Но я не могу. Бабушка и так волнуется. Ей семьдесят два, она живет одна, и я не хочу, чтобы она переживала.
– Да нет, бабуль, все нормально, – говорю я бодро. – Просто устала. На учебе завал, тренировок много.
– Ой, ты же у меня трудяга, – вздыхает бабушка. – Только не перерабатывай, ладно? Молодая еще, здоровье береги. Вот приедешь на выходных, я тебе отвар из трав заварю. От усталости помогает.
– Хорошо, бабуль, – говорю я, и на этот раз не вру. Я правда хочу приехать. Хочу сидеть на ее веранде, пить травяной отвар, смотреть, как дым идет из трубы соседского дома. По ее коту Зигфриду соскучилась. Хочу, чтобы она гладила меня по голове и рассказывала про козу соседки Марины.
– Ты только позвони заранее, а? – продолжает она. – Я пирог испеку. И курочку запеку. Ты же у меня худая стала, поди. Все на работе своей крутишься.
– Бабуль, я не худая, – улыбаюсь я. – Я тренер. У меня мышцы.
– Ой, какие там мышцы, – фыркает она. – Я тебя в детстве помню. Ты у меня костлявая была. Вот приедешь, откормлю.
Мы болтаем еще минут десять. Бабушка рассказывает, что в "Ключах" тоже выпал первый снег. Что крыша протекает, надо мастера искать. Что кошка соседская опять котята принесла, и бабушка думает, кого забрать. Что она научилась пользоваться смартфоном и теперь может мне фотографии слать.
Я слушаю ее голос, и мне становится тепло.
– Ладно, бабуль, я побежала, – говорю я наконец. – Мерзну.
– Иди, иди, солнышко, – говорит она. – Только аккуратно, лед же. Не падай.
– Хорошо, бабуль. Я позвоню насчет выходных.
– Жду, – говорит она. – Люблю тебя, Полинчик.
– И я тебя, бабуль.
Я бегу на учебу, отсиживаю три пары: две лекции и сдаю модуль по патофизиологии спортивных травм и выезжаю в “Титан”.
Коридор второго этажа гудит, как улей. Тренеры спешат к залу совещаний. Я прижимаю к груди планшет с докладом и протискиваюсь мимо группы клиентов, которые не могут решить, какой абонемент им выбрать.
Зал совещаний находится в конце коридора, за стеклянной дверью с матовым стеклом. Возле нее стоит Ланская и разговаривает с Кириллом.
Я подхожу к ней.
– Оливия Андреевна, добрый день, – подхожу к ним. – Можно вас на секунду?
Кирилл кивает мне, приветствуя, и проходит в зал совещаний к остальным сотрудникам. Она поворачивается медленно, как королева, которой доложили о присутствии простолюдинки. Уголки ее губ приподнимаются в вежливой, но холодной улыбке.
– Полина, – кивает она. – Что случилось?
– Завтра, в пятницу, у меня групповая в шесть вечера, – говорю я, стараясь не смотреть на ее идеально уложенные волосы. – Я хотела отправиться. Мне нужно уехать к бабушке на выходные, а последняя электричка... ну, вы понимаете.
Оливия смотрит на меня, не моргая.
– Понимаю, – говорит она наконец. – Но, к сожалению, я не могу тебя отпустить. Завтра пятница, загрузка максимальная. Если ты уйдешь, кто будет вести? У нас и так нехватка тренеров.
Я сжимаю челюсти так, что скулы начинают болеть.
– Я уже нашла замену, – в моем голосе прорезается та самая сталь, которую я так старательно прячу. – Света согласилась. Она как раз хочет дополнительные часы, я с ней все обсудила. Она ведет силовую, ей не сложно подменить.
Оливия слегка приподнимает бровь. На ее лице – то самое выражение, которое я ненавижу больше всего на свете. Выражение снисходительного сомнения.
– Света? – протягивает она. – Та, которая в прошлом месяце опоздала на три тренировки подряд?
Я чувствую, как внутри закипает. Света опоздала один раз, и то потому, что у нее мать в реанимацию попала. Но Оливии, конечно, виднее. Ланская все знает лучше всех.
– Света надежная. Она просто... у нее были личные проблемы. Но сейчас все нормально.
Оливия улыбается шире. Эта улыбка не касается ее глаз.
– Полина, милая, – говорит она ласково. – Я ценю твою инициативу. Правда. Но правила – есть правила. Если мы начнем делать исключения для каждого, кто найдет себе замену, у нас начнется хаос. Ты же профессионал. Ты должна понимать.
