Мы с Тилем — просто лишние свидетели. Убивать нас в лагере «прямо сейчас» Вайлдбору показалось шумно и неудобно, а может, он не хотел лишний раз показывать свою связь с предстоящим разбоем. В спешке окончательное решение вопроса отложили на потом — «как пойдет». В любом случае никаких проблем от невооруженных, двинутых на старом хламе панзис «дикие» не ждали и ждать не могли.
А дальше… все пошло как пошло.
С этой мыслью я отключился.
Глава 13. Пути прогресса
Утром меня разбудили специфические звуки. Душевая, и правда, оказалась двойного назначения. Пришлось дожидаться, пока оттуда вылезут довольные… все трое моих соседей. Как только уместились? Никакого смущения, хотя, наверно, в замкнутых коллективах есть только два пути: или жестко дисциплинированная моногендерная команда, или реальное равенство и свобода нравов. Гелляне выбрали второй — что меня, откровенно говоря, только порадовало.
Хотя, сказать честно, мне было не до того — голова гудит как колокол, кишки крутит, слабость, да еще и раны ноют. Но делать нечего — посетил освободившийся санблок, оделся в новенький комбез. Прикинул: наверно, раненую девушку уже восстановили — мне пора бы и домой. Грамм, небось, соскучился.
Принялся на разные лады произносить имя «Лил». Раза с десятого поняли. Заулыбались, повели… обратно в медицинский отсек. Картина как в историческом сериале: палата интенсивной терапии, Лил на койке, под кислородной маской едва видно лицо. Вокруг трубочки, попискивающие датчики, мониторы… за столом медсестра или врач, неторопливо тапает по клавишам, заполняет что-то похожее на электронную таблицу.
Увидела меня — засуетилась.
Достала лист пластика, стило, изобразила лежащего человечка, стрелку, планету с двумя витками, стрелку, сидящего человечка со страшноватой загогулиной-улыбкой.
А что так долго-то? Я помялся, прикинул, как бы рисунком изобразить свое недоумение. Понял, что все равно ничего хорошего из затеи не выйдет: единственный приемлемый вариант — дождаться, когда единственный знающий язык член экипажа придет в себя. Ну а Грамм — подождет пару дней, чай не рассыплется.
Вот только чем заняться? Лежать в кубрике, разглядывать потолок? Поискать взаимности у местных дам? Попросить экскурсию по кораблю? Идея неплохая — посмотреть, как устроен корабль, не помешает. С термоядом более-менее понятно — хотя бы сам принцип. А вот антигравитация… полная тьма. В себя бы только чуть прийти… да и будет ли толк? Даже если мне покажут сам двигатель — много ли пойму без перевода?
Смешно: чудом попал на орбиту, а боюсь смерти от скуки. Разве что — мой взгляд остановился на компьютере врача — хоть кино посмотрю? Должны же у них быть фильмы!
Попробовал нарисовать себя перед экраном — поняли.
Отвели… наверно, на Земле это бы назвали отсеком досуга. Дюжина небольших столиков, в каждый намертво вмонтирован монитор, клавиатура с каким-то диким количеством кнопок-знаков, и… ха-ха, джойстик, ровно такой же, как на челноке. Стены увешаны темно-синими табличками с короткими текстами, не иначе изречения великих. Несколько геллян сидят, что-то смотрят, читают, тихо переговариваются. Понятно — приходится так, раз ни планшетов, ни смартфонов не изобрели. Или изобрели, но не хотят использовать из странной экономии.
Снова пришлось рисовать. На сей раз — маленького ползущего человечка. Добровольные помощники аж заржали, так им понравилось сравнение. Или что-то свое… приметили. Однако вдумчиво поковырялись в системе, нашли настоящий лайфхак: энциклопедию для детей. Минимум текста, максимум иллюстраций, простая и понятная структура изложения материала от первобытных дикарей до звездолетов.
Два дня пролетели как один миг — ел какую-то гадость, глотал порошки, спал урывками, почти на автомате. А про боль в оторванном едва ли не начисто ухе и плохо заживающую рану на боку — вообще позабыл.
