Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я снова открыл карту и долго смотрел на неё, пытаясь сложить в голове то, что видел.

Две аграрные планеты за последние десять дней, на которых жили миллионы людей, и с которых кормилась добрая часть объединённых галактик, погасли на карте, будто кто-то щёлкнул выключателем. И это только то, о чём сообщили открыто. При такой скорости война с роем не продлится долго, и закончится она совсем не так, как рассчитывают в кабинетах на Перекрёстке.

А потом я посмотрел на фронтир, и мне стало по-настоящему не по себе.

Все эти месяцы я думал о красных точках на окраине как о потерях. Шахтёрские планеты, до которых никому нет дела, потерянная добыча, взлетевшие цены на литий. Но сейчас, глядя на карту целиком, я впервые увидел, как эти точки расположены относительно друг друга. Рой забирал не всё подряд. Он забирал узлы на самом краю обжитого пространства, те самые врата, через которые человечество уходило дальше, к новым системам.

Врата открывают проход только в созвучную систему, туда, где тёмная материя отзывается на их аккорд. Поэтому дальние миры связаны с остальной сетью цепочками, и чтобы попасть за пределы фронтира, кораблю нужно пройти через двое, а то и трое врат подряд. И каждое звено в этой цепочке теперь горело красным. Карантин врат работает в одну сторону: в заражённый сектор войти можно, а выйти уже нельзя. Двойной прыжок через такие узлы невозможен в принципе. Корабль войдёт в первые врата и навсегда останется по ту сторону вместе со всем, что там поселилось.

Выходило, что рой не просто откусывал окраины. Он замыкал кольцо. Человечество жило внутри сети врат, как в доме с множеством дверей, и сейчас кто-то методично запирал эти двери снаружи, одну за другой. Ещё немного, и за пределы окружения станет попросту невозможно выйти. Не потому, что не хватит кораблей или топлива, а потому, что дальше не останется ни одних врат, которые вели бы на свободу. И тогда нас сожрут, и сбежать мы не сможем.

Построить новые врата можно, но на сборку и вывешивание одних уходит около десяти лет. Десять лет на одну-единственную дверь. А рой за эти десять лет пройдёт от фронтира до самого сердца объединённых галактик. Да он уже двинулся вглубь. Сначала узлы «Био-Фарм», где его могли изучить и убить. Теперь аграрные миры, без которых не прокормить ни одну планету. А следом, я не сомневался, пойдут те, без кого мы не протянем и года.

Мы оказались в осаде, и кольцо сжималось.

Вывод отсюда мог быть только один: нам нужно ускориться. Не в ущерб операции, потому что спешка на Гарте убьёт нас быстрее любого роя, но настолько, насколько это вообще возможно. Каждые лишние сутки, которые мы проведём в подготовке, рой проведёт, продвигаясь дальше. А «Поясу», с его опытом войны с белыми, может просто не хватить времени, чтобы этим опытом поделиться.

* * *

Уважаемые читатели, вем добра!

С завтрашнего дня я не на долго исчезну, буквально до 26 октября. Как вы многие уже видели в блоге, мне нужно смотаться в Питер. В этом году я в очередной раз участвовал в литературном конкурсе «Инженеры слова», в качестве жюри и пришло время подвести его итоги. Поговаривают, что в этом году мероприятие будет проходить в режиме прямого эфира. Как только информация подтвердится, я закину вам ссылку на трансляцию.

Не уходите далеко, я вернусь быстро, не успеете соскучиться. А в моё отсутствие продолжится автоматическая выкладка книги «Руль 4». Так что вам всё равно будет что почитать)))

Глава 5

Интерлюдия 1

Флайер оторвался от крыши посольства «Заслона» мягко, почти без толчка, и Олег Михайлович Потапов по привычке перевёл взгляд на окно. За четыре десятка лет в корпорации он так и не научился работать в полёте. Проект решения уже второй час висел у него в визоре, выверенный до последней запятой, и перечитывать его снова не имело смысла. Всё, что можно было сказать «на бумаге», он сказал. Остальное решится в зале.

Машина набрала высоту и легла на курс к зданию совета. Путь лежал через центральную площадь, и пилот, видимо, решил, что облетать её незачем.

