Потом мы выбрались на бортик и долго лежали рядом, обнявшись, глядя, как над головой среди мерцающих звезд медленно ползут спутники связи.
Четыреста лет.
Лучший вечер во всей моей жизни.
Зачем что-то менять в раю?
Только одна мысль тихонько грызла изнутри: все произошедшее вряд ли случайно.
Грамм, хитрый старый засранец, вполне мог подобрать и аккуратно направить именно эту компанию именно в эту часть залива именно в этот вечер. И, скорее всего, так он и сделал.
Но обижаться на искин я даже не подумал.
Глава 5. Ближе к людям
Утро пришло тихо, без будильников и спешки. Ив спала рядом, свернувшись под тонким комфортером. Ровное беззаботное дыхание, волосы разметались по подушке. Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри все стягивается тугим узлом.
Ей, по всем приметам старого мира, никак не больше восемнадцати-двадцати. Смешливость, любопытство, доверчивость и легкость… такой была моя первая любовь, и, верно, таким был я. Но мы были школьниками! Ив же, если посчитать правильно, уже перевалило за тридцать: десять лет в универе, четырнадцать в школе. Благословенный рай, в котором можно так долго оставаться молодым!
Я осторожно высвободил руку из-под ее головы и встал, стараясь не разбудить.
— Куда? — сонно пробормотала Ив, не открывая глаз.
— Искупаюсь в океане. Хочу встретить солнце по-настоящему.
Она мгновенно проснулась, села в постели и улыбнулась той самой улыбкой, от которой вчера все внутри переворачивалось.
— Я с тобой. Подожди секунду!
Мы выбежали на пирс как были — без одежды, с разбега нырнули в прозрачную воду и помчались размашистым кролем по бухте, оставляя за собой пенные следы.
— Кто первый до рифа? — прокричала Ив, ее голос эхом разнесся над волнами.
Я не ответил, только прибавил темп. Но она была быстрее: молодая, тренированная, без груза веков в мышцах. Заметив, что безнадежно отстаю, применил запрещенный прием: ухватил девушку за ногу. Гонка превратилась в борьбу; ту самую, что с отчаянным визгом и показным бултыханием, но при этом — нежную, осторожную и быстро переходящую в поцелуи среди соленых брызг.
Том и Кейт встретили нас на пирсе, похоже, Ив перестаралась с криками. Наша нагота никого не смутила: слава Сатоши, отцы-основатели этого мира любили погорячее. Более того, ребята без заминки присоединились к нам и все же организовали «гонку до рифа». Я сумел обойти Кейт, но безнадежно отстал от Тома и Ив.
Пусть хоть один день будет таким! Без прошлого. Без будущего. Только сейчас.
Завтракали забытым на гриле крабами и соседским пирогом. Он, надо признать, оказался очень неплох. Потом Кейт с Томом свалили куда-то по своим делам; мы же с Ив завалились в кровать доделывать недоделанное в заливе.
Насытившись друг другом, мы вышли на пулдек и набросились на манго. Местные, кажется, собранные прямо во дворе — мелкие, волокнистые, но безумно сладкие и сочные. Кожура снимается руками: сдернул — выкусил с боков мякоть, остаток — под пальмы, как приманку для игуан. Не успели оглянуться, как сбежалось больше дюжины огромных ящериц: зеленые, важные, с гребнями на спинах. Они неуклюже толкались, дрались за кусочки, а мы хохотали, сидя в шезлонгах, — настоящий цирк под открытым небом.
Активировал Грамма, едва успел переброситься парой слов, как Ив уже потянула за руку:
— Поехали обедать! В «Le Phare Bleu» — там классно.
Ресторан с названием на давно забытом здесь языке оказался вечной тропической классикой: столики под длинным деревянным навесом на берегу марины, вид на яхты и прибой, шевелящий песок почти под ногами. Официантов нет, нагруженные подносы надо забирать с раздачи самому, зато за стойкой бармен-человек. Принимает заказы, рекомендует и наливает пиво местного производства. По мне — сильно хуже бесплатного «Stag», но местные берут охотно, несмотря на дичайший прайс: пятерка за кружку.
Долго вдвоем не сидели — подвалила компания знакомых Ив. Эдакие завсегдатаи: полдюжины парней и девчонок, одетых в диковатый милитари: оливковые шорты и рубашки, высокие ботинки со шнуровкой, а как главный аксессуар — широкие кожаные ремни. Студенты, по большей части — однокашники Ив, будущие археологи.
