в отсеке никто не произносил ни слова.
— Почтальон, значит, — первым нарушил тишину Мишка и хмыкнул. — Старший смены у нас теперь курьерская служба. Интересно, ему за доставку доплачивают?
— Жилет на пульсе… — Дашка смотрела на строчку, будто надеялась, что та исчезнет. — Это значит, что авторитета нельзя трогать, пока Андрей в жилете.
— Это значит, что Каин уже думает, как его трогать, — спокойно отозвалась Карина и отложила пусковой блок. — Марта?
Марта уже работала. Перед ней развернулись карты облачности, столбцы давления и ветровые поля. Зная, что спутник провисит над ними недолго, она торопилась вытянуть из него всё, что тот успевал отдать. Остальные ждали молча. Шурик, забыв про спор, присел на ступеньку трапа.
Через несколько минут Марта откинулась назад и потёрла глаза.
— Фронт идёт с севера. Медленно, но плотный. Накроет карьер через семьдесят два часа плюс-минус два. По их времени это начало ночной смены. Держаться будет больше суток. Ветер до сорока метров в секунду, видимость меньше метра.
— Флайер в такую погоду поднимется? — спросил Лёха, не открывая глаз.
— Да его даже из ангара не выкатят, — хмыкнул Мишка. — Потому что сорвёт с площадки.
— Значит, наш день, — подвела итог Карина. — Отвечай Сане.
Марта набрала ответ, и вскоре пришло новое сообщение.
«Принял. Передам Греху через „почтальона“. Заряды на серпантине стоят с прошлой недели, все на месте. Проверить сейчас не могу. Там всё завалило, к ним не подойти».
Лёха открыл глаза.
— С прошлой недели? — проворчал он. — И это на минус пятидесяти пяти. Я же говорил, что ставить надо в последний день.
— В последний день к ним не подобраться, — заметила Марта. — Ты сам видел расписание обходов.
— Видел. А ещё я видел, что делает мороз с батареями. Там уже сейчас треть ёмкости, если не меньше. К метели заряд ещё просядет.
— Приёмники проектировали с запасом, — напомнила Дашка.
— Ага, только это делали люди, которые на Гарте ни разу не были, — буркнул Лёха и снова закрыл глаза. — Ладно. Я своё сказал.
Карина посмотрела на него, потом на проекцию с маршрутом, на которой красной линией тянулся серпантин.
— На этот случай у нас есть дублирующие ветки, — произнесла она негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Готовимся. Выходим через два часа.
* * *
Сборы заняли меньше времени, чем запланировала Карина. Каждый знал свою часть работы, отчего в отсеке почти никто не разговаривал.
Лёха с Мартой вывели снегоходы из-под навеса у борта шаттла. Девять машин. Десятую они потеряли ещё на тренировке. Двигатели завели не сразу. На таком морозе смазка густела до состояния смолы, и, прежде чем крутить стартер, каждый мотор полчаса грели от бортовой сети шаттла через толстые кабели, брошенные прямо по снегу. Четыре машины предназначались для людей, ещё пять шли на автопилоте. С нартами, гружёнными манекенами, топливом, палаткой и ящиками с ракетами.
Манекены грузили последними. Грелки в них пока не включили. Куклы в охранных комбинезонах выглядели тем, чем и являлись: набитыми ветошью мешками с пластиковыми лицами. Мишка, проходя мимо, похлопал одну по плечу.
— Ты там не подведи, коллега. На тебя вся надежда.
— Он тебя не слышит, — заметила Дашка.
— А вдруг. Я с техникой всегда разговариваю. Она от этого лучше работает.
Дашка фыркнула, но улыбки не сдержала. На брови у неё ещё виднелся свежий рубец, стянутый двумя полосками медицинского клея. На морозе кожа вокруг него побелела.
Шурик спустился по трапу с её шлемом в руках.
— Под маску подложи. — Он протянул ей тонкую тканевую прокладку. — Иначе на холоде шов разойдётся.
Дашка взяла прокладку, кивнула и отвернулась к своему снегоходу. Мишка смотрел на это от борта шаттла, скрестив руки на груди, но ничего не говорил. Потом развернулся и поднялся в кабину, громко топая по ступеням.