Литмир - Электронная Библиотека

Врач наконец отрывается от экрана. Смотрит на меня поверх очков. Без осуждения, но и без сочувствия. Просто рабочая рутина. Очередная дурочка.

– Паспорт, полис есть?

– Есть. – Я тяну дрожащие руки в сумку, роняю помаду, слышу, как она катится по линолеуму. Собираю, кладу на стол.

Я не хочу этого делать.

Мысль пульсирует в висках, но я загоняю ее обратно, подальше.

Я не хочу! Боже, как я не хочу! Но у меня нет выбора. Моя реальность – это когда ты одна, с ребенком на шее, пока мама донашивает своего. Это когда отец твоего ребенка женится на другой и даже не смотрит в твою сторону. Я не потяну. Я сломаюсь.

– Ложитесь на кушетку, задирайте кофту, приспускайте штаны. Сначала посмотрим, исключим внематочную, подтвердим срок.

Я ложусь на кушетку. Врач выдавливает на датчик прозрачный гель. Я вздрагиваю, когда он касается моего голого живота.

– Расслабьтесь. Дышите ровно.

На экране загорается зернистое, черно-белое изображение. Врач молчит, водит датчиком, давит сильнее. Я смотрю в потолок, считая трещинки на побелке. Раз, два, три. Сейчас она скажет «записываю вас на четверг», и все закончится. Я выйду отсюда, сяду в машину, и мы поедем домой.

– Срок небольшой, – наконец говорит врач. Голос у нее сухой, деловой. – Три недели, может, чуть больше. Плодное яйцо в матке есть. Беременность маточная.

Я выдыхаю. Слава богу. Хоть одна проблема снялась.

– Да, я поняла. Когда можно…

– Подождите, – перебивает она.

Ее брови сдвигаются. Она придвигается ближе к экрану, меняет настройки, водит датчиком медленнее, почти нежно, но от этого мне становится не по себе.

– Девушка, вы раньше у гинеколога наблюдались? Сдавали гормоны? На УЗИ по-женски ходили?

Я моргаю, не понимая, к чему она клонит.

– Ну… раз в год для галочки. У меня спорт, нагрузки. Цикл был ровный. А что?

Врач убирает датчик, вытирает его салфеткой. Поворачивается ко мне. В ее глазах больше нет скуки.

– Яичники уменьшены в размерах. Объем критически мал. Фолликулов нет, или… вот, смотрите, единичные, антральные. Эндометрий тонкий, для такого срока он должен быть пышным, а у вас он еле нарос.

Она делает паузу, и в тишине кабинета я слышу, как гудит лампа под потолком.

– Предварительный диагноз: преждевременная недостаточность яичников. Синдром истощения.

Я сижу и тупо смотрю на нее. Слова есть, они русские, я их слышу, но они не складываются в смысл.

– Что… что это значит? – шепчу я. – Я не понимаю.

– Это значит, Полина, – врач впервые называет меня по имени, глядя в паспорт, – что ваш яичниковый резерв истощен. У вас ранний, или, точнее, преждевременный климакс. Функция яичников угасает.

Я резко сажусь на кушетке, забыв про все. Начинаю лихорадочно вытирать гель полотенцем, натягивать джинсы. Руки не слушаются, молния заедает.

– Как угасает? Мне двадцать три! Я спортсменка! У меня все впереди! Вы ошиблись!

– Садитесь, не дергайтесь, – строго, но без злобы говорит она. – Я не ошиблась. Картина на экране более чем красноречива. Вам нужно будет сдать кровь на ФСГ, эстрадиол, АМГ. Но я почти не сомневаюсь.

Я застываю, держа джинсы наполовину застегнутыми. Воздух в легких заканчивается.

– То есть… я не смогу…

– Вы практически не сможете, – поправляет она меня, и от этого «практически» мне хочется выть. – Шансы на естественное зачатие при таком диагнозе стремятся к нулю. Это… это, к сожалению, бесплодие, Полина.

Мир качается. Стены кабинета, плакаты на стене про грудное вскармливание, стол с инструментами – все плывет перед глазами. Я хватаюсь за край кушетки, чтобы не упасть.

– Но… – шепчу рвано. – Но я же сейчас беременна.

– Беременность при таком диагнозе иногда наступает. Это, можно сказать, лебединая песня яичника. Последняя вспышка. Случайность, которая требует колоссальных усилий природы.

Она делает паузу, и я уже знаю, что она скажет.

– Если вы сейчас прервете эту беременность, – тихо, но предельно четко произносит врач, – вы больше никогда не забеременеете. Никогда. Это будет ваш единственный и последний ребенок. Вы понимаете, что делаете?

Я сижу на кушетке, в нелепо расстегнутых джинсах, и смотрю на черный экран УЗИ-аппарата.

Там, в этой черно-белой каше, в темноте моего тела, крошечное, слепое, еще не сформировавшееся чудо.

Разве я имею право избавиться от этого, как выразился врач, “колоссального усилия природы”?..

25
{"b":"982687","o":1}