Уселись за большой стол, перезнакомились, поулыбались друг другу, выпили по кружечке пива. Сходили на пирс посмотреть новую яхту родителей одной из девчонок, обсудили погоду и идею сгонять до соседнего островка, опрокинуть пару шотов самодельного рома. Вернулись, заказали всерьез поесть. Поболтали о новостях и сплетнях — я, как неместный, отмалчивался, жалел, что не могу ничего спросить у всезнающего Грамма: ребята услышат — не поймут.
Дальше — больше. Заводила по имени Джон, мощный качок с квадратной челюстью капитана школьной футбольной команды, демонстративно снял гарнитуру, отключил ее и дождался, когда все последуют его примеру.
— Давайте без «голосов»! — провозгласил он, и в воздухе повисло возбуждение, как перед запретной игрой.
Все закивали, глаза заблестели. Джон откинулся на стуле, оглядел стол и остановился на мне:
— Послезавтра мы идем на охоту. Ив предлагает взять с собой Эда. — Все головы повернулись ко мне: любопытство, оценка, легкий вызов. — Говорит, он классный парень, не подведет.
Я улыбнулся, стараясь выглядеть расслабленно, но внутри — насторожился. Охота? На кого они, черт возьми, собираются охотиться в этом раю? На игуан? Наверняка какая-то глупость! Хотел отказаться, но Ив ободряюще сжала мою руку под столом, и я не сумел отказаться — кивнул в знак согласия.
Джон поднял кружку, ухмылка стала шире:
— Готов к настоящему приключению? Без «голосов», только мы и дикая природа?!
— Почему нет? — пожал плечами я. — Жизнь без авантюр — что стейк без пива!
Компания загудела одобрительно, звякнули кружки. Ив сияла рядом как тропическое солнце, но в ее глазах мелькнуло что-то новое — предвкушение, почти тревога. А я с тоской и обидой почувствовал: день беззаботного настоящего подошел к концу. Впереди — шаг в неизвестность, где рай заканчивается и начинается все остальное.
На обратном пути я как мог расспрашивал Ив о деталях предстоящей охоты, однако многого не добился. Узнал локацию: «недалеко от пятна Кристи, час на катере», разобрался с ландшафтом: бесконечное море густых кустов. Уточнил детали: охотятся с самодельным луком и стрелами, добывают — при удаче кролика или даже двух, но чаще возвращаются с пустыми руками и порванными от усердия штанами. Трофей, о котором до сих пор шепчут у костра, добыча всех времен и народов — свинка пекари — была зверски убита лет восемь назад.
На этом, в общем-то, я и успокоился — представляя себе если и не пикник воскресной школы, то что-то слабо от него отличающееся по степени риска.
Но самую важную деталь Ив оставила под самый конец. Оказывается, для охоты эти зверобои постапокалипсиса изготавливают специальный комплект одежды и оружия, и мне его придется купить аж за триста двадцать долларов. Можно в рассрочку. Если, конечно, я не передумаю.
Деньги для меня всего лишь абстрактные цифры, а вот на «камень за пазухой» я слегка обиделся. Виду, конечно, не показал. Ведь инфильтрация в местную молодежную тусовку — именно то, что мне сейчас требуется.
Только зачем так быстро?!
Ко мне Ив не поехала, сослалась на необходимость сбора вещей для охоты. Я для вида понастаивал и порасстраивался, но быстро сдался: уж очень хотел без помех поговорить с Граммом «по душам». И скоро, то есть часа через три разговоров, узнал много нового.
Конспирация с отключением гарнитур, как я и полагал, ничуть не мешала Грамму быть полностью в курсе студенческих игр. Нет, искин не подслушивал. Зачем такая сложность, если под контролем все перемещения, пересылки файлов и частные разговоры? Да в мое время детсадовцы надежнее скрывали от взрослых свои проказы.
То есть Грамм все знал, но позволял бушевать шторму в стакане. Отцы-основатели — чертовы гении — понимали, что молодую энергию надо куда-то выплескивать. Поэтому — лишь аккуратно направлял, чтоб детки выпустили пар, при этом не сломали чего-то серьезного себе или окружающим.