Игорь отворачивается и открывает дверь в свой кабинет. Я делаю шаг вперёд, потом ещё один и захожу.
Я замираю на пороге и даю себе вольность внимательно рассмотреть окружающую обстановку.
Просторное помещение с панорамными окнами, через которые виден город. Но шторы полуприкрыты, и свет падает мягкий, приглушенный. Стены темно-серые, почти графитовые. Никаких картин, никаких украшений. Только одна фотография на стене – черно-белая, в простой рамке. Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть.
Это он в юности, лет семнадцать. Стоит на пьедестале, на груди – медаль. Лицо сосредоточенное, гордое, но в глазах упрямство. Кажется, это фотография с какого-то турнира по единоборствам.
Я невольно усмехаюсь про себя. Вот оно откуда – это тело. Вот почему его плечи такие широкие, а мышцы – рельефные. Его шикарное тело выковано годами изнурительных тренировок.
Посреди комнаты – массивный стол из темного дерева. Никаких бумаг, никаких мелочей. Только ноутбук, графин с водой и один стакан. У стены – кожаный диван. Тёмно-коричневый, потертый в некоторых местах. На полу темный ковер, с коротким ворсом.
Никаких растений, сувениров, никаких личных вещей. Только он и его работа. Это кабинет человека, который живёт для дела.
Игорь обходит меня, подходит к столу и поворачивается спиной. Смотрит в телефон, сдвинув брови к переносице, а я так и замираю на пороге, не решаясь сделать ни шагу.
– Закрой дверь, – говорит он, не поднимая глаз от экрана телефона.
От его приказа внутри все трепещет. Эта просьба звучит так… интимно. И я подчиняюсь. Руки уже тянутся к ручке, прежде чем я успеваю все тщательно подумать.
Щелчок замка в мертвой тишине бьет по ушам. Игорь швыряет телефон на стол, поворачивается ко мне, и прожигает тяжёлым взглядом.
– Подойди.
Одно слово, и у меня подкашиваются колени. Я дергаю горлом, пытаясь проглотить набухший ком, и делаю шаг, потом ещё один. Замираю в метре от него.
– Приступим.
Одним плавным движением он стягивает футболку.
Глава 8
Полина
Я забываю, как дышать.
Передо мной – рельефная грудь, мощные плечи и живот, покрытые татуировками, каждая из которых рассказывает свою историю. Крупная темная композиция на левой стороне груди уходит под ключицу, будто он носит там что-то тяжёлое и личное, чего не показывает чужим. Узкая полоса на шее, мелкие плотные символы на запястьях, крошечная точка на костяшках правой руки – всё это создаёт картину, которую я хочу разглядывать часами.
Свет из-за полуприкрытой шторы ложится ему на плечо, на ключицу, и татуировки становятся не рисунком, а чем-то живым, дышащим вместе с ним.
Где-то под рёбрами разливается тяжелое, липкое, и такое сладкое тепло. И я с ужасом понимаю: это не волнение. Это желание. Постыдное, неконтролируемое, почти животное желание почувствовать это тело на себе… желание, которому плевать на рамки "подчиненная – начальник".
Игорь если и замечает мой взгляд, то никак его не комментирует.
– Встаньте спиной ко мне, – в горле пересохло так, что хочется сделать глоток воды. – Ноги на ширине плеч. Руки свободно.
Он делает, как я прошу. Слуха касается гул кондиционера где-то в углу, шум проезжающей машины за окном, но всё это кажется таким далеким и неважным, потому что есть только он и я в этой комнате.
– Медленно наклонитесь вперед. Руки к полу.
Он наклоняется, и его широкая спина вытягивается. Я вижу, как напрягаются мышцы под кожей, как двигаются лопатки, как каждый позвонок проступает под тонким слоем загорелой кожи.
Я сглатываю. Руки трясутся, черт возьми!..
Мои пальцы ложатся ему на спину, и внутри меня всё взрывается, как будто кто-то поднес спичку к бензину, который я тщетно пыталась залить водой всю ночь.
После вчерашнего сеанса меня штормило до самого утра, я ворочалась в кровати, то натягивая одеяло до подбородка, то откидывая его, потому что мне было жарко, хотя в комнате работала сплит-система.
