Карина видела всё это краем глаза и тоже не вмешивалась. Сейчас на это просто нет времени, а по возвращении сами разберутся.
Перед выходом она собрала всех у борта.
— Мишка, Шурик, на связи постоянно. Шаттл держите прогретым, двигатели гоняйте раз в два часа. Если что-то пойдёт не так, вы наша последняя ветка.
— Знаем, — коротко отозвался Шурик.
— Тогда по машинам.
Колонна тронулась, когда над плато уже сгущалась долгая гартовская ночь. Фары резали темноту узкими жёлтыми полосами, снег под гусеницами скрипел, и звук этот разносился по равнине далеко вперёд. Впереди шла Марта, за ней Дашка, следом машины на автопилоте, и замыкали колонну Карина с Лёхой. Шаттл за их спинами быстро превратился в тусклое пятно огней, а потом пропал совсем.
Впереди лежали триста километров.
К шестому часу пути плато под гусеницами начало меняться. Сначала это заметили только снегоходы. Машины на автопилоте всё чаще подруливали, обходя то, чего не видели глаза: невысокие гребни застругов, вылизанные ветром до твёрдости камня, и неглубокие ложбины, где снег оказывался более рыхлым. Потом заструги выросли до колена, и колонне пришлось сбавить ход. Нарты подбрасывало на каждом гребне, ящики в них глухо стукались друг о друга, и Лёха на замыкающей машине морщился так, словно били по нему самому.
Марта вела колонну по счислению. Спутник ушёл за горизонт час назад, следующий ожидался ещё нескоро, и всё это время она сверяла курс по инерциальной схеме и по снимкам рельефа, сделанным до посадки. Снимки устарели. Ветер на Гарте за неделю перекладывал снег так, что знакомая гряда превращалась в гладкое поле, а гладкое поле вспучивалось надувами в человеческий рост. А из-за крупных, но бесполезных залежей магнитной руды вокруг механический компас крутил стрелкой как сумасшедший.
Впереди раскинулся один из снежный наносов. Широкий, пологий, похожий на застывшую волну, он тянулся поперёк пути на добрую сотню метров. Обход стоил бы минимум получаса.
— Наст плотный, — сообщила Марта по мешу. — Пройдём по верху.
Её снегоход взобрался на гребень, перевалил через него и покатил вниз по другому склону. За ним прошла Дашка. Следом первая машина на автопилоте, с нартами, в которых лежали два манекена и канистры с топливом. Наст держал.
Лёха с замыкающей машины видел, как на гребень вползает вторая беспилотная. Он видел её фару, высокую раму нарт за ней, и вдруг заметил, как снег перед лыжами чуть просел. Едва уловимо, на ладонь, не больше. Так проседает наст над пустотой, когда на него ложится лишний вес.
— Стой! — рявкнул он в меш. — Четвёртая, стой!
Естественно, что автопилот его не услышал.
Снег под машиной ушёл вниз целым пластом. Снегоход клюнул носом, задрал корму и провалился передом в чёрную щель, которая открылась там, где мгновение назад лежала ровная белая волна. Нарты дёрнуло за ним, сцепка натянулась, и тяжёлый короб застрял поперёк трещины, зацепившись полозьями за края. Машина повисла под ним на сцепке, провалившись лыжами в темноту. Двигатель взвыл на холостых и заглох.
Колонна встала. Ориентируясь на датчики, пятая машина на автопилоте сама затормозила в трёх метрах от провала.
— Все на месте? — Голос Карины прозвучал ровно.
— Я в норме, — отозвалась Марта. — Дашка за мной.
— Мы в хвосте, — добавил Лёха. — Трещина под заносом. Метра два в ширину, глубину не видно.
— Шаттл, слышите?
— Слышим, — ответил Мишка. — Что там?
— Потеряли четвёртую. Попробуем вытянуть.
Карина спрыгнула с машины и пошла к провалу, проверяя наст перед каждым шагом. Края трещины уходили под снег дальше, чем выглядело с первого взгляда. Нанос прятал её на всю длину, и где кончается пустота, на глаз никто бы не определил.
— Лёха, давай лебёдку с пятой. Марта, Даша, разворачивайтесь и подходите с той стороны. Цепляем нарты с двух концов, иначе сорвём.
