Исповедь смертного греха 6
Глава 1
Город в замке́
Гарт встретил нас метелью…
Впрочем, тут я сильно забежал вперёд. Прежде нам ещё предстояло выбраться с Норд-Прайма.
Планета напоминала разворошённый муравейник. Небо над городом затянули дронами так плотно, что вечные сумерки обители «Рудкофф» казались ещё гуще. Механические птицы висели слоями, один над другим, и с земли их огни сливались в сплошную мерцающую сетку, сквозь которую едва проступали тучи.
Из руин мы уходили по одному, и каждый возвращался в город своей дорогой. Кто-то двинулся к частному сектору и вызывал такси оттуда, будто весь день провёл в гостях. Кто-то спустился в метро на ближайшей окраинной станции и растворился в толпе, которая ехала со смены в центр. Себе я выбрал самый тяжёлый маршрут: пешком, через промзону, до самых окраин, а там уже по обстоятельствам.
Решение выглядело логичным. Пешеход не оставляет ни вызова такси, ни отметки о проходе в метро. Он просто идёт, и за ним остаются только камеры, которые видят тысячи таких же людей. Каин перестроил мне лицо ещё в цеху. На мне сидела пятая из шести личностей, а куртку я сменил на рабочую: серую, с затёртой нашивкой складского комплекса.
Первый час всё шло спокойно. Я шагал вдоль бетонных заборов, мимо корпусов, где дневная смена как раз закончила работу и отправлялась по домам. Мимо погрузочных площадок и редких фонарей, которые уже начинали загораться. Дроны проходили над промзоной высоко, задерживаясь лишь изредка.
Дальше начинались окраины, там-то меня и ожидал неприятный сюрприз.
«Впереди застава», — коротко отметил Каин и вывел на визор картинку с увеличением.
Дорогу перегородили. Две машины службы общественной безопасности стояли поперёк проезжей части. Между ними оставили узкий проход, огороженный лентой. И через этот проход пропускали всех, кто въезжал в город. С противоположной стороны расположился такой же пропускной пункт, проверяющий всех, кто пытался покинуть город. Машины осматривали по одной, как, впрочем, и пешеходов. У каждого проверяли паспорт, который тут же сравнивали с биометрией: сканер к шее, к ладони, короткий вопрос, ещё один. Чуть в стороне стоял большой автобус с тёмными стёклами, и время от времени кого-нибудь из очереди отводили к нему. Обратно этих людей уже не отпускали.
«Это не единственная застава, — добавил Каин. — По данным, которые Дарья сбросила перед уходом, перекрыт весь город. Пешеходные переходы через транспортные артерии тоже. Город в замке́».
Я свернул за угол ближайшего склада и остановился в тени, откуда застава просматривалась целиком.
Очередь двигалась медленно. Машины пропускали быстрее: водитель опускал стекло, давал отсканировать чип, и большинство проезжало уже через минуту. С выездом дела обстояли чуть сложнее. Там органы правопорядка осматривали салон и багажник. Но с пешеходами возились ещё дольше. Их набралось немного, человек десять, и почти каждого из них подробно о чём-то расспрашивали.
Я смотрел, кого отводят к автобусу, и через несколько минут понял закономерность. Каин вычислил её раньше и просто подсветил нужных людей красным контуром.
«Мужчины без транспорта, идущие из промзоны поодиночке, — пояснил он. — Из девяти человек, отведённых к автобусу за последние двадцать минут, семеро подходят под этот профиль. Остальные двое сильно нервничали на проверке».
Я криво усмехнулся. Самый тихий маршрут оказался самым заметным. Пешеход, который возвращается в город со стороны промзоны через пару часов после бойни на площадке комплекса, и есть тот, которого они ищут. Им даже не нужно знать моего лица. Достаточно того, как я сюда пришёл.
«Варианты?»
«Вернуться в промзону и уйти другим путём. Все въезды перекрыты, так что потеряешь только время на обходе. Вызвать такси отсюда: вызов с окраины промзоны сегодня запомнят. Ждать, пока снимут кордон: по моей оценке, его продержат не меньше суток».