Мне снился Игорь. В самых откровенных снах.
Утром я пыталась взять себя в руки и повторяла как мантру: я профессионал и не могу предстать перед боссом размазней.
И вот теперь, когда мои ладони лежат на его горячей, чуть влажной от пота спине – все мои планы рушатся, как карточный домик.
Все к черту.
Я – сплошной оголенный комок нервов, которого коротит каждый раз, когда я прикасаюсь к Игорю, и я уже не помню, зачем я пришла.
С чего я вообще решила, что смогу нормально проводить с ним личные сеансы? Нужно было отказаться сразу же, как мне написала Оливия.
Я тяну носом воздух и даю себе мысленную пощечину.
– Здесь? – я нажимаю чуть сильнее, в точку между правой лопаткой и позвоночником. Ощущаю, как под моими пальцами напрягается твёрдая, как камень мышца.
– Да, – хрипло.
Внизу живота тяжелеет.
– Больно?
– Терпимо.
– Не надо терпеть. Говорите, если больно. Мне нужно понимать, куда не нужно давить.
Он выпрямляется, поворачивая голову. Я вижу его профиль: волевой подбородок с темной щетиной, скула, нос с небольшой горбинкой, которую я узнала бы из тысячи.
– Можете сесть на диван? – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я сделаю вам массаж с элементами миофасциального релиза. Это поможет расслабить спазм и вернуть подвижность мышцам.
Игорь идет к дивану, садится на его край и поворачивается ко мне спиной. Я встаю позади него. В этот момент упрямые кудри, которые я так старательно затягивала в пучок утром, снова вырываются на свободу и падают мне на лицо.
Я тяну руку, чтобы убрать их за ухо, и в эту самую секунду, когда мои пальцы касаются лица, рецепторы носа щекочет тяжёлый аромат пота, вперемешанный с ментоловой свежестью геля для душа, который он, наверное, использовал перед тем, как прийти сюда.
Этот коктейль накрывает меня, как волна. Вызывает головокружение, от которого подкашиваются колени. Сердце, ломящееся в рёбрах, взрывает пульс
Я понимаю: запах Игоря отпечатался на коже моих пальцев.
Меня трясет, но я возвращаю руки на его спину, работая медленно, глубоко, по краю лопатки, и чувствую, как под пальцами распускается тугой мышечный спазм.
– Сколько ты в «Титане»? – спрашивает он вдруг.
Я вздрагиваю всем телом.
– Три года.
– С открытия?
– С открытия.
Игорь хмыкает и смотрит на меня через плечо.
– Я думал ты новенькая. Никогда тебя раньше не замечал.
Неудивительно. Я была для него одним из сотен лиц в форме клуба, которые мелькают в зале и тут же стираются из памяти. И оставалась бы серой тенью на периферии до сих пор, если бы не его спина.
– Я работаю в функциональном зале, на первом этаже.
Игорь молчит. Между нами повисает тишина, я продолжаю работать пальцами,
– А тебе сколько лет? – его хриплый голос разрезает тишину.
Я поднимаю глаза и смотрю на ежик его волос на затылке.
– Двадцать три.
– Учишься?
– Да. В магистратуре по спортивной медицине и реабилитации.
Почему он вдруг решил заговорить со мной? Да ещё и задаёт такие личные вопросы?
Хотя… это же обычная вежливость. Светская беседа. Так делают все нормальные люди, когда хотят заполнить тишину. Я стараюсь держать себя в узде и не списывать каждое его слово на личный интерес.
Он усмехается, и я слышу этот смех, низкий, хрипловатый, и он отдаётся где-то у меня в животе.
– Нам нужны такие специалисты, – говорит в сторону. – Высшее образование – это не обычные курсы, это полноценная профессиональная подготовка.
– Верно.
– Индивидуальные тоже ведешь?
– Веду, – киваю, хотя знаю, что он не увидит. – С дипломом реабилитолога можно брать клиентов после операций и с проблемами здоровья, от которых отказываются другие тренеры.
– Значит, ты у нас спасательница? – он оборачивается через плечо, и я ловлю эту его полуулыбку.
– Я просто люблю свою работу.
– Похвально.