Она разворачивается и идёт к тренажеру, гордо вскинув голову.
Я поворачиваю голову в ту сторону, где недавно занимался Игорь. Он закончил подход и садится на скамью.
Боже, какой же он мужественный!.. Даже красный, потный, с вздувшимися венами на руках – он всё равно красив, как чёртов греческий бог. Внутри всё трепещет, а внизу живота разливается сладкая, тяжёлая волна.
Игорь берет бутылку воды, пьёт, и на секунду, всего на одну секунду, его взгляд скользит по залу. И останавливается на мне.
Моё сердце пропускает удар.
Но потом его взгляд скользит дальше, и он смотрит на часы. Встает, вытирает лицо полотенцем и идёт в сторону раздевалки.
Он не увидел меня. Снова.
Глава 4
Полина
Я провожаю Каро домой и продолжаю работу. Групповая тренировка проходит на одном дыхании. Я показываю, объясняю, поправляю технику. Моя стихия. Моя территория.
Потом – индивидуальная тренировка с Еленой Викторовной, клиенткой после эндопротезирования коленного сустава. Мы работаем медленно, аккуратно, я слежу за каждым ее движением. Через час она уходит, довольная, с лёгкой походкой, которую мы вместе восстанавливали полгода.
Я иду в раздевалку, чтобы переодеться после окончания смены, и в этот момент вибрирует телефон.
На экране имя нашей администраторши.
Я хмурюсь. Мы с Оливией общаемся только по рабочим вопросам, и то редко. Я нажимаю «ответить».
– Да?
– Полина, поднимись ко мне в кабинет, – голос Оливии сухой, без единой лишней эмоции. – Срочно.
– Что случилось?
– Поднимись, – повторяет она и сбрасывает вызов.
Я стою, сжимая телефон в руке. Сердце почему-то начинает колотиться быстрее. Звучит устрашающе. Может, кто-то из клиентов пожаловался? Может, я что-то нарушила? Я быстро проверяю в голове расписание – всё чисто. Тогда зачем?
Поднимаюсь на второй этаж, где находятся кабинеты руководства. Стучу в дверь Оливии.
– Войдите, – доносится ее голос.
Я толкаю дверь, и мое сердце проваливается куда-то в район пяток.
Он здесь!..
Игорь сидит на диване без футболки, в одних чёрных спортивных шортах. Его спина обнажена, и я вижу всё: широкие плечи, рельефные мышцы, тёмные линии татуировок, которые расползаются по всей спине – от плеч до поясницы. Крупная композиция на левой лопатке, графичные узоры на правой, узкая полоса, уходящая к шее.
Он морщится. Оливия стоит сзади и мнет ему спину. Её идеально наманикюренные пальцы надавливают на мышцы, но Игорь от каждого её движения только сильнее сжимает челюсти.
Он даже не смотрит на меня. Смотрит в телефон, что-то печатает, и от каждого движения Оливии его лицо искажается от боли.
– Полина, заходи, – Оливия наконец поднимает глаза и машет рукой. – Ты же разбираешься в реабилитологии? У нашего Игоря Викторовича, кажется, мышца растянулась. Я пытаюсь размять, но он говорит, что только хуже.
Игорь не поднимает глаз. Он продолжает печатать, и я замечаю, как напряжена его шея и мышцы ходят под исчерченной татуировками загорелой кожей.
– Подойди, посмотри, – Оливия отступает на шаг и жестом подзывает меня. – Может, ты поможешь.
Я делаю шаг вперёд, потом ещё один. Моё сердце колотится так громко, что кровь начинает стучать в висках. Я подхожу к дивану сзади, и теперь я стою прямо над ним.
Видеть его спину вблизи – это слишком для меня. Просто взрыв чувств. Я вижу каждую мышцу, каждый изгиб, каждую татуировку. Капля пота медленно скатывается по его позвоночнику и исчезает в поясе шорт.
Я сглатываю и заставляю себя сосредоточиться.
– Игорь Викторович, – мой голос звучит удивительно ровно. – Можете наклонить голову вперед? Медленно.
Он не отвечает сразу. Потом, не поднимая глаз от телефона, медленно наклоняет голову.
– Теперь поднимите правую руку в сторону. До уровня плеча.
Он поднимает руку, и я вижу, как на его лице проступает гримаса боли. Рука дрожит на уровне сорока пяти градусов.
