Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Около шести, наверное… Я ещё в раздевалке посидел…

— Видел, кто напал?

— Не разглядел. Трое. Один высокий такой… Всё так быстро.

Сержант вздохнул. Где-то за его спиной у автобуса кто-то возмущённо кричал, что ни в чём не виноват, но двое бойцов продолжали заталкивать его внутрь.

— Ладно, — устало произнёс сержант. — С такой рожей тебя в автобус сажать бессмысленно, там и так места нет. И заявление сейчас никто принимать не станет, не до тебя. — Он повернулся и махнул рукой в сторону. — Медики!

У обочины, за машинами, стоял фургон скорой помощи, из тех, что держат при каждом кордоне на всякий случай. Оттуда выбралась женщина в форме медслужбы, глянула на меня и сразу пошла навстречу.

— Отвезёте в городскую, — бросил ей сержант. — Пусть там зашьют, заклеят и разбираются. Заявление пусть потом в участке пишет, если не передумает.

— Голова? — уточнила медик, беря меня за подбородок и поворачивая лицо к свету.

— Кружится… вроде, — неуверенно признался я и для убедительности снова качнулся.

— Понятно. Скорее всего, сотрясение. Ну пошли, кладовщик…

Она подхватила меня под руку, и я позволил ей вести себя, тяжело опираясь на здоровую ногу. Мы прошли мимо ленты, мимо очереди и бойцов, которые проводили меня равнодушными взглядами. Автобус с тёмными стёклами остался справа. Человек, которого туда запихивали, всё ещё ругался за закрытой дверью и требовал адвоката. На его месте я бы лучше заткнулся. Судя по лицам конвойных, что дежурят у дверей, орать ему осталось недолго. Но он или непроходимо туп, или бухой, раз не в силах этого понять.

Задние двери фургона скорой помощи распахнулись. Медик помогла мне забраться внутрь и усадила на откидную лавку. Двери захлопнулись, водитель тронулся, и через минуту застава осталась позади.

Я откинулся затылком на холодную стенку и прикрыл глаза.

«Мы в городе», — отметил Каин.

«Знаю», — огрызнулся я.

Медик тем временем уже разложила на коленях перевязочный набор и сосредоточенно отмачивала кровь у меня на брови. Пальцы у неё оказались тёплыми и аккуратными.

— Повезло тебе, — заметила она, не отрываясь от дела. — Сегодня по всему городу такое творится… Говорят, днём на комплекс службы безопасности кто-то напал, там целая бойня. Вот всех и трясут без разбора.

— Слышал что-то, — пробормотал я. — А кто напал?

— Да кто их знает. — Она пожала плечами. — Террористы какие-то. Опять, наверное, этот «Пояс». Сиди смирно, сейчас защиплет.

Я послушно замер и смотрел, как за узким окошком фургона проплывают вечерние огни города, в который меня только что ввезли.

* * *

В больнице я провёл около часа. Меня уложили в диагностическую капсулу, которая за несколько минут прощупала всё тело и вынесла вердикт. Сотрясения она не нашла, только рассечение брови, ушибы и ту самую гематому на скуле, которую Каин вырастил у заставы. Бровь мне заклеили, предварительно залив восстанавливающим гелем, ссадины обработали, а потом выставили счёт, от которого я скорчил недовольную рожу.

Я подписал всё, что подсунул регистратор, приложил чип к терминалу, и со счёта пятой личности ушла сотня корп-койнов за спасение моего драгоценного здоровья. Лично для меня сумма небольшая, но для кладовщика это треть зарплаты.

А спустя ещё пять минут я уже стоял на ступенях больницы.

Улицу назвать тёмной получалось с натяжкой. Дроны висели над кварталом так густо, что заливали тротуары светом сильнее любых фонарей. По проезжей части то и дело проносились машины с проблесковыми маячками, и их сирены перекрикивали друг друга где-то в соседних кварталах. Облава продолжалась, и город не собирался засыпать.

Я не спеша двинулся в сторону спального района. Здесь я собирался затеряться среди одинаковых домов и людей, у которых свои заботы. Именно такие кварталы подходят для этих целей лучше всего. Минут двадцать я посидел на лавке у детской площадки, глядя, как мамы раскачивают малышню на качелях, пока какая-то женщина с тяжёлыми пакетами не подошла к подъезду напротив. Она приложила ладонь к замку, и я поднялся с лавки как раз вовремя, чтобы перехватить дверь, когда та уже закрывалась. Женщина даже не оглянулась, руки у неё оттягивали покупки, заставляя её поскорее добраться домой и сбросить груз.

