Каролина ненавидит мужчин. Точнее, она ненавидела их, когда была «толстой». Тогда они обзывали её «коровой», «слоном в купальнике», «жирной коровой». Один парень даже снял видео, как она ест в столовой, и выложил в соцсети с подписью «Посмотрите, как жрёт эта бегемотиха». Каро тогда чуть не покончила с собой.
Но потом она пришла ко мне. И мы сделали из нее другую Каролину. Теперь она стоит на сцене и срывает аплодисменты, и посылает любого мужика, который пытается с ней флиртовать. А ухажеров у нее теперь достаточно.
– Так, отдыхаем минуту, потом идём на жим ногами, – говорю я, проверяя таймер на смарт-часах. – И не расслабляйся, у нас еще сорок минут ада.
– Ты садистка, Полька. Все как я люблю, – Каро подмигивает и идёт к тренажеру.
Я иду за ней, поправляя хвост. Несколько упрямых светлых кудрей уже выбились и щекочут шею. Я машинально заправляю их за ухо и поднимаю глаза.
И замираю.
Игорь.
Он на соседнем тренажере – делает жим лежа. На нём сегодня серая спортивная майка без рукавов, и я невольно задерживаю взгляд. Его руки покрыты татуировками: от запястий до плеч тянется сложная композиция: геометрические узоры, надписи на латыни, какие-то символы, которые я не могу разобрать.
Майка при каждом движении приподнимается, и я вижу, как татуировки расползаются выше – на грудь и на шею. Одна, кажется, уходит под ключицу, прямо к сердцу. Я не знаю, что там изображено, но мне всегда хочется узнать.
Он работает сосредоточенно, четко, без суеты. Штанга опускается, поднимается, опускается. При каждом движении мышцы напрягаются, и татуировки словно оживают… изгибаются, растягиваются, дышат вместе с ним.
Капля пота скатывается по его шее, исчезает в воротнике майки, и я ловлю себя на том, что слежу за ней, как загипнотизированная.
– Поль...
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Каро стоит в двух шагах от меня, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с той самой усмешкой, которая означает: «Ну всё, попалась».
– Что? – я чувствую, как красная волна приливает к щекам.
– Ты опять на него пялишься… – Каро кивает в сторону Игоря, даже не поворачивая головы. – Дорогая, ты меня конечно извини, но ты должна следить за моей техникой, а не за тем, как Сивцов жмёт штангу.
– Я следила, – бурчу я, отворачиваясь. – На секунду отвлеклась.
– Ага, конечно, – Каро подходит ближе и тихо, но настойчиво шепчет: – Полька, послушай меня. Ты уже третий год вздыхаешь по этому мужику. Ты смотришь на него, как голодная кошка на сметану. Ты, черт возьми, даже знаешь какой кофе он пьет.
Я молчу, пялюсь в стену. Жар ползет вверх по шее, пока не омывает смущением щеки.
– Раз ты так одержима этим мужиком, – Каро берёт меня за плечи и поворачивает к себе. – Признайся ему. Просто скажи: «Игорь, ты мне нравишься». И посмотри, что будет. Может, он ответит взаимностью. Может, ты ему тоже нравишься, просто он не знает, как подойти.
– Каро, ты несёшь чушь, – я пытаюсь отстраниться, но она держит крепко. – Где он, и где я. Ты серьёзно думаешь, что владелец сети фитнес-клубов, у которого любовь с Ланской и вокруг которого вьются модели и блогершы, посмотрит на обычного тренера?
– Во-первых, у него нет никакой любви с вашей Оливией, – Каро фыркает. – Это просто секс на одну ночь, зуб даю.
– Без зубов останешься, Каро…
Каролина прищуривается, и игнорируя мое замечание, продолжает:
– Во-вторых, плевать на статус. Ты красивая, умная, ты – профессионал в своем деле. Дипломированный! Это, извините, не онлайн-курсы! Ты лучше всех этих фитоняшек, которые вешаются на него ради денег.
Каролина притягивает меня к себе за локоть, наклоняется к самому уху и шепчет, словно мы делим государственный секрет:
– В-третьих, ты не «обычный» тренер, Полька…
Она отстраняется и хитро приподнимает бровь. Я отлично понимаю, что она имеет в виду. И от этого понимания меня снова бросает в жар.