– Хватит, – он наконец откладывает телефон и поворачивает голову. Впервые за всё время он смотрит на меня. Его взгляд скользит по моему лицу, и я не вижу ни капли узнавания в его глазах. – Больно здесь, – он указывает на область между правой лопаткой и позвоночником.
Я киваю и осторожно кладу пальцы на его спину.
Мои пальцы касаются его кожи, и внутри меня всё взрывается. Его кожа горячая, влажная от пота, мышцы напряжены, как стальные канаты. Я чувствую, как под моими пальцами пульсирует его сердце, как дрожат его мышцы.
Я закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями. Потом начинаю аккуратно прощупывать мышцы.
– Ромбовидная мышца, – говорю я тихо. – И частично трапециевидная. Вы, наверное, делали становую тягу с неправильной техникой? Или резко дернули спину?
Он молчит. Потом тихо говорит:
– Становую. С большим весом.
– Понятно, – я продолжаю прощупывать. – Мышца в спазме. Нужно расслабить. Оливия Андреевна, у вас есть массажный мяч? Или ролик?
– В шкафу, в правом ящике, – Оливия открывает шкаф и достает черный массажный мяч с шипами. – Вот. Только, Полина, ты уверена, что это поможет? Может, лучше просто размять руками? А вдруг ты сделаешь хуже? Я очень переживаю.
Я сжимаю челюсти.
– Я знаю, что делаю. – Я поворачиваюсь к Игорю. – Игорь Викторович, вам нужно лечь на спину. Я подложу мяч под больную точку, а вы будете аккуратно давить на него весом тела. Это поможет расслабить спазм.
– Ой, а может, я помогу? – Оливия делает шаг вперёд, её идеально маникюр блестит в свете лампы. – Я могу подержать мяч, пока он давит. Вдвоем будет удобнее.
– Не нужно, – говорю я ровно. – Это техника миофасциального релиза. Он сам будет давить весом тела. Мне нужно только правильно подложить мяч.
Оливия фыркает, но отступает.
– Ну, как скажешь, – она скрещивает руки на груди и смотрит на меня с усмешкой.
Игорь поворачивает голову и смотрит на меня. Впервые за всё время он смотрит мне в глаза. Его взгляд тяжелый, оценивающий.
– А ты кто? – спрашивает он невзначай, как будто только сейчас заметил моё существование. – Я тебя раньше не видел.
Глава 5
Полина
Моё сердце пропускает удар. Это ранит сильнее, чем я предполагала. Но я из всех продолжаю держать лицо.
– Полина, – говорю я тихо. – Полина Самарина. Я тренер в функциональном зале.
– Полина, – он повторяет моё имя, как будто пробует его на вкус. – Ладно, Полина. Делай, что нужно.
Я киваю и помогаю ему лечь на спину. Боже, какое же у него тело! Широкие плечи, узкая талия, каждая мышца – как выточенная скульптором. И при этом он сжимает челюсти от боли, и эта сила вдруг становятся уязвимой.
Я подкладываю мяч под правую лопатку, точно в точку спазма.
– Теперь медленно давите на мяч спиной, – говорю я. – Не резко, медленно. И дышите. Глубокий вдох, и на выдохе давите сильнее.
Он начинает давить. Я вижу, как на его лице проступает гримаса боли, но он не останавливается.
– Отлично, – говорю я. – Теперь задержитесь в этой точке на тридцать секунд. И дышите.
Оливия вздыхает и начинает ходить по кабинету. Её каблуки цокают по паркету, и этот звук раздражает меня до дрожи.
– Игорь Викторович, вам не больно? – она вдруг останавливается рядом с диваном и наклоняется к нему. – Может, сделать перерыв? Я принесу вам воды.
– Мне нормально, – он говорит сквозь зубы. – Угомонись, Оливия.
Игорь закрывает глаза, и я наконец позволяю себе то, что запрещала все эти три года – смотреть на него открыто.
Волевой подбородок, который сейчас чуть расслаблен, но всё равно выдаёт в нём упрямого человека. Темная, нарочитая щетина, которая ложится вдоль скул ровной тенью. Прямой нос, с той самой небольшой горбинкой, которая делает его лицо таким… настоящим, не глянцевым. Ресницы чуть подрагивают, видимо, ему всё ещё больно, но он держится.
Я стою рядом и смотрю, и не могу отвести взгляд. Моё маленькое воровство.