Работали быстро и молча. Лёха размотал трос с лебёдки пятой машины, лёг на наст и пополз к краю, растягивая вес. При этом и сам не забыл привязаться к тяжёлому снегоходу. Марта с Дашкой перегнали свои машины обратно через гребень, стараясь держаться по собственной колее, и встали с противоположной стороны провала. Дашка с тросом в руках двинулась к краю. Ни разу за всё это время она не посмотрела вниз.
Чтобы работать с тросами, всем пришлось сбросить с плеч плащи. Комбинезоны под ними светились в тепловизоре Карины яркими пятнами. Горячие двигатели, четыре человека без укрытия, остывающий корпус провалившейся машины. На тёмной равнине они горели, как костёр.
Карина заметила это, но отогнала мысль. Всего пять минут. Этого должно хватить с запасом.
Лёха зацепил свой трос за раму нарт и махнул рукой. Дашка на другой стороне закрепила второй. Марта села за руль своего снегохода, Лёха подполз обратно к лебёдке.
— Лёха, тяни на счёт три. Марта, следите за натяжкой своего троса. Старайтесь быстро не стравливать, чтобы не опрокинуть нарты, — скомандовала Карина. — Поехали. Раз…
— Слева, — резко оборвала отсчёт Марта.
Карина отреагировала мгновенно и повернула голову.
На границе тепловизора, метрах в трёхстах, по снегу скользили низкие тени. Пять или шесть, вытянутой цепочкой, они двигались не к людям, а вдоль колонны, по дуге, держась на одном расстоянии. Тёплые пятна. Приземистые, длинные, тяжёлые. Для зверей, которые просто бегут мимо, они слишком ровно держали дистанцию.
— Справа ещё. — Лёха уже снимал с плеча винтовку. — Вторая цепь.
— Кутру́ги, — коротко определила Марта.
Карина всё поняла раньше, чем Марта договорила. Одна стая шла слева, вторая справа, и обе понемногу забирали к трещине, отрезая от остальных тех, кто стоял на дальнем краю. Загон по всем правилам. Звери рвали группу пополам, а посередине оставался провал, через который не перепрыгнуть.
— Дашка, Марта, к машинам! Спина к спине!
Дашка бросила трос, сорвала с плеча винтовку и попятилась к своему снегоходу, не сводя глаз с левой цепочки. Та в тот же миг ускорилась и потекла к ней.
Карина выстрелила первой. Ведущий кутру́г кувыркнулся через голову и остался лежать. Второй даже не замедлился. Звери бежали низко, прижимаясь брюхом к снегу, короткие толстые лапы мелькали так быстро, что глаз не успевал за ними. Даже сквозь позёмку они казались неправильно тяжёлыми, словно гравитация Гарта вдавила их в землю и заставила вырасти вширь.
Дашка стреляла на ходу, короткими очередями. Второй кутруг споткнулся, проехал по насту на боку и затих в паре метров от неё. Третий ушёл в сторону, огибая её по дуге, и Дашка развернулась за ним, ведя стволом.
Лёха бил по правой цепочке. Марта прикрывала Дашку с колена у своей машины, и именно она увидела то, чего не видел никто из остальных. За Дашкиным снегоходом, в тени от высокого заструга, лежало ещё одно тёплое пятно. Плоское, неподвижное, вжатое в снег так, что в тепловизоре оно почти сливалось с остывающим двигателем.
— Даша, сзади!
Кутруг выметнулся из-за снегохода одним прыжком, перемахнув через сиденье. Дашка успела лишь развернуться и вскинуть руку. Зверь вцепился ей в предплечье и всей тяжестью повалил на снег. Винтовка отлетела в сторону.
Марта выстрелила в упор, почти касаясь стволом его бока. Кутруг дёрнулся и обмяк, но челюсти так и не разжал.
— Даша! — заорал кто-то в меше. Карина узнала голос Шурика.
Правая цепочка до них не дотянула. Лёха положил двоих, остальные повернули и ушли в темноту так же быстро, как появились. Через несколько секунд тепловизор показывал только остывающие туши на снегу.
Карина перешла трещину по нартам, балансируя на раме, и опустилась рядом с Дашкой. Марта уже разжимала зверю челюсти стволом винтовки. Зубы у кутруга сидели в два ряда, короткие и плоские, и разжать их удалось только с третьей попытки.
— Цела? — спросила Карина.
Дашка сидела, прижимая руку к груди, и дышала сквозь зубы.
— Кость вроде цела. Рукав порвал, падла.
Рукав комбинезона висел лохмотьями. Под ним на коже темнели две полосы ровных вдавленных следов, и из них уже сочилась кровь. На морозе она густела прямо на глазах.