– Кто мы друг для друга, Игорь? – мой голос дрожит, но я продолжаю. – Скажи мне. Кто я для тебя?
Он медленно выпрямляется, поправляет рубашку. Движения резкие, злые.
– Не начинай, Полина.
– Я не начинаю, – я сглатываю ком в горле. – Мне нужна конкретика. Я не хочу больше... вот этого. Я не хочу быть девушкой для разрядки.
Его челюсть сжимается. Я вижу, как ходуном ходит желвак на щеке. Он злится. Я еще никогда не видела его агрессивным, он всегда сдержан и равнодушен. И эта его злость пугает меня до дрожи в коленях, но я не отступаю. Не могу отступить, когда я, наконец, набралась смелости и задал ему этот вопрос.
– Полина, – голос звучит предупреждающе. – Ты сама знаешь, как у нас устроено. Тебе это нравилось. Тебе этонравится. – Он делает шаг ко мне, и я отступаю. – Мы взрослые люди. Секс для снятия стресса. Удобно, честно, без соплей. Я думал, тебя это устраивает.
– Меня это не устраивает, – шепчу я, и слезы, которых я так боялась, предательски подступают к глазам. – Меня этоникогдане устраивало. Я просто... я ждала. Потому что думала, что... что из этого что-то вырастет.
Он снова усмехается скептической, убийственной усмешкой.
– Вырастет. Во что, Полина? В семью? В брак? В кольца и детей? – он качает головой, и в его голосе прорезается что-то похожее на жалость. И это жалость ранит сильнее всего. – Послушай меня очень внимательно. Не смей влюбляться в меня и строить иллюзии, Самарина. Это все портит.
Эти слова падают мне на грудь, как раскаленные угли. Как будто это выключатель, который можно щелкнуть!
Как будто я выбирала – просыпаться ночью с его именем на губах. Мое сердце… оно ведь само все решило за меня!
– Поздно, – выдыхаю я. И сама не узнаю свой голос. Тихий, надломленный, но странным образом. – Поздно, Игорь. Я люблю тебя уже три года. С того самого дня, как ты взял меня на работу.
От собственного признания сердце стремительно ухает вниз, и от его падение ухает в ушах. Вот я и призналась. И, на удивление, это далось проще, чем я думала.
Его лицо каменеет. В глазах – ничего, кроме холодного, оценивающего взгляда. Он впервые видит меня по-настоящему. И это картина ему не нравится.
– Три года, твою мать… – повторяет он смакуя. – Ты че несешь?.. Ты позволяла мне трахать тебя, зная, что я ничего не дам взамен?
– Я надеялась, – шепчу я, и первая слеза все-таки срывается, катится по щеке.– Я, дура, надеялась.
Он делает резкий шаг ко мне, хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Выкинь эту хуйню из головы, Полина, – его голос низкий и жесткий. – Слышишь? Немедленно. Ты себе все придумала. Я не буду твоим принцем. Я не буду играть в эти твои женские романы. Ты умная девочка, хороший специалист. Не губи свою карьеру из-за... из-за этой сентиментальной ерунды.
Моя любовь.. три года моей жизни, моего терпения и надежды – этоерунда.. Это то, что нужно выкинуть из головы, как старый, ненужный флакон из косметички.
Я смотрю на на его жесткое, красивое, такое родное лицо, и чувствую, как внутри что-то окончательно гаснет.
Мое тело все еще горит от его прикосновений. Между ног все еще пульсирует предательская, влажная тяжесть. Мое тело все еще хочет его до дрожи, до умопомрачения, до потери себя.
Но я заставлю себя отказаться от него. Так мое сердце будет целее.
Я осторожно, очень осторожно убираю его руку со своего подбородка. Наши пальцы на секунду соприкасаются, и меня пронзает такая острая, физическая боль, что я на мгновение перестаю дышать.
– Хорошо, Игорь Викторович, – говорю я. И удивляюсь, насколько ровным получается мой голос. – Я вас поняла и услышала.
Он смотрит на меня внимательно, прищурившись. Что-то в моем лице, видимо, его настораживает, но он не успевает это разглядеть. Я уже отступаю к двери.
– Вечером меня не будет, – добавляю я тихо, не оборачиваясь. – И никогда больше.
