Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Первым опустился на колени стоявший неподалёку старый унтер-офицер. За ним последовали ещё несколько солдат, затем целая шеренга. Через несколько мгновений по площади прокатился тяжёлый грохот, когда сотни людей одновременно преклонили колени. Солдаты и офицеры стали падать на колени. Чтобы только коленные чашечки не повредили массово. А то что это за воинство, которое и шага сделать не сможет?

Кто-то крестился, кто-то шептал молитву, а один пожилой солдат и вовсе заплакал, не стесняясь товарищей. Да и я стал проникаться моментом. А как им? Ведь я рядом — царь. Для нынешнего мировосприятия очень сильно, до слёз, до фанатичного иступления.

Я поднялся с трудом, стараясь не показывать, насколько сильно болит тело. Подошёл к тому самому унтер-офицеру, который первым последовал моему примеру, и положил руку ему на плечо.

— Как зовут тебя, служивый? — спросил я.

— Унтер-офицер Иван Семёнов, ваше императорское величество! — вытянувшись, ответил тот.

— Скажи мне, Иван Семёнов, готов ли ты умереть за меня, своего государя?

— Готов, ваше величество! — выкрикнул он, побагровев от волнения. — Жизнь положу, а изменников к вам не допущу!

— А я вот не желаю твоей смерти, Иван, — ответил я, и голос мой неожиданно дрогнул уже без всякого притворства. — Мне нужны живые солдаты. Живые богатыри, которые будут растить детей, пахать землю и защищать Россию. Умирать легко, когда выхода нет. А ты постарайся выжить и победить. Вот чего я от тебя требую!

Я повернулся к остальным, чувствуя, что теперь они слушают каждое слово.

— И ещё, братцы! Только сегодня окончательно узнал, как неудобны вам нынешние мундиры. Как мучаетесь вы в тесных воротниках, как тратите драгоценное время на пудру, букли и косички. К чёрту косички! К чёрту букли! Русскому солдату надобно удобно ходить, быстро заряжать ружьё и крепко бить неприятеля, а не красоваться перед начальством!

В строю послышались смешки, которые немедленно переросли в одобрительный гул.

— Обещаю пересмотреть обмундирование! Будут у вас удобные мундиры, добротная обувь и всё необходимое для службы. Не стану больше требовать, чтобы русский богатырь выглядел прусской куклой. Вы солдаты Российской империи, и гордиться должны не косичками, а собственными победами!

— Ура-а-а! — неожиданно грянуло из нескольких сотен глоток.

Я поднял руку, но крики уже подхватили остальные. Над площадью разнёсся такой рёв, что даже стоявшие на стенах часовые начали оглядываться. Солдаты поднимали ружья, потрясали головными уборами, кричали что-то о верности государю. Кто-то требовал немедленно идти к Михайловскому замку, другие поминали заговорщиков такими словами, что присутствовавшие офицеры предпочитали делать вид, будто ничего не слышат.

Вот теперь другое дело! Однако восторг толпы — штука опасная. Сегодня она готова умереть за тебя, а завтра, если не получит обещанного, с той же готовностью потащит на площадь уже твою собственную голову. Значит, обещания придётся выполнять. По крайней мере, большую их часть.

— Тихо, братцы! — потребовал я, дождавшись, когда крики немного стихнут. — Не хочу я новой крови русской! Не желаю, чтобы брат шёл на брата, а отец поднимал оружие против сына. Потому объявляю всем, кто по глупости, страху или чужому наущению примкнул к заговорщикам, полное прощение!

По площади вновь прокатился ропот, на этот раз удивлённый.

— Пусть каждый, кто раскается, придёт ко мне, преклонит колени и даст честное слово более не замышлять ничего против законного государя. Всех прощу! И офицеров, и генералов, и гражданских чиновников. Но только до полудня! Кто явится до двенадцатого часа, получит моё прощение. Кто не придёт, тот сам объявит себя врагом России, изменником и человеком, продавшим присягу!

Я сделал паузу и добавил, уже значительно громче:

— И пусть знают все, что изменники получили от англичан миллионы рублей за предательство своего государя! За эти деньги они собирались продать Россию, её честь и независимость!