Смешная цена за то, чтобы хоть немного разобраться в их истории и культуре. Заодно набил руку в отрисовке примитивных скетчей, выучил штук двадцать слов и научился отличать цифры от остальных восьмидесяти пяти знаков слогового письма. И, конечно, засыпал вопросами всех, кто попадался под руку. Бедняги, наверное, уже жалеют, что вообще решили отдохнуть в этом отсеке.
Как бы ни были хороши иллюстрации для детей — совсем без пояснений воспринять чужой мир невозможно.
Материков на Гелле в удобном для жизни климатическом поясе не оказалось, поэтому цивилизация зародилась и расцвела не на равнинах и не в горах, а на тысячах крошечных, низких островков посреди бесконечного теплого океана. Они никогда не знали голода, рост популяции ограничивала жажда. Рыба, моллюски, нежные водоросли росли сами — даже подросток мог легко прокормить семью.
При одном условии — если повезет.
В глубине ждали не просто хищники — настоящие чудовища. В сравнении с ними земные акулы — беззубые мальки. Встретить такое и вернуться живым — уже подвиг, о котором слагают песни. Единственным действенным способом спастись было… никогда не встречаться. То есть помогали не грубая сила, но расчетливая хитрость, наблюдательность, интуитивное чутье. Тот, кто не научился вовремя прятаться, просто исчезал.
Второй проблемой оказались ураганы. Не каждый год, не каждое десятилетие — но когда они приходили, то приходили по-настоящему. Стоящие на высоких сваях домики срывало, как сухие листья. Посадки хвощей — главный источник пресной воды — превращались в месиво. Иногда гибли целые острова. Спасения не существовало. Только вовремя убраться с пути сверхшторма.
Зато войн в привычном смысле Гелла не знала. Лесов нет — больших кораблей не построишь. На лодке между островами — путь долгий, опасный, хуже того, крупная флотилия — лакомая добыча для тех самых чудовищ. Любую армию просто сожрут по дороге.
Были стычки, были набеги буйной молодежи или откровенных бандитов — короткие, тайные, злые. Но больших войн — не было.
Все эти причины привели к тому, что земного феномена под названием полигиния, то есть многоженства, на Гелле не случилось. Не оказалось у мужчин ни избытка власти, ни гендерного дефицита. Наверно, поэтому и до моногамии дело не дошло.
Обычным и естественным стал проверенный многими тысячелетиями групповой брак. Несколько взрослых, связанных друг с другом не только любовью, но и ответственностью за детей, за остров, за жизнь.
Технологический рывок стартовал сравнительно поздно, только после объединения в конфедерацию и освоения холодных приполярных материков. Появилась древесина, металлы, машины, двигатели. Побеждены, а скорее даже уничтожены океанские хищники. А вот войн опять не случилось: с одной стороны — нет традиции, а с другой — групповой брак дает огромный опыт мирного управления конфликтами.
С мечтой о звездах — еще интереснее. На Гелле, в отличие от Земли, очень рано нашли неоспоримые доказательства: их посещали. Более того — их, возможно, создали. Или, что не менее вероятно, — они потомки пришельцев. Спор «кто мы есть на самом деле» — до сих пор основной вопрос их культуры. Он болит, как старая рана, и одновременно греет, как огонь костра в ночи.
Дальше все просто. Космос лег на их традиции, как вторая кожа. Каждая планета — новый остров в бесконечном океане. Место, которое нужно обжить, понять и полюбить. Но путь между звезд — опасен и полон чудовищ, только хитрость и храбрость помогут его одолеть.
Их главный девиз звучит так: «Вселенная не должна пустовать».
Теперь семья на Гелле — стабильная, связанная брачным контрактом и традициями группа из десяти-двадцати взрослых, как правило — нескольких поколений. Старики умирают, молодые — создают пары или какие-то более сложные партнерства. Поэтому семьи поистине «вечны», если верить энциклопедии, многие существуют более тысячи лет.
Все доходы сливаются в один котел, который распределяется на общем собрании. Ответственность, в том числе уголовная, коллективная — все отвечают за всех. Юридически права и обязанности членов семьи равны, но ни секунды не сомневаюсь: некоторые сильно равнее других.