Литмир - Электронная Библиотека

Он расположился между моих ног, раздвигая их еще шире своим коленом. Горячая, твердая головка прижалась к моему влажному входу, растягивая его, и я задохнулась.

Мир сузился до его дыхания, его запаха, его веса на мне.

Игорь вошел в меня медленно, заполняя собой до самого дна. Это было чувство невероятного, сладкого распирания, граничащего с болью. Три года я фантазировала об этом, представляла, как он входит в меня, но реальность оказалась в тысячу раз острее.

Кожаный диван ритмично скрипел, заглушая мои стоны. Он начал двигаться – глубоко и мощно, выбивая из меня воздух. Каждый его толчок отдавался эхом в самой моей глубине, заставляя мой живот сжиматься от наслаждения. Его татуированная грудь терлась о мои чувствительные соски, сводя меня с ума.

Я теряла счёт времени, минуты сливались в секунды, секунды растягивались в вечность. Мне было так хорошо, что на глазах выступили слезы. Я вцепилась ногтями в его плечи, прижимая его потное тело к себе, царапала ногтями кожу головы.

– Тише, – выдохнул он, накрывая мои губы поцелуем, чтобы заглушить мой крик, когда он добрался до самой сокровенной точки. Когда он снова отстранился, его глаза горели безумным огнем. – Хорошая девочка... Такая узкая, горячая... Кончай, сладкая.

Я обвила его ногами, притягивая глубже, чувствуя, как внутри меня все сжимается в тугой узел наслаждения. Его слова, его грубая, собственническая нежность кружили голову.

В этот момент я была его. Только его. А он мой.

Катушка внутри меня натянулась до предела и лопнула. Разрядка накрыла меня ослепительной вспышкой. Я закричала ему в плечо, мое тело билось в конвульсиях, сжимая его в себе, и он, издав низкий звериный рык, зафиксировал мои бедра в одном положении и стал вбиваться в меня словно обезумевший.

Пока я избавилась от остатков оргазма, Игорь содрогнулся вслед за мной, изливаясь в меня горячими толчками.

Несколько минут мы лежали в тишине, прижимаясь друг к другу потными телами. Я парила. Мое тело было наполнено приятной, тягучей истомой. Мне казалось, что сейчас он обнимет меня, поцелует в висок, расскажет, что значат эти татуировки на его ребрах. То, чего я так долго ждала.

Но Игорь резко вышел из меня. Прохладный воздух коснулся моей разгоряченной, влажной кожи, заставив вздрогнуть. Он стянул презерватив и выкинул его в мусорное ведро.

Его движения были четкими, собранными. Он подошел к креслу, накинул рубашку, и татуировки исчезли под черным хлопком. Спрятались от меня. Он начал методично застегивать пуговицы.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как внутри что-то предательски надламывается. Распахнув губы, я хотела что-то сказать, но он уже смотрел в свой телефон.

Экран осветил его жесткое, спокойное лицо. Он даже не посмотрел на меня, когда произнес деловым тоном:

– Завтра в это же время. Спина еще болит.

Глава 10

Полина

Я стою у плиты и помешиваю омлет деревянной лопаткой.

Сковородка тихо шипит, от нее поднимается легкий пар, вкусно пахнет яйцами и укропом, который мама попросила добавить в завтрак.

Вчерашний вечер крутится у меня в голове, как заезженная пластинка, и я не могу избавиться от воспоминаний, как ни стараюсь.

Его сильные руки на моей талии, губы, кусающие мою кожу… а как он смотрел на меня?.. Темным, голодным, почти звериным взглядом, от которого у меня внутри все сжималось в тугой сладкий узел.

Это был самый лучший секс в моей жизни. И самый крышесносный оргазм… тот самый, про который пишут в книгах, о котором мечтают подруги и от которого забывают собственное имя.

Хотя, если быть честной, сравнивать мне особо не с чем. Было два парня в универе, оба неловкие, оба быстро отстрелялись и «ну как, нормально?» после.

Но я знаю точно. Лучше у меня уже не будет никогда.

Я выключаю плиту, снимаю сковородку. Выкладываю омлет на тарелку – две порции, маме побольше, мне поменьше, потому что я все равно особо не люблю завтракать.

Ставлю тарелки на стол, раскладываю приборы, наливаю в чашки свежезаваренный чай. Маме любит чабрецом и лимоном, я – черный, без сахара.

