Ленивый поток машин нёс Тахира на противоположную окраину города. После благоухающего чистотой центра в приоткрытую форточку задувал ветер то со смрадом разлившихся нечистот, то с запахом перепрелой листвы. Деловые и праздногуляющие прохожие сменились уставшими серыми фигурами. Как будто осень выметали из центра на периферию вместе с листьями и унылым настроением.
Варийск не был красивым городом. Его архитектура, застрявшая в индустриальном тупике прошлого века, замерла на стыке сурового бетонного конструктивизма и дореволюционного красного кирпича. Тахир въехал в частный сектор и припарковался у потёртого забора. Каждый раз, глядя на неказистый домишко Гора, он вспоминал свою собственную скромную квартиру, старый Кобальт и мысленно усмехался тому, как тагарские модификаты приноровились к маскировке. Словно осьминоги, они залегали на дно города, окрашивая в цвет окружающего пространства свои распластавшиеся щупальца.
Гор открыл ему дверь до того, как Тахир нажал на звонок. Скрытая в стенах видеокамера или собственные бионические сенсоры сразу выдавали гостя хозяину. Модификат показался ему непривычно серьёзным и встревоженным. Они коротко поздоровались, и Гор тщательно закрыл все замки. Внутри дом выглядел так же, как и снаружи — обшарпанные стены и кривая мебель. Тахир сразу расплатился и, усевшись на диван, быстро перетянул предплечье жгутом, распаковал шприц с инъекцией и ввёл себе в вену прозрачный биораствор. Он всегда это делал здесь, у Гора, чтобы меньше везти с собой.
— Они опять его улучшили, — отозвался Гор. — Только не знаю, как ты перенесёшь. Понаблюдай, скажешь потом. Если что не так, буду заказывать тебе предыдущую формулу. Они не сняли её с производства, оставили для первых поколений. Тесты показали, что некоторые не переносят эту. Но попробовать стоит.
— Понятно, — Тахир кинул шприц в ведро. — Что накрутили?
— Ну, нам с тобой самое главное, что они наконец-то обещают полностью избавить от старческих болячек.
— Посмотрим, — ответил Тахир.
Старческими болячками Гор назвал гериатрические синдромы, которые дико бесили Тахира: потерю мышечной массы, хрупкость костей, нарушение равновесия и ухудшение памяти. Перспективу деменции или недержания он вообще представлял с содроганием. Эта способность препарата восстанавливать увядающую человеческую плоть радовала его даже больше, чем поддержка имплантов. Раньше раствор был гораздо проще и в основном предотвращал отторжение механизмов. Сейчас же это был целый комплекс, направленный на сохранение здоровья и долголетия. Закон, так бесивший Захара Кожедуба и поломавший ему жизнь, несколько лет назад отменили. В Республике Трёх больше не действовало возрастное ограничение на профессиональную деятельность. И, наверное, можно было бы вернуться и продолжить оперировать. Только вот Захара больше не существовало. И месть Железной Ведьмы наверняка поставила бы точку не только в его карьере, но и в жизни. К тому же в Тагарии была Мира, и он уже давно прошёл черту, когда смог бы позволить себе оставить её.
Тахир никогда не распылялся в любви, дружбе и привязанности. Многие считали его бездушной машиной, но это было не так. Просто все его настройки по эмпатии всегда выливались концентратом на одного человека. Когда-то это была жена, потом внучка, а сейчас Мира. Возможно, это и было неправильно, но по-другому Тахир не умел.
Он пересмотрел антидепрессанты и анксиолитики, которые заказывал для Миры, и убрал в карман. Они были нужны гораздо реже, чем раньше, но Тахир предпочитал всегда держать запас — в Тагарии аналогичного состава с такой минимальной побочкой просто не выпускали. Всё это время Гор молча стоял напротив Тахира, не включая на стене проектор и не трепля языком. У Тахира появилось нехорошее предчувствие.
— Слушай, мы никогда не говорили на подобные темы, но что-то происходит, и я хочу понять, что, — сказал Гор, когда они полностью рассчитались.
Тахир лишь вопросительно взглянул.
— Ты же знаешь, что я имею дело, наверное, со всеми модификатами в Варийске, и, честно говоря, не только здесь. Обойдёмся без имён, но... В прошлом месяце двое из них исчезли. Мало того, что я потерял клиентов, меня в принципе это напрягло.