Сутки на окраине, в промзоне, где шерстят каждый склад. Не самая хорошая перспектива, и это в лучшем случае. Зная решимость «Рудкофф», застрять здесь можно легко на целую неделю. А самое поганое то, что космопорт находится внутри оцепленного периметра.
Я ещё раз посмотрел на очередь. На людей, которых пропускали без вопросов, и на тех, кого вели к автобусу. Хватали, как правило, тех, кто прячется или хочет проскочить незаметно. А тот, кто сам идёт к людям в форме и просит помощи, подозрения обычно не вызывает. Алексей Иванович когда-то потратил на это целый урок, и только сейчас я понял, что он имел в виду: лучшая маскировка в городе там, где на тебя уже смотрят, но видят что-то другое.
«Каин, мне нужно лицо человека, которого только что избили».
Он помолчал полсекунды.
«Уточни».
«Синяк под глазом, рассечённая бровь, разбитая губа. Чтобы кровь шла по-настоящему. И хромота, чтобы правая нога не держала».
«Гематому сделаю за две минуты, сосуды под кожей лопнут как от удара. Рассечение придётся сделать тебе самому, я лишь остановлю кровотечение, когда понадобится. Хромоту сыграешь сам».
Я поднял с земли обломок бетона с острым краем, примерился и коротко рассёк себе бровь. Кровь сразу потекла по лицу, залила глаз, капнула на воротник. Каин тем временем делал своё: я чувствовал, как под кожей на скуле разливается тепло и тянущая боль. Через минуту кожа там налилась тёмным.
Дальше в ход пошла куртка. Я надорвал рукав у плеча, вывалял колено в грязи у забора, оторвал нашивку и сунул её в карман, будто её сорвали в драке. Сбил костяшки о стену: не сильно, ровно настолько, чтобы на них проступила кровь. Человек, которого отделали в проулке, наверняка пытался бы отбиваться.
Оставалась легенда. Её я собрал, пока шёл к заставе, и Каин сверил каждую деталь с данными пятой личности. Дневная смена на складе в промзоне, кладовщик. Смена закончилась в пять. Я задержался в раздевалке, а когда вышел, в проулке у ограды на меня налетели трое, отобрали всё, что лежало в карманах, и долго били ногами. Очнулся, не знаю, сколько пролежал, визор глючит после удара по голове. Пошёл к людям, потому что больше идти некуда.
Ничего из этого проверить они не смогут. А главное, сегодня им не до того.
Я вывернул из-за угла и пошёл к заставе прямо, не прячась, тяжело припадая на правую ногу. Мимо очереди, к ближайшему бойцу, который стоял у ленты с оружием наперевес.
— Эй! — окликнул я его, и голос сорвался как раз там, где нужно. — Помогите… Пожалуйста…
Он развернулся ко мне всем корпусом, и ствол сам собой качнулся в мою сторону. Я остановился и поднял пустые ладони, перемазанные кровью.
— Стоять! Руки!
— Да стою я, стою… — Я покачнулся и ухватился за край ленты, чтобы не упасть. — Меня избили. Там, у складов. Трое. Всё забрали…
Боец смерил меня взглядом. Я видел, как он оценивает: разбитое лицо, кровь на воротнике, рваная куртка, грязь на колене. Выглядел я так, что сочувствовать хотелось против воли.
— Сержант! — крикнул он через плечо, не опуская оружия.
Подошёл второй. Постарше, с усталым лицом человека, который с обеда на ногах и до утра останется на работе. Он посмотрел на меня, на кровь, и поморщился.
— Что у тебя?
Я рассказал. Сбивчиво, с паузами, путаясь в деталях ровно там, где путается человек после сотрясения. Склад, смена, проулок, трое, били ногами. Сержант слушал, не перебивая, и я видел, что половину он пропускает мимо ушей. Ему требовалось только понять, кто перед ним и куда его девать.
— Документы.
— Вот… — Я повернул голову, подставляя шею. — Визор только плохо работает. После удара… Теперь ещё за ремонт придётся выложить…
Сканер пискнул. Сержант глянул на экран.
«Проверка по пятой личности чистая, — отметил Каин. — Биометрия совпала. Он смотрит на место работы».
— Кладовщик, — пробормотал сержант. — Склад «Северный терминал». — Он поднял на меня глаза. — Во сколько вышел со смены?