Глава 19
Игорь
Железо глухо звякнуло, когда я опустил гантели на стойку. Мышцы приятно горели, пот стекал по виску, но голова работала четко, несмотря на усталость. Я схватил полотенце, вытер лицо и снова обвел взглядом зал.
Привычка, черт бы ее побрал. Глаза сами искали эти нелепые, вьющиеся светлые кудри, которые постоянно лезли в глаза, когда она склонялась над тренажером. Искали ее суетливую, но такую чертовски слаженную фигуру.
Я нахмурился, делая глоток воды из бутылки. Стоп. Она сегодня не работает. В четверг у нее выходной. Я сам, сука, смотрел ее график вчера вечером, чтобы убедиться, что она не перерабатывает.
От мысли о Полине челюсть свело. Ее идиотское признания два дня назад выбило меня слаженной системы моей жизни. На немного, но выбило.
«Я люблю тебя уже три года». Блять!..
Мало того, что она устроила мне сцену прямо в зале совещаний, так теперь еще и в голове засела. Идеальная, удобная схема, где был только секс и никаких соплей, полетела к чертям. Она все испортила. Своими сопливыми надеждами, этой своей жалкой, женской привязанностью.
Я скрутил полотенце и направился к выходу из зала, но краем глаза уловил движение в стеклянном коридоре.
Оливия.
Она шла, прижав к груди планшет, и старательно смотрела в пол, пытаясь прошмыгнуть мимо стеклянных стен незамеченной. С момента того самого совещания прошло два дня, и с тех пор она ни разу не зашла ко мне в кабинет без крайней нужды. Избегает.
Я усмехнулся уголком рта. Правильно делает. Но сегодня она мне попалась.
Я толкнул дверь, и мой тяжелый шаг по ковровой дорожке заставил ее вздрогнуть. Она уже потянулась к ручке своего кабинета, но я оказался быстрее.
– Оливия.
Она замерла, медленно обернулась. На ее идеально накрашенном лице мелькнула паника, которую она тут же попыталась скрыть за дежурной улыбкой.
– Игорь Викторович! Я как раз… у меня отчет по…
Я не дал ей закончить. Шагнув вперед, я жестко, но без грубости взял ее за локоть, протолкнул в ее же кабинет и плотно закрыл за собой дверь.
– Отчет подождет, – отрезал я, не отпуская ее локоть и ведя ее к столу. – Садись.
Оливия растерялась, ее каблуки неуверенно стукнули по ламинату, и она опустилась на край стола, скрестив руки на груди. Защитная поза.
– Я не понимаю, Игорь Викторович, – начала она, глядя мне прямо в глаза, но зрачки предательски расширились. – Если дело в макетах, то я…
– Дело не в макетах, – я шагнул ближе, нависая над ней. Сбросил полотенце с плеча на стул, даже не глядя. – Дело в том, что ты, кажется, забыла, где твое место. Я посмотрел загрузку отдела за последнюю неделю. Полина закрывает твои дыры по VIP-клиентам. Ты спихнула на нее реабилитационную группу. Тебе не хотелось возиться с «проблемными» послеоперационниками?
Оливия моргнула, ее губы дрогнули. Она нервно провела ладонью по платью, разглаживая несуществующие складки.
– Игорь Викторович, это просто оптимизация процессов! Мы же команда, Полина такой ответственный специалист, она сама вызвалась…
– Не заливай, Оливия, – оборвал ее.
Уперся ладонями в столешницу по обе стороны от ее бедер, зажимая ее в ловушку. Она втянула голову в плечи. Ее пальцы теперь нервно крутили брошь на пиджаке.
– Слушай меня внимательно, – произнес я, глядя ей прямо в глаза. – Мне плевать, как ты выстраиваешь «процессы». Но если ты еще раз позволишь себе превысить полномочия и использовать Полину как бесплатную тягловую лошадь – ты понесешь ответственность. Это относится не только к Самариной, но и к любому другому рядовому тренеру. Я не позволю никому срывать рабочие сроки и выносить мозг моим сотрудникам. Ясно?
Оливия смотрела на меня. Ее грудь часто вздымалась. Я думал, она кивнет, согласится, как всегда, проглотит и будет дальше делать вид, что все в порядке. Но в ее глазах вдруг блеснул липкий огонек протеста.