— Они решили, что старые боги от них отвернулись, — ответил Грамм.
— Погоди, погоди…
— Бог есть договор, — продолжил искин тем же ровным, безэмоциональным тоном. — Раньше человек испытывал влияние многочисленных случайных факторов и нуждался в поддержке. Он заключал вымышленный договор — например, жертвовал курицу, молился, постился — а взамен ожидал хороший урожай, победу в битве или здорового ребенка. Под моим руководством нужды в вымышленном договоре нет, любой гражданин кластера заключает прямой договор со мной.
— Святая корова…
Как здорово, что я уже успел изрядно накидаться. А то можно и крышей поехать от таких откровений.
Я спешно добавил в стакан льда и рома. Отцы-основатели, скорее всего, просто испугались настоящей религии — потому что настоящая религия требует риска, веры в непознаваемое, а они хотели только контроль. И они его получили.
— Ты не Бог. Ты… ангел-хранитель двойной записи.
— Технически ты отчасти прав. Но другой веры у граждан нет.
— То-то они массово бегут в тишину…
Не любит Грамм комментировать такие шпильки без прямого вопроса. Да и плевать. Интересно другое: куда отцы-основатели дели послесмертие? Ведь это главный столп современных — по меркам моего старого мира — религий. Если бы не страх «того, что после», предсказуемый и мало зависимый от погоды мир быстро бы заполнился атеистами.
Но ведь нет. Перед лицом костлявой каждый начинает хоть немного, но верить.
Уже открыл рот, чтобы задать Грамму вопрос, но успел ответить сам:
— Да они же собирались жить вечно!
Вот и получились в итоге… атеисты техно-утилитаристы… с элементами апатии и потерянным напрочь смыслом существования. Устающие жить уже через сто, максимум двести лет. Хотя последнее, конечно, больше зависит не от качества религии, а от отсутствия перспектив.
Как лечить такую напасть? Призвать на помощь какого-нибудь бородача из пантеона старого мира? Положить Библию каждому в прикроватную тумбочку? Построить храм семи богов между ратушей и пожарной станцией?
Да такое лекарство выйдет опаснее болезни!
И не нужно. Бог двойной записи в лице Грамма у нас уже есть. Так ли уж сильно он отличается от других высших сущностей в мире живых?
Если брать время перед Распадом — то да, Бог тех времен прежде всего — любовь. Он умеет слышать, слушать и, главное, прощать. Правда, все перечисленное — строго через церковь, которая прекрасно понимает — за милосердие платят лучше. Что о такой практике думает сам Бог — не знает никто.
А вот Бог Ветхого Завета, тот, что выдавал изначальные каменные скрижали, прощать и учитывать сложные жизненные обстоятельства не умел и не хотел. Он не специалист по двойной записи, а настоящий смарт-контракт — бездушный и жестокий. Даже когда жесткий форк делал — то есть скрижали разбивал — ловко подал все как изначальный замысел, а не баг в коде.
Выходит, разницы особой нет, если, конечно, не заботиться о трудоустройстве профессиональных служителей культа. Раз так — «работает — не трогай».
Получается, что резерв для модернизации находится только в мире мертвых. Вот там Бог, вне сомнений, трансцендентен и всемогущ. Его никак нельзя наблюдать или посчитать. В него можно только верить. Но верить во все сразу — плохой вайб. Верить надо во что-то конкретное, возможно, небольшое, но очень важное. А уже потом, когда таких локальных контрактов соберется побольше — можно требовать персонального менеджера, который и выступит как чрезвычайный и полномочный представитель гаранта веры.
Может Грамм мягко, прямо с детства намекать жителям кластеров и «диким» о долге перед Богом и отечеством? Да куда же он денется!
Может фиксировать взятые на себя обязательства? Безусловно — как юрист или нотариус.
По запросу — напомнит, но не более того. Вся остальная ответственность на человеке. Однако… люди, в среднем, склонны соблюдать договоры. Ведь все знают с детства — слово надо держать, а кто не держит — тот бяка и бука.
Даже если ответное обязательство — просто любить.
— Грамм, — позвал я, — пошли ко мне фигуру с ведром спирта.
— Такое количество алкоголя вредно для твоего здоровья.
— Знаю. Просто сделай.
Дело за малым — составить краткий базовый список. Как там у классиков?
Плодитесь и размножайтесь — ибо звезды не ждут тех, кто медлит.
Не откладывай. Время не бесконечно даже для бессмертных.
Учись не только ради себя, но ради тех, кто еще не родился…
Прикидывая формулировки, я допивал ром и смотрел, как краешек солнца валится под горизонт. Лед уже весь растаял, но это не мешало — жгучая жидкость скользила по горлу незаметно, совсем как вода.
Когда совсем стемнело, я поднялся и пошел наверх. Фигура с пластиковым ведром терпеливо ждала меня на пулдеке. Я забрал спирт, прихватил зажигалку с гриля. Вышел во двор — тот, что перед домом. Аккуратно окатил горючей жижей растущий чуть в стороне колючий куст бугенвиллеи… и поджег.
— Что ты делаешь? — переполошился Грамм.
— Традиция, — ответил я.
Куст вспыхнул мгновенно — ярко и красиво. Пламя лизнуло листья, побежало вверх по веткам, и на секунду мне показалось, что он не горит, а дышит.
Подняв голову к небу, я продекламировал:
«Беззащитным младенцем ты поднимаешь взор к небу.
Великая пустота смотрит на тебя глазами звезд…»
(с) Павел Дмитриев
Остров Игуан 2025 — 2026
PS. Сто лет спустя.
Мой отец — Адам с Земли.
Я Дан, колонист с Эдема.
Можно ли вернуть потерянное?
Готов ли я? Конечно, нет. Никто не готов.
Но космос таких вопросов не задает…