Миллионы! Самому стало интересно, какое впечатление произведёт подобная сумма. И не с «потолка» взятая. Вспомнилось уже то, что я слышал в будущем. Ольгу Жеребцову, сестру молящегося рядом со мной Платона Зубова, обвиняли в том, что ей передали огромную, не свойственную для прижимистых англичан сумму. Деньги на переворот. Так что если кто начнёт копать в этом направлении, найдет.

Ведь для простого солдата даже сотня рублей представлялась огромным богатством, а здесь речь шла о миллионах. Пусть завидуют. Пусть ненавидят заговорщиков не только за измену, но и за то, что те получили несметные деньги. Такова психология людей. Завидовать будут и ненавидеть станут.

А среди самих участников заговора наверняка найдутся люди, которые потребуют поделиться. Если же денег на самом деле никто не получал, тем лучше. Попробуй теперь докажи товарищам, что не присвоил их долю!

— А теперь мне нужны люди, умеющие грамотно и разборчиво писать, — объявил я. — Все, кто обучен грамоте и способен составлять бумаги, должны немедленно явиться к назначенным офицерам. Мы подготовим воззвания к войскам, к жителям Петербурга, ко всем верным сынам Отечества. Пусть каждый знает, что государь жив и призывает народ защитить законную власть! Нужно много написать, очень много.

Вот тут я мысленно выругался. Ни тебе принтера, ни ксерокса, ни даже захудалого копировального аппарата. Придётся усаживать десятки писарей, чтобы они переписывали одно и то же до посинения. А ведь время сейчас дороже золота.

В этот момент молодой поручик, стоявший у дверей собора, неожиданно бросился передо мной на колени. Я даже вздрогнул, решив, что сейчас начнётся очередное признание в участии в заговоре.

— Ваше императорское величество! Простите меня! — выпалил он, едва не касаясь лбом камней.

— За что прощать-то? — удивился я. — Говори толком, поручик!

— За то, что прежде молчал и не осмеливался обратиться! — ответил офицер, подняв голову. — Но ведь у нас имеются типографские станки! Можно не переписывать воззвания вручную, а напечатать их. В Петербурге есть типографии, и я умею работать с набором и печатными формами. Если прикажете, за несколько часов подготовим первые листы, а затем отпечатаем столько, сколько потребуется!

Я посмотрел на него и едва удержался от желания расцеловать. Ну конечно же! Типографии! Вот что значит привычка человека из будущего искать привычные технические решения. Совсем забыл, что книгопечатание существует уже несколько столетий.

— Прощаю! — торжественно объявил я, хотя поручик, кажется, ни в чём особенно не провинился. — И не только прощаю, но и поручаю тебе важнейшее государственное дело. Немедленно отправляйся к типографским мастерам, собери необходимых людей и приступай к работе. Воззвания должны появиться как можно скорее. Бумаги не жалеть, денег тоже! Печатать столько, чтобы весь Петербург мог прочесть, что его государь жив!

Поручик вскочил, вытянулся и, получив разрешение, бросился исполнять приказ. Я же повернулся к Линденеру, который всё это время стоял неподалёку, наблюдая за происходящим с выражением крайнего изумления.

— Генерал, всем подразделениям занять оборонительные позиции! — приказал я. — На стены выставить дополнительные караулы, артиллерию привести в готовность, ворота держать под охраной. Всех прибывающих пропускать по одному, предварительно разоружая. Никому не позволять входить вооружёнными отрядами, кем бы они ни назывались и на чьи бы приказы ни ссылались.

Линденер кивнул, но я остановил его движением руки.

— И ещё, Фёдор Иванович. Жить хотите?

— Ваше величество? — растерялся генерал.

— Спрашиваю, жить хотите? Или желаете разделить участь тех, кто решил, будто в России можно менять государей по прихоти нескольких вельмож?

— Я верен вашему императорскому величеству! — поспешно ответил он.

— Тогда докажите. Вы ведь любитель прусской армии, её порядка и дисциплины? Вот и организуйте мне здесь такой порядок, чтобы мышь незамеченной не проскочила. Как именно — решайте сами. Но крепость должна быть готова отразить любое нападение, а гарнизон обязан исполнять мои приказы беспрекословно.

29
{"b":"982693","o":1}