Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я покатал в руке свежую бутылку «Stag», чувствуя, как холод стекла успокаивает пальцы.

— Мне, в принципе, нравится Великая Дорога Сеятелей, — я постарался произнести последние слова с большой буквы. — В общих чертах. Если придумать, как выпустить ограниченную версию вашей франшизы… без фанатизма, без дури «экспансия или смерть», без выжимания последних капель гелия из Сатурна и Юпитера… может, и выйдет что-то дельное.

Лил подняла на меня округлившиеся глаза.

— Ты… на самом деле «тот, кто решит»! Я надеялась, но не верила…

— Случайно получилось, — я почему-то смутился и отвел взгляд.

Скрывать правду от жены — пусть даже временной избранной — теперь и глупо, и подло.

Пришло время вскрываться.

Я взял в руки спиннинг; проверил приманку и встал к борту.

— В общем, слушай…

… Ужинали мы в этот день подгоревшей пиццей.

Глава 16. Тропой неофита

Рассвет едва пробивался сквозь шторы, а Лил уже трясла меня за плечо, безжалостно выдергивая из самого вкусного утреннего сна.

— Эд, а может, тут, у вас, уже есть последователи Дороги Сеятелей?

В первый момент я отбросил идею как вздорную. Ну где Земля, а где Дорога?! Но жена никак не унималась. Пришлось отложить план наверстать так и не сделанное с вечера и плестись за «голосом» в холл.

Включил гарнитуру и бросил ее на кровать.

— Привет, Грамм. Мы тут вдвоем, сделай погромче.

— Доброе утро, — послушно отозвался искин.

— Слушай, у нас вопрос на миллион, — я нырнул обратно под комфортер, прижимаясь к теплому боку Лил. — Есть ли в наших кластерах последователи Сеятелей?

Ожидал чего угодно, однако Грамм сумел удивить:

— Проверяю… да, есть активные сообщества со схожими идеями. На сегодня веру в Сеятелей разделяет приблизительно три тысячи граждан. Прирост за последний месяц — около ста двадцати процентов. Основная причина: экспозиция «Прощальная выставка Тиля Оулмайра»

Лил взвизгнула, запустив острые коготки в мое плечо. Я же почувствовал, что медленно тупею.

— Где их искать? — выпалила Лил, опередив меня на полсекунды.

— Ближайшее активное отделение Общества Сеятелей — в Городе. Его курирует Жорж Чукалон.

— Набирай прямо сейчас, если он не спит! — Лил аж подпрыгнула на кровати, глаза сияют, как у ребенка в предвкушении подарка.

Договорились мы легко, почти мгновенно. Хотя вязкий налет прозелитизма в его словах изрядно меня покоробил — слишком уж горячо, слишком уверенно, как будто он уже заранее решил, что мы станем его новыми адептами. Надо же было заявить: «чем могу служить искателям истины»?

Берлога адептов Сеятелей больше всего напоминала карликовый подпольный музей, который кто-то забыл закрыть на ключ лет триста назад. Тесная комната, заваленная пожелтевшими папками, несколько шатких столов, пара стоек с фотографиями, которые с большой натяжкой соответствуют термину «экспозиция». Никакого, даже самого бледного намека на след геллянской Дороги Сеятелей здесь и близко не наблюдалось.

Зато с порога становилось ясно: Жоржа — обладателя совершенно дикой, стоящей дыбом шевелюры — в юности крепко покусал шарлатан фон Дэникен со своей «Колесницей богов». Иначе эту вулканическую энергию объяснить никак не получалось.

Поначалу я не мог понять, что именно он мне пытается «продать». Отрицать само существование Сеятелей после контакта с Геллой — клиническая глупость. Это самое простое и, честно говоря, единственно разумное объяснение нашей генетической одинаковости. Сеятели есть или когда-то были — как наблюдаемый факт.

Вопрос не в том, существуют ли они, а в том, кто они на самом деле.

А вот искать их следы, натягивая ассоциации четвертого порядка на трижды переснятые изображения каких-то завитушек древней письменности, резьбы по камню и прочих «загадочных элементов»… Можно, конечно. Это безвредно и порой забавно. Но зачем? Если долго всматриваться в разводы кофейной гущи — рано или поздно там обязательно проступит контур скафандра. Значить это будет ровно ничего.