Как же мне хочется врезать ей! Таким людям как она запрещено занимать управляющие должности!
Я шумно втягиваю воздух через нос, и еле себя сдерживаю.
– Оливия Андреевна, – говорю с напускным спокойствием. – Это всего одна тренировка. Я отрабатываю, я...
– Нет, Полина, – она качает головой, и ее локоны безупречно ложится на плечи. – Извини, но ответ – нет.
Я открываю рот, чтобы возразить… Но тут из-за угла появляется Игорь.
Мое сердце делает кульбит.
Он идет по коридору медленно, уверенно, как человек, который знает, что все пространство вокруг принадлежит ему. Белая рубашка идеально сидит на нее и контрастирует со смуглой кожей и темными татуировками, рукава закатаны до локтей, открывая сильные предплечья.
Он хмурый, как всегда. Его темные глаза сканируют коридор, и я чувствую, как его взгляд на секунду цепляется за меня. Только на секунду, но этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.
Оливия мгновенно выпрямляется. Ее холодная, снисходительная улыбка сменяется другой – теплой, почти вкрадчивой. Она поправляет воротник пиджака, откидывает прядь волос за ухо.
– Игорь Викторович, добрый вечер, – говорит она мягко, демонстрируя голливудскую улыбку. – Мы как раз...
Игорь не отвечает ей сразу. Он останавливается в нескольких шагах от нас и смотрит на меня.
Его лицо ничего не выражает, как и взгляд. Я так и не научилась читать его. Отвожу взгляд первой, утопая в смущении, вспоминая, как он брал меня в душе.
Игорь переводит взгляд на Оливию.
– Начинаем, – говорит он строго.
Оливия кивает, улыбается уже не так вкрадчиво, но все еще тепло.
– Да, конечно, Игорь Викторович. Все уже собрались.
Она отворачивается от меня, словно я перестала существовать. Открывает дверь в зал совещаний и жестом приглашает Игоря войти первым. Он проходим мимо меня, за ним следует Ланская, и только потом захожу я.
Единственным свободным место оказывается место рядом с Игорем по правую сторону, по левую же сидит Оливия, и она испепеляет меня взглядом, когда я опускаюсь на стул.
Начинается рапорт.
Первым докладывает Денис, специалист по рекламе и пиару. Он молод, энергичен, говорит быстро, тычет пальцем в презентацию на экране. "Таргет, охваты, конверсия, KPI...".
Потом докладывают два тренера – Артем и Вика. Дежурные доклады: посещаемость, жалобы клиентов, сломанная беговая дорожка в зале №3. Игорь слушает, не перебивая, его лицо каменное. Только изредка кивает.
– Оливия, – говорит он наконец.
Оливия встает, поправляет пиджак, улыбается. Интересно, к концу дня у нее болят мимические мышцы? Начинает доклад о клиентском сервисе, о новых стандартах общения, о жалобах, которые нужно превращать в возможности.
И в этот момент я чувствую тяжелое, обжигающее прикосновение. Чья-то большая рука ложится мне на колено под столом.
Глава 17
Полина
Я вздрагиваю так сильно, что чуть не роняю ручку. Сердце бросается на ребра и начинает биться с бешеной скоростью.
Пальцы Игоря медленно, лениво поглаживают ткань моих лосин чуть выше колена.
Медленно, боясь выдать себя, поднимаю глаза. Игорь смотрит прямо на Оливию. Его лицо каменное, взгляд сосредоточенный, он лишь слегка наклоняет голову, делая вид, что внимательно слушает ее доклад.
Я судорожно сглатываю и украдкой обвожу взглядом комнату. Антон что-то помечает в блокноте. Макс смотрит в телефон, спрятанный под столешницей. Внимание всех сотрудников приковано к презентации нашего администратора.
Никто не видит, что происходит в слепой зоне под массивным дубовым столом.
Пульс скачет то вверх, то вниз. Я хочу отодвинуться, но его рука вдруг сжимается, крепко фиксируя мое колено, не давая сбежать. А затем его ладонь скользит выше.
Ткань лосин тонкая, и я чувствую каждый миллиметр его пальцев. Они поднимаются по внутренней стороне бедра, обжигая кожу. Мое дыхание сбивается. Я украдкой смотрю на него снова – Игорь задает Оливии какой-то сухой, профессиональный вопрос, но его рука... его рука продолжает свое предательское восхождение.