Глава 3
Полина
– Каро, прекрати, – шепчу я, чувствуя, как предательски краснеют щёки.
– А что «прекрати»? – она ведет плечом и смотрит мне прямо в глаза. – Поль, давай начистоту. У вас с ним общая история. Ты ведь только из-за него пришла работать в “Титан”...
Я молчу. Потому что горло сжимает так, что невозможно вдохнуть.
Она права. Она знает нашу предысторию. Я рассказала ей про то лето полгода назад, после третьей бутылки вина на ее кухне, когда наконец не выдержала и разрыдалась.
Рассказала про мальчика с обгоревшими коленками, и про то, как спустя тринадцать лет увидела его фамилию на сайте «Титана» и поняла: это он. Тот самый.
Лицо Каролины начинает медленно расплываться, а я проваливаюсь в воспоминания.
…Лето пахло скошенной травой и нагретой на солнце земляникой. Мне было одиннадцать, и то лето я должна была провести у бабушки, в «Тихих Ключах».
Я до сих пор называю это место деревней – так оно осталось в памяти, маленьким и уютным, каким видят его глаза ребёнка. Хотя по факту это был обычный коттеджный поселок, со своими магазинчиками у остановки, старенькой парикмахерской и запахом свежего хлеба из пекарни по утрам.
Я была тем самым нелепым ребенком в больших очках, с вечно выбивающимися кудрями и царапинами на коленках, которые не успевали заживать.
А потом появился он.
Соседский мальчишка, которого бабушка отправила помочь мне донести тяжёлые сумки. Ему было четырнадцать, и он был весь – солнечный, шумный, с разбитой губой и хитрыми карими глазами. Он посмотрел на меня, прищурившись, и сказал:
– О, новые люди. Ну, привет, очкастая. Пойдем, покажу тебе, где у нас черешня самая сладкая.
И я пошла.
Мы провели вместе всё то бесконечное лето. Хотя, если быть честной, Игорь редко бывал один. С ним всегда была его сестра-двойняшка Лиза и ее подружка Варя, кажется… Лиза была его полной противоположностью: если он был шумным, вечно испачканным и дерзким, она оставалась тихой, аккуратной «хорошей девочкой» в чистых платьицах.
Был ещё старший брат, Марк. В свои семнадцать он уже жил в мире взрослых, целыми днями просиживал с учебниками, готовясь к отъезду за границу, и на нас, мелюзгу, почти не обращал внимания.
А самым младшим был крошечный Левушка. Ему тогда был всего год, и я видела его лишь мельком, в те редкие выходные, когда в «Тихие Ключи» наведывались родители. Но именно в те долгие будни, когда мы, дети, были предоставлены сами себе, Игорь и стал для меня всем.
Игорь научил меня лазить на самую высокую яблоню в саду – ту, до которой не доставала даже бабушка. Мы купались в реке до синевы на губах, жгли костёр у старого сарая, и он пёк мне картошку в золе, а потом смеялся, когда я обжигала пальцы.
А в конце августа родители увезли его в город. Я плакала тогда в подушку целую неделю. Я писала ему письма, которые бабушка так и не отправила.
Я ждала его следующее лето. И следующее за ним. Но Игорь так и не вернулся в «Ключи». Ни через год, ни через два, ни через три. А я обещала себе, что когда-нибудь я его найду.
И нашла. Спустя тринадцать лет. Только вот он… не узнал меня.
– Поль, ты меня слышишь? – Каро щелкает пальцами перед моим лицом, и я резко выныриваю из своих воспоминаний. – Я говорю, тебе нужно попробовать с ним хотя бы заговорить.
Настроение, как всегда, летит куда-то вниз. Потому что я снова вспомнила главную, самую больную деталь: Игорь так и не узнал меня. А я так и не нашла в себе смелости намекнуть ему, кто я.
Это чертовски больно. Но я давно научилась не зацикливаться – просто любить его со стороны, украдкой, как делают все трусихи.
– Все, Каро, хватит об этом, – обрываю я резко, и подруга сразу замолкает. Каролина слышит мрачные нотки в моем голосе, поэтому не начинает уговаривать дальше. – Пошли на ягодичный мост. Хватит болтать.
– Ладно, – Каро хлопает в ладоши и решительно разворачивается к тренажеру. – У нас через два месяца выход на сцену, и я не собираюсь проигрывать этой стерве из «Олимпа».