На площадке у мусоропровода, между вторым и третьим этажом, камер не оказалось. Каин проверил дважды. Я стянул рваную куртку и затолкал её в люк вместе с оторванной нашивкой, вывернул наизнанку тонкую ветровку, которую всё это время носил под ней, стёр остатки крови с лица. Штанину я почистил ещё в лечебнице, в туалете. Каин тем временем перестраивал основу: скулы стали шире, нос чуть короче, гематома растеклась и побледнела до едва заметной желтизны. Пластырь на брови я заменил полоской телесного цвета из походного набора, и рассечение спряталось под ней почти без следа.

Из подъезда вышел другой человек. Шестая личность: мелкий торговый агент, приехавший на Норд-Прайм по делам и как раз ищущий, где бы поужинать.

До центра я добрался на метро. В вагоне только и было разговоров, что о нападении на комплекс: кто-то говорил про десятки погибших, другие утверждали про сотни, кто-то уверял, что видел по каналам, как штурмовики «Пояса» спускались на площадку с воздуха. Я слушал вполуха и смотрел в тёмное окно.

Кафе выбрал на тихой улице, в стороне от главных проспектов. Сел у стены, заказал горячее и только теперь понял, насколько голоден. Последний раз я ел ещё утром, а с тех пор за плечами остались перестрелка, бегство, переодевание в руинах и полтора часа пешей прогулки через промзону. Каин вытягивал из меня ресурсы весь день, и тело требовало их назад.

Я ел и не переставал при этом думать. Каин участвовал в процессе вместе со мной.

«Космопорт», — начал я.

«Перекрыт. По открытым каналам служба безопасности объявила усиленный контроль на всех вылетах до отдельного распоряжения. Каждого пассажира проверяют по полной программе, с биометрией и сверкой истории перемещений».

«Личностей у меня хватает».

«Хватает. Но у них есть одно слабое место. На Норд-Прайм ты прилетел только под первой личностью. Остальные пять здесь не отмечены нигде: ни прилёта, ни регистрации в гостиницах, ни истории на планете. Использовать любую из них — значит улетать человеком, который сюда никогда не прилетал. Проверка это увидит сразу».

«А пятая? Кладовщик местный».

«Кладовщика сегодня зафиксировали на заставе, потом в городской больнице. И всё это в день облавы. Если он через несколько часов окажется в космопорте с билетом с планеты, это будет самая странная запись в их базе за сутки».

«Первая?»

«Под первой личностью ты в этот раз ничего противозаконного не делал. Прилетел, заселился, жил в гостинице. Но прилетела она одновременно с началом нашей работы, а значит, рано или поздно попадёт в выборку тех, кто прибыл на планету за последние двое суток. Её проверят первой».

Я отодвинул пустую тарелку. Рисковать не хотелось. Если на контроле в космопорте меня задержат хотя бы на полчаса для дополнительной проверки, они легко могут закончиться совсем не тем, на что я рассчитываю.

Пора поговорить со своими.

Я открыл меш-сеть и перевёл её в текстовый режим. Говорить вслух в кафе, полном людей, обсуждающих бойню на комплексе, — не самая разумная идея.

«Все на связи?»

Ответы посыпались почти сразу. Карина, Лёха, Марта, Мишка, Шурик, Дашка. Последним отметился Санёк: Дашка ещё в руинах залила ему на пустой визор новые документы и заново подключила к нашему каналу, и теперь он снова был с нами.

Все выбрались. Все сидели в разных концах города, каждый под новым лицом, и ждали, что я скажу дальше.

«Обстановка, — написал я. — Космопорт перекрыт, контроль по полной программе. Наши запасные личности на планету не прилетали, улетать под ними опасно. Под первыми рискованно, их проверят в первую очередь. Мнения?»

«У меня то же самое, — тут же отозвалась Марта. — Я прикидывала грузовые рейсы. Досмотр там жёстче пассажирского, каждый контейнер просвечивают».

2
{"b":"982864","o":1}