«Частников на Норд-Прайме нет, — добавил Шурик. — Это планета „Рудкофф“ — от поверхности до орбиты. Любой корабль, который садится и взлетает, проходит через их диспетчерскую. Контрабандистов, как на Таргоне, тут не водится. Или мы о них просто не знаем».
«Переждать? — предложила Карина. — Недели две, пока не уляжется».
«Две недели в городе, который ищет нас по каждому подъезду, — ответил Санёк. — И каждый день кто-то из нас светится на камерах в новом месте. Шанс ошибиться растёт с каждыми сутками. А облаву они не снимут, пока не найдут хоть кого-то. Им нужен результат».
Повисла пауза. Я смотрел в окно на проносящиеся машины с маячками и думал, что Санёк прав. Чем дольше сидим, тем хуже.
«Я тут подумал, — вдруг написал Мишка. — Нам ведь Потапов сам рассказывал, как „Пояс“ умудряется ходить по всем галактикам. Без собственного флота, под носом у корпораций. Те трое, что полгода назад полезли в „Орион“, как-то же сюда прилетели. Ещё и с оружием. И как-то собирались отсюда уйти».
«Но не ушли», — напомнила Дашка.
«Так их вели с самого прибытия. Их сдали, а это другое дело. Но сам канал у них есть. Раз они умеют завозить людей на Норд-Прайм в обход всех проверок, значит, умеют и вывозить».
Я задумался.
«„Пояс“ нам ничем не обязан, — заметила Марта. — Мы для них корпоративные. Сделку заключали с Ковтун, а она на Таргоне. Связаться с ней отсюда мы не можем».
«Зато мы для них кое-что сделали, — возразил Санёк. — Пусть они об этом пока не знают, но мы достали информацию о том, где держат её сына. А ещё вся служба безопасности сейчас уверена, что бойню на комплексе устроил „Пояс“. Местная ячейка это видит и понимает, что их людей там не было. Им сейчас очень интересно, кто работает под их флагом. Если мы выйдем на них сами, разговор у нас точно состоится. А дальше выложим козырь, объясним ситуацию».
«Если они нас сначала не пристрелят», — заметил Лёха.
«Это возможный вариант», — согласился Санёк.
Я перечитал всё ещё раз. Но ничего другого в голову так и не пришло. Идея показалась здравой. Сидеть в городе нельзя, лететь через космопорт нельзя, а единственные люди на этой планете, которые умеют уходить из-под носа «Рудкофф», сейчас и сами прячутся где-то под этим городом.
«Принимаем как рабочий вариант, — написал я. — Выходим на „Пояс“. Это самый реальный способ выбраться».
«Есть одна проблема, — отозвалась Дашка. — После той ночи „Рудкофф“ разгромил на Норд-Прайме три их ячейки. Об этом писали в открытых сводках. Те, кто остались, сидят так глубоко, что я не знаю, с какой стороны к ним подступиться».
«Даш, Шурик, займитесь этим, — написал я. — Если здесь есть хоть один человек „Пояса“, значит, он где-то сидит и как-то общается со своими».
«Даркнет, — тут же отозвалась Дашка. — Как вариант».
«Вряд ли они сидят там в открытую, — возразил Санёк. — После того как им здесь разнесли три ячейки, они не полезут туда, где за каждым словом следят. Искать надо то, что спрятано на самом виду».
«Классика, — оживилась Марта. — Доска объявлений. Продам, куплю, ищу работу. Тысячи строчек в день, и никто их не читает».
«Работаем, — подытожил я. — Проверяем всё, от даркнета до объявлений о пропавших котах. Как только найдёте хоть что-то похожее на их почерк, сразу ко мне».
Канал затих. Каждый ушёл в свою часть работы, и я закрыл окно чата.
После ужина меня потянуло в сон. Сытое тело всегда так делает: на переработку пищи нужна та же энергия, и организм без всякого стеснения отключает всё, что мешает ему её переваривать. Ровно так же поступал Каин, когда ему требовались ресурсы. Сейчас мне хотелось просто откинуться на спинку стула и закрыть глаза.
Я пересилил себя, расплатился и выбрался на улицу. Прохладный вечерний ветер немного взбодрил и разогнал сонливость. Я постоял у дверей кафе, глядя на мигающие огни над крышами, и побрёл к центру.