Пока я пытался вывести Чукалона на разговор посерьезнее, чем популяризация очередного «сенсационного обрывка», и понять, есть ли вообще в основе их общества хоть какая-то значимая идея, Лил уже сдалась. Она молча отошла в сторону, присела на краешек стола и принялась лениво перелистывать папки, в которые, судя по всему, адепты сгребли абсолютно все, что когда-либо попадалось им под руку.

А вот я своего добился.

Жорж, похоже, решил, что вербовка удалась, и решил «дожимать». Он уже не просто говорил — он возвещал, голос дрожал от благоговейного восторга, глаза сияли, как у человека, который только что получил личное откровение.

— Эд, вы еще не видите всей полноты! Взгляните на линии Наска — это не рисунки для богов, это взлетно-посадочные полосы для их колесниц! Сеятели снизошли к нам, оставив эти знаки как завет для будущих поколений. А «астронавт» в Паленке? Это не жрец, это сам Посланник в скафандре, сидящий за пультом управления!

Он подскочил к одной из стоек, бережно провел ладонью по репродукции «батарейки из Багдада».

— Вот! Электрическая реликвия из древнего Междуречья! Они даровали нам знание огня и тока задолго до того, как мы научились добывать искру трением. А статуи с огромными глазами на острове Пасхи? Это глаза Сеятелей, которые наблюдают за нами из вечности, напоминая: мы — их дети, созданные по образу и подобию!

Я пытался вклиниться, но он уже вошел в транс — руки воздеты, голос набирает силу:

— Выставка Тиля Оулмайра — это последнее откровение перед великим возвращением! Те, кто примет правду, станут избранными. А те, кто отвернется… — он понизил голос до трагического шепота, — останутся во тьме, как заблудшие души, отвергшие свет.

— Жорж, — я все-таки протиснулся в короткую паузу, — мы прекрасно знаем, что они реальны. Но разве не проще принять, что это была научная экспедиция?

Он посмотрел на меня с такой жалостью, будто я только что признался, что верю в плоскую Землю.

— Научная экспедиция? Ох, Эд… Это слишком человеческое, слишком мелкое для них. Они — Создатели. Они вылепили нас из глины звезд, вдохнули в нас душу и разум. Каждый символ, каждая линия в пустыне — это их молитва, их завет человечеству. Вы просто еще не открыли сердце для полноты истины.

М-да.

Концепция Жоржа и компании оказалась предельно незамысловатой. Они тупо переклеили стикер «Господь Бог» на Сеятелей и продолжили молиться по старому доброму канону. Вместо бородатого старика на облаке — пришельцы с летающими тарелками. Вместо «Бог спасет» — «Сеятели вернутся… и спасут».

Итог «слегка» предсказуем: снова никто ничего не делает, все дружно ждут чуда. Хорошо хоть, мало адептов — Грамм бдит и мягко гасит приступы мессианства и прозелитизма.

На фоне такого эрзаца геллянская Великая Дорога Сеятелей выглядит на порядок более цельной и перспективной.

Чукалон все еще бубнил мне в ухо про «неоспоримые свидетельства» и «космический завет», когда я услышал сдавленный всхлип.

Резко обернулся:

— Лил?

Она не ответила. Только медленно подняла взгляд — в глазах тревожное сочетание: благоговение и что-то очень похожее на ужас.

Я метнулся к ней, заглянул через плечо.

Разворот старой папки. Древний топор с двумя лезвиями. На одном — четыре смутно знакомых символа.

Лил с трудом протянула руку и ткнула пальцем в фотографию:

— Дорога Сеятелей…

Несколько секунд я тупо смотрел на снимок, потом мозг включился. Это не возглас удивления и не краткая молитва вроде земного «Господи Иисусе». А совершенно буквально: на лезвии древнего топора крупно выбита надпись, которая читается именно так: «Дорога Сеятелей». Те самые символы, которые я много раз видел на плакатиках, развешанных по всему геллянскому космическому кораблю.

Одним движением выдернул лист из папки и сунул Лил:

— Пойдем. Держись за руку!

38
{"b":"982681","o":1}