— Может, свалили куда. Двое не так уж и много.
— Да. Но вчера, когда пришли заказы, я всех обзванивал, и ещё двое не взяли трубку.
Гор кивнул на проводной дисковый телефон, чёрным пузатым брюхом развалившийся на комоде, — жалкий анахронизм, который пощадили неолуддиты.
— Позвони ещё раз.
— Я узвонился уже, — повысил голос Гор. — Ты не понимаешь. Они всегда отвечают. Как и ты. Всегда. Все знают дату.
Он походил по комнате и повернулся к Тахиру.
— Ладно, я тебе больше скажу. С одним из них я мог общаться без классических способов связи. Как по-твоему, я заказы делаю? У нас обоих вшиты датчики спутниковой связи. Он тоже молчит. И дело не в спутниках, я отправлял тестовый вызов, всё отлично проходит.
Тахир автоматически включил инфракрасный режим и обвёл взглядом помещение, но ничего подозрительного не заметил.
— Вот именно, — сказал Гор и так же покрутил головой.
Тахир не знал, есть ли у него ИК-режим или он использовал какой-то другой подходящий датчик, но, судя по всему, Гор проделал по смыслу нечто подобное.
— Кто-то или что-то куда-то девает таких, как мы, — добавил он.
— Есть предположения?
— Пока не особо. Я уверен, что кроме меня в городе нет тех, у кого есть список модификатов. А так как я знаю, что список я не сливал, то возникает вопрос: кто и откуда узнал про тех, кто исчез? И знают ли эти некто про других?
— Дерьмо какое-то, — нахмурился Тахир. — Может, переработку в Варийске затеяли?
— Я тоже подумал, но для кого? Если всех истребят, то смысл теряется.
— Отправят в Республику, — ответил Тахир, мысленно глядя на Катерину.
— Да ты представь, какой это геморрой. Оно тупо не стоит того.
— Ты же достаёшь нам всякое, — возразил Тахир.
— Во-первых, это другое. У меня коробки и упаковки. А здесь надо либо перевезти тела, живые или мёртвые, либо извлечённые импланты, которые требуют специального хранения и обслуживания и долго не лежат. А во-вторых, у меня такие каналы, по которым, поверь мне, такая тема не пройдёт.
— Что сложного кинуть человека в машину и живьём перевезти через границу?
— Какой ты простой. Но давай конкретнее: не человека, а модификата. И давай, попробуй, кинь и перевези. Но даже если у кого-то всё это на мази, почему не отвечает Батар?
Гор понял, что произнёс имя, которое не хотел говорить, и, сжав зубы, длинно и сочно выругался.
— Фургонщики занимаются нелегалами. Может, они? Парализатором вырубили, вот и не отвечает, — сказал Тахир.
— Так долго на парализаторе нельзя находиться, а ехать до границы неблизко.
— Ладно. Согласен, — нехотя признал Тахир.
Он понимал, что Гор прав, и Батар, если ещё жив, уже подал бы сигнал. А если нет, то довезти его импланты до Республики Трёх в целости и сохранности было попросту нереально. Но образ Катерины не выходил у него из головы.
— Какие могут быть ещё варианты? — спросил Тахир.
— Не знаю... Военные? Неужто?.. — помотал головой Гор.
— Да, сомнительно. Если бы могли, уже давно бы всё сделали.
— Либо кто-то им дал список модификатов.
Они замолчали. Ситуация складывалась более чем тревожная, и непонятно было, с какой стороны ждать опасности.
— Батар звонил мне где-то неделю назад... Сейчас скажу точно, — Гор замер, глядя в пустоту, и снова продолжил: — В субботу, в четыре двадцать семь, он сделал дозвон, но сбросил. Я не придал этому значения, но теперь этот звонок не выходит у меня из головы.
Они переглянулись, и Тахира вдруг пробрало. Они не стали озвучивать то, что оба думали.
— Где ты хранишь список? — спросил Тахир.
— Ну не на листочке уж, — фыркнул Гор. — Всё в голове. Я... как бы тебе сказать попроще, раньше работал с данными. У меня карта памяти и процессор, мама не горюй.