Людей стало больше, чем неделю назад, когда он смотрел на них из окна своего кабинета. Тогда они стояли плотной, но спокойной массой, и голографы над головами светились, словно витрины. Теперь эта масса бурлила. Она вспухала у ступеней представительств, откатывалась под напором оцепления и снова подавалась вперёд, будто прилив, который бьётся о волнорез. Линий оцепления он насчитал уже пять. Перед представительством «Рудкофф» штурмовики сомкнули щиты, а над ними висела плотная гроздь полицейских дронов, готовых в любой момент дать залп ракетами, начинёнными слезоточивым газом.

Надписи на голографах тоже изменились. Раньше люди требовали правды. Теперь они требовали еды.

«ГДЕ ХЛЕБ?»

«ПЛУТОС, ГДЕ ВАШИ РЕЗЕРВЫ?»

«МОИ ДЕТИ ХОТЯТ ЕСТЬ».

Флайер довернул, и площадь ушла за край окна. Над городом, за зеркальными башнями, там, где начинались старые кварталы первых колонистов, в небо поднимался чёрный столб дыма. Густой, жирный, он стоял почти вертикально в безветренном воздухе и только на большой высоте начинал расплыватьс и тянуться к востоку. Под ним что-то горело и, судя по всему, уже давно. Склад, рынок, а может, чей-то дом?

Потапов не стал запрашивать сводку. Ему хватило того, что он видел: Перекрёсток, планета без хозяина, где все корпорации годами делили власть на равных, уже начинал пылать.

— Третий очаг за двое суток, — негромко произнёс помощник с соседнего кресла, заметив, куда смотрит начальство. — Продовольственные склады. Говорят, кто-то пустил слух, что там прячут зерно «Плутоса».

— А там прятали?

— Не знаю, Олег Михайлович.

Потапов кивнул и снова отвернулся к окну.

Здание совета корпораций стояло на холме над старым городом, и его купол был виден с любой точки столицы. Флайер сел на крышу, на одну из десяти посадочных площадок, расставленных полукругом. Почти все были заняты. Потапов отметил это машинально, по эмблемам на бортах, как когда-то отмечал фигуры на шахматной доске. «Рудкофф», «Био-Фарм», «Плутос Агропром», а дальше мелочь, чьих названий половина его аппарата даже не вспомнила бы с ходу. Сегодня явились все.

У трапа его ждали двое из протокольной службы совета. Вежливые, безликие, в одинаковых серых костюмах. Проводили его к лифту, спустились с ним на три этажа и повели по длинной галерее, стены которой были отделаны тёмным камнем. На стенах висели портреты прежних председателей совета. Потапов знал большинство из них лично и немалую часть пережил.

Зал заседаний встретил его приглушённым гулом голосов. Круглый амфитеатр, уходящий вниз ярусами, и в центре его овальный стол на сорок мест, по числу корпораций с правом голоса. Над столом висел купол, через который сочился мягкий дневной свет. Большая часть кресел была уже занята. Представители стояли небольшими группами, переговаривались, кто-то просматривал документы в визоре.

Потапов остановился у входа и окинул взглядом зал. Он делал это всегда, перед каждым заседанием, и за десятилетия у него выработалась привычка: сначала смотреть, кто с кем стоит, и только потом идти на своё место. Союзы в этих стенах заключались не на голосовании, а вот так, в первые минуты, пока люди ещё думали, будто их никто не видит.

Бахин сидел в своём кресле от «Рудкофф», откинувшись на спинку, и что-то читал. Виктор Сергеевич выглядел спокойным, даже скучающим, и ни разу не поднял головы на вход. Потапов смотрел на него секунд десять, но Бахин так и не повернулся. Человек, который на каждом заседании первым находил его глазами и коротко кивал через весь зал, как давнему противнику, сегодня будто его не заметил.

«Он знает, — понял Потапов. — Знает, зачем я пришёл, и уже понимает, чем это закончится».

Потапов перевёл взгляд дальше. Представитель «Северной горнодобывающей», которого он знал двадцать лет и с которым трижды обедал в прошлом месяце, увидел его, улыбнулся краем рта и тут же занялся документами. Двое из транспортного альянса стояли у окна и при его появлении развернулись к нему спиной, словно случайно. Директор энергетического консорциума поймал его взгляд, на секунду задержался — и отвёл глаза в стол.

13
{"b":"982864","o":1}