Литмир - Электронная Библиотека
A
A

А вот второе…

Понять, кто такие «дикие» на самом деле, как они живут, о чем думают — действительно важно. Один из немногих реальных путей вытащить этот мир из стагнации — как раз постепенная интеграция «диких» и кластеров в нечто общее и перспективное.

Я поломался для приличия, набил себе повыше цену, и… согласился.

Глава 9. Санкт-Петербург

Отличия пятна Санкт-Петербург от Острова Игуан заметить легко: здесь совершенно нет игуан, зато в каждой канаве кишмя кишат жирные, ленивые аллигаторы.

Все остальное ровно такое же — гнущиеся под напором бриза пальмы, соленый привкус моря, огромные машины и милые семейные дома. Даунтауны, конечно, отличаются — но они из все той же эпохи фронтира. Я даже не сразу поверил, когда Грамм объяснил: оба городка в пятне — не сохранившиеся старые, еще доиндустриальные кварталы, а выстроены с нуля поверх руин многоэтажек во время Великой Пересборки.

Единственная настоящая достопримечательность — внушительная статуя на центральной площади. Брутальный бронзовый детина с шестиствольным миниганом наперевес. Форма изодрана бандитскими пулями, мышцы на зависть любому культуристу, на лице яростный оскал. Сразу понятно: спаситель отечества.

На постаменте лаконичная надпись: «Полковник Уайт».

Именно он во время Распада возглавил объединенное ополчение южных штатов и каким-то чудом удержал контроль над клочком земли. Взорвал все мосты через залив, уничтожил катера и лодки на причалах залива, а потом за три недели возвел тысячефутовую стену, превратив полуостров Санкт-Петербург в настоящий остров-крепость.

Когда я усомнился в физических кондициях бравого полковника, Грамм поведал «инсайд только для тебя»: реальная фамилия героя Рапопорт, росту в нем было пять футов с каской, и ничего тяжелее девятнадцатого глока он в руках отродясь не держал. Что, впрочем, не помешало ему и его людям стратегически грамотно отсидеться в стороне, пока черная волна с Миссисипи и Луизианы перемалывала флоридскую коричневую под Орландо.

Уже в новой истории, то есть примерно полсотни лет назад, роботы отстроили новую стену, отодвинув безопасный периметр на небольшой «кусочек» в сторону Клеарвотера. Планировали бейсбольный стадион — но под напором многочисленных археологов искин передумал.

Теперь пятно Санкт-Петербург — это Мекка и Медина для всех любителей покопаться в руинах частных домов, мелких складов и заброшенных стрип-моллов. Ничего более серьезного и опасного на присоединенной территории просто-напросто нет.

Да и не нужно никому. До Распада люди прятали деньги, бриллианты, золото и оружие. Сейчас все это не стоит примерно ничего. Детская коллекция оловянных солдатиков или чудом уцелевший кляссер с марками ценится куда выше, чем грузовик драгметалла или изумруд размером с кулак.

Нам не нужны ни деньги, ни игрушки старого мира.

В грудь Тиля Оулмайра стучит пепел растоптанной веры, он скорее сдохнет, чем останется в стороне от «поиска семерых».

Эрнесто искренне верит, что несет людям свободу, искореняет несправедливость и в финале, конечно же, встанет во главе прекрасного нового мира.

Моя цель куда проще: не дать этому миру раствориться в небытие.

Десять минут назад Эрнесто сорвал блокировку ручного управления в арендованном для рыбалки катере. Кажется, он проделывает такое не в первый раз. Так или иначе, наша веселая троица готовится к высадке на небольшом пляже, том что прямо напротив Санкт-Петербурга, но уже со стороны Тампы, рядом с руинами дораспадной авиабазы.

Тиль трясется. Для него эта детская, в сущности, прогулка за периметр — самое опасное приключение в жизни. Зато Эрнесто абсолютно спокоен — он уже десятки раз встречался с «дикими» и не опасается подвоха.

Старикан прав: нас уже ждут.

Я представлял себе «диких» примерно как постапокалиптических индейцев: томагавк, орлиные перья в длинных сальных патлах, кожаные тряпки с бахромой, мокасинчики с вышивкой бисером и ожерелье из клыков аллигатора.

Реальность оказалась куда прозаичнее.