Делаю всё на автомате. Голова занята другим.

– Полинка, – мама сидит за столом в своем новом розовом халате, который ей подарил Виталик на это восьмое марта, и внимательно смотрит на меня.– Ты чего такая задумчивая?

Я оборачиваюсь и понимаю, что, наверное, уже минут пять стою у окна и смотрю в одну точку.

– Всё нормально, мам, – плюхаюсь на стул. – Просто задумалась.

– О чём?

– Об учебе, о чем же еще, – беру кружку с горячим чаем в руки и начинаю дуть. – Научник сегодня просил зайти, надо детали диплома уточнить.

– А-а, – мама кивает. – Ты у меня умница. Все получится, не переживай.

Она улыбается, и от этой улыбки у неё морщинки у глаз собираются в лучики, румянец на щеках становится ярче, и как она, сама того не замечая, поправляет на шее тонкую золотую цепочку – папин подарок, который она не решается выкинуть. Говорит, золото не виновато, что ее муж оказался мудаком.

Рациональная часть меня понимает, что такой счастливой ее делает Виталик. Пусть с его клетчатыми рубашками, скучными рассказами про логистику, и бесячей синей зубной щёткой в мамином стакане.

Я хотела рассказать ей про то, что ее ухажер намекнул мне съехать. Но, наверное, буду молчать.

Ее счастье дороже моего задетого эго.

– Ешь, мам, пока горячее.

Мы едим молча. Мама рассказывает про то, что Виталик вчера починил кран на кухне, который капал уже полгода. И про то, что он обещал на выходных привезти её на дачу. Я киваю, жую омлет и пью чай, который обжигает язык, и думаю об Игоре.

Всю сегодняшнюю ночь я опять не спала.

Я лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала, как за окном воет ветер, и прокручивала в голове каждую секунду вчерашнего вечера. Терзала себя, мучила. Раз за разом возвращалась к одному и тому же вопросу: что это было? Что это значит? Что будет дальше?

Я не наивная дура, и в голове у меня не вата. Я отлично понимаю, что для него я – способ сбросить напряжение между деловыми встречами. Одна из многих девушек, которые приходят и уходят. Тёплое тело на кожаном диване. Разрядка.

А для меня… Для меня это гораздо больше.

Это как голодному дать кусок хлеба. Ты думаешь – накормил, всё, больше не нужно, а он теперь будет просить каждый день. И каждый день будет голоднее, чем вчера.

Я теперь вряд ли я смогу от него отказаться. Пока он будет брать часть меня, я молча буду давать, ничего не требуя взамен. Ни обещаний, ни будущего. Потому что то, что у нас есть – это лучше, чем смотреть на него издалека.

И я знаю, чем это кончится. Рано или поздно, это закончится. Он найдёт другую, или устанет от меня. И тогда от меня ничего не останется. Я буду собирать себя по кусочкам.

Но сейчас...

Сейчас моё желание быть с ним сильнее инстинкта самосохранения.

Мама убегает собираться на работу, я убираю со стола, мою тарелки, и иду в свою комнату собираться на учебу.

В универе я как в тумане.

Сижу на лекции по биомеханике, записываю, киваю, даже задаю вопрос преподавателю, и всё это параллельно, где-то на периферии сознания мелькает образ Игоря. После второй лекций бегу к научному руководителю – Марине Осиповне, женщине лет пятидесяти, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом, которая взяла меня на диплом, потому что я прилежная, и ругает, потому что я всё время опаздываю с правками в обзоре литературы.

В «Титан» я приезжаю к четырем. Переодеваюсь в раздевалке, завязываю волосы в тугой пучок – бесполезно, две пружинки тут же выбиваются у висков, и иду в зал.

…

Я смотрю на часы – 21:27. До закрытия осталось полчаса, и в зале практически никого нет. Два мужика у силовой рамы, один дежурный тренер у ресепшена – и я, решившая завершить день легкой тренировкой.

Сегодня за всю смену было лишь три клиента. Среда у меня всегда разгрузочная. Остальное время между тренировками я листала новостную ленту в соц сетях, проверяла расписание, болтала с коллегами. А еще я ждала сообщения, звонка, хоть какого-то знака…

8
{"b":"982687","o":1}