Ночевать сегодня я собирался у всех на виду. В отеле поближе к «Ориону», в паре кварталов от башни, где ещё днём начиналась вся эта история. Служба безопасности сейчас прочёсывает окраины, промзону и спальные районы, проверяет тех, кто пытается уйти из города. Искать беглеца по соседству с собственным штабом станут в последнюю очередь. Там, где охраны больше всего, на одного приезжего агента никто не посмотрит дважды.
«Гостиница — не космопорт, — отметил Каин, пока я шёл. — Историю прилётов на стойке не сверяют, только паспорт и платёж. Риск есть, но небольшой».
Отель я выбрал средний, из тех, где останавливаются люди, приехавшие по делам на неделю и оплачивающие номер с командировочного счёта. Зарегистрировался под личностью всё того же торгового агента, приложил ладонь к сканеру, получил ключ на визор и поднялся на третий этаж.
Прежде чем раздеться, я осмотрел номер. Кровать, шкаф, стол у окна, голографическая панель на стене. Камер внутри не нашлось, Каин проверил. Окно выходило во двор, а в конце коридора, в двух шагах от моей двери, располагался выход на пожарную лестницу, которая спускалась прямо к служебному проезду. Ещё обнаружился крохотный балкон, с которого можно было перебраться в соседний номер. Только после этого я стянул с себя одежду и забрался в душ.
Горячая вода смывала с меня остатки этого дня: пыль руин, следы грима, запах гари, который въелся в волосы ещё на площадке комплекса. Я стоял, упираясь ладонями в стену, и чувствовал, как отпускает мышцы.
Пока мылся, заказал доставку новой одежды. Тёмные брюки, свежую рубашку, куртку поприличнее той, что сейчас висела на крючке у двери. Да, покупка оставит след в системе, но за такие следы я волновался меньше всего. В том, что приезжий агент вечером купил себе одежду на маркетплейсе, нет ничего подозрительного.
Для верности я добавил в заказ бутылку дорогого алкоголя, как будто собирался переодеться и отправиться в клуб. Человек, который готовится к весёлой ночи, вызывает куда меньше вопросов, чем человек, который весь вечер сидит в номере один и смотрит в стену.
Прикасаться к бутылке я, разумеется, не собирался.
Выбравшись из душа, я заглянул на балкон и убедился, что посылка на месте. Дрон доставки уже улетел по своим делам, а корп-койны с меня списали ещё в момент заказа. Коробка с одеждой и бутылка в фирменном пакете ждали у перил.
Отдохнуть хотелось так, что ныло всё тело. Но легенду требовалось поддерживать, а человек, который заказал себе нарядную рубашку и бутылку, вряд ли ляжет спать в девять вечера. Поэтому я оделся, сунул бутылку в пакет, заказал такси до ближайшего клуба и собрался выходить.
Но только собрался.
Я уже стоял у двери, когда полотно содрогнулось от настойчивого, властного стука. Так стучат люди, которые не привыкли ждать, пока им откроют. Каин отсканировал коридор раньше, чем я успел подумать об этом сам.
«Трое, — вывел он на визор. — Тепловые силуэты в бронежилетах, у двоих оружие на груди, третий держит планшет. Судя по экипировке, служба общественной безопасности. В коридоре ещё двое, у соседних номеров».
Значит, они идут по этажу. Проверяют всех подряд.
Я на секунду прикинул варианты. Пожарная лестница в двух шагах, служебный проезд внизу. Вот только бежать сейчас означало признаться во всём сразу. Человек, который уходит через пожарный выход, когда к нему стучат с проверкой, превращается из одного из сотни проверенных постояльцев в того, кого ищут. А ведь над этим двором висят те же дроны, что и над всем городом. Меня возьмут раньше, чем я успею свернуть за ближайший угол.
Я поставил пакет у стены, придал лицу выражение лёгкого раздражения человека, которого задержали на пороге, и спокойно открыл дверь.
В коридоре стоял боец в броне, с автоматом на груди. За его плечом второй, такой же, а чуть позади — третий. С планшетом, в форме, но уже без брони. Лица у всех троих одинаково уставшие.
— Проверка документов, — сухо произнёс первый.
— Конечно. — Я пожал плечами. — Я как раз уходил, у меня такси через пять минут.