Перед нами стоял мужик лет тридцати пяти, кожа темная, но явно не африканская — скорее какой-нибудь кубинец, пропущенный через кровосмесительную мясорубку трех столетий. На нем были вполне себе обычные потертые джинсы и джинсовая же безрукавка с кучей накладных карманов. Обут в тактические ботинки, на вид куда более качественные, чем самопал охотников. Короткие, чуть вьющие черные волосы скрывает легкомысленная джинсовая бейсболка. На поясе — старый добрый ковбойский ремень с кобурой, из которой торчит рукоять чего-то, здорово напоминающего револьвер.

— На кой дьявол ты притащил эту парочку? — вместо приветствия бросил он Эрнесто.

— Извини-извини, Вайлдбор, — залебезил наш старикан. — Я уже стар, мне пора на покой. Вот Тиль, — он кивнул на Оулмайра, — в следующий раз вместо меня пойдет.

— А этот? — «Дикий» небрежно махнул ладонью в мою сторону.

— У Эда отдельный заказ, — перевел зачем-то стрелки на меня Эрнест. — Тебе понравится, клянусь!

Вайлдбор брезгливо скривил губу, но кивнул.

Тут я разглядел, что его левая рука полностью покрыта татуировками — от запястья до плеча. Заметив мой интерес, «дикий» с демонстративной, чуть насмешливой гордостью повернулся, давая рассмотреть себя получше. Мне стало аж как-то неудобно за чистую руку — как будто пришел на вечеринку в шортах и шлепанцах.

В самом верху предплечья рычал лев — один в один с древней заставкой Metro-Goldwyn-Mayer. Только вместо «Ars Gratia Artis» — «Искусство ради искусства» — по кругу шло «Never Out of the Fight» — девиз, куда более подходящий к текущему моменту. Без малейших сомнений, маскот клана, племени или банды.

Ниже — три шеврона, судя по чуть разной кривизне и размеру, нанесены они были в разное время. Похоже на сержантские нашивки в армии старого мира. Еще ниже — орел, сидящий на скрещенных винтовках, а под ним — одинокая звезда. Возможно, высокая награда, но скорее значок офицера, типа второго лейтенанта. При дальнейшем карьерном росте звезд добавят.

Ближе к локтю — цепочка маленьких черепов, около десятка, под ней — ряд маленьких ачивок: скрещенные сабли, револьвер на фоне ковбойской шляпы, рука с факелом и еще несколько подобных. Черепа — наверняка убитые враги, тут Вайлдбору есть чем гордиться. Ачивки — участия в компаниях или достижения. Так сказать, краткое резюме — для тех, кто понимает.

На запястье — опять шевроны, только на сей раз совсем небольшие и перевернутые: синий, черный, красный и два зеленых. А уже совсем низко, там, где обычно носят часы, — я аж сморгнул от неожиданности — старый добрый QR-код. Чем они его тут считывают?! Или это дань какой-то древней традиции?

«Охотникам есть с кого брать пример», — усмехнулся я.

Пока я сопоставлял тату с иерархией, Тиль притащил из катера наш товар: несколько ящиков светодиодных ламп, литиевые аккумуляторы с зарядными станциями, плитки солнечной черепицы, несколько угловых шлифмашин и кучу прочей хозяйственной мелочевки. Вайлдбор молча выложил ответку: плотный брезентовый тюк с книгами, а к ним — целая груда приборов дораспадной эпохи, явно выдранных из какого-то корабля или самолета.

Без торга и перебранки не обошлось, но в итоге, после добавки пары дюжин пива, «высокие переговаривающиеся стороны» остались довольны.

Подошло время обсуждения моего заказа.

Вайлдбор демонстративно застыл в отрешенном молчании — будто ему плевать не только на меня, но и на весь остальной мир в придачу. Я вытащил список ключевых слов, который готовил заранее, и принялся тыкать пальцем в строчки, втолковывая, что мне нужны не просто бумажки с буквами и картинками, а совершенно конкретные книги. Минут через семь дошло: я разговариваю со стеной.

Решил зайти с козырей — достал фотографию холодильника. Это примерно как показать бомжу ключи от Роллс-Ройса. У «дикого» действительно дрогнуло лицо, в глазах мелькнул голодный блеск. Но стоило мне вернуться к словам — и огонь погас, как будто окатили водой невзначай раздутые угли.

20
{"b":"982681","o":1}