Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Когда я распотрошил тюк с книгами и начал показывать на конкретном примере, процесс вроде сдвинулся с мертвой точки. Но совсем не в ту сторону, что я надеялся. До меня дошло страшное: Вайлдбор… не умеет читать. В лучшем случае — знает полторы сотни самых простых слов знакомым шрифтом.

По слову «микрочип» он, может, и найдет что-то. Если, конечно, сильно постарается. Но девяносто восемь процентов будет мусором: учебником по квантовым компьютерам, рекламной брошюрой Н-видео, мануалом к 3D-принтеру и прочей макулатурой, совершенно бесполезной здесь и сейчас. А вот соединить в поиске «историю» и «процессоры» «дикий» уже не потянет. Он просто не сможет адекватно совместить одно с другим.

Значит, придется зайти с другой стороны. Вытрясти из Грамма список запрещенных для обычных жителей кластеров топ-позиций — максимум десять самых популярных названий. Типа «Как два американца изобрели микрочип и запустили революцию», «От транзистора к процессору». Но список нельзя делать длиннее — поиск растянется на месяцы, а процент ошибок взлетит до небес. Однако безнадежным такой отбор назвать нельзя. Если повторять алгоритм раз за разом, то лет через двадцать-тридцать соберется вполне приличная библиотека. Особенно если «дикие» вдруг решат выделить из своей банды хоть одного бедолагу с книжками на бицепсах — вместо черепов.

Да только что с библиотекой, что без нее — высокие технологии немногочисленным энтузиастам не поднять. Никаких шансов. Уже открыл рот, чтобы озвучить этот нелицеприяный факт, как влез Тиль:

— А ты можешь отвести нас в библиотеку? — спросил он у Вайлдбора с такой невинностью, будто речь о походе за мороженым.

— И привести обратно целыми, — тут же дополнил вопрос Эрнесто.

Я мысленно схватился за голову. Рисковать собственной шкурой на диких землях ради стопки пожелтевшей бумаги? Ищите другого дурака. Уже собирался отправить Тиля вместе с его идеей к Сатоши, когда Вайлдбор вдруг выпятил грудь и с плохо скрываемой гордостью выдал:

— Две недели назад совет вождей согласился исполнить подобную просьбу. Я спрошу за вас.

— Святая корова, — вырвалось у меня.

Вайлдбор удивленно моргнул, и я поспешил добавить:

— Мы подождем их решения.

В результате я не сомневался — холодильник — это таки холодильник.

Вернувшись в временно выделенный мне дом — гостиниц тут попросту нет, — я занялся двумя самыми срочными делами. Во-первых, с удовольствием плюхнулся в бассейн с бутылкой подходящего моменту темного «Guinness», во-вторых — устроил допрос искину. Хотя, честно говоря, непонятно, кто кого допрашивал.

Новость о конкурентах совершенно не обрадовала Грамма. Точнее — привела его в самую настоящую ярость, если, конечно, такое человеческое слово вообще применимо к искусственному интеллекту. И было отчего: оказалось, что далеко не все обитатели его «зоопарка» взвешены, посчитаны и учтены. Существуют совершенно неизвестные особи.

Признаться, я даже близко не мог вообразить силу, способную выйти из-под контроля всеведущего искина. Хотя… что я вообще знаю об этом мире? Только что своими глазами убедился: «дикие» вовсе не такие уж дикие. У них есть продвинутый многозарядный огнестрел, фабричная одежда, нормальная обувь и какой-никакой, а орган коллегиального управления.

«А мы вообще там ищем?» — спросил я сам себя.

— Грамм! — вкрадчиво начал я. — А что именно удерживает Вайлдбора и его шайку от того, чтобы просто взять и напасть на этот заповедник гуманитариев?!

— Пена, — неожиданно коротко ответил искин.

Ларчик открывался гораздо проще, чем я думал.

Запрет на убийство людей вшит в этический блок искусственного интеллекта намертво. Но в нем, как в любой сложной и противоречивой системе, нашелся крошечный, но критически важный «нелетальный зазор».

Быстротвердеющая пена стала той самой имбой, которая заставляет «диких» держаться подальше от периметра. Сама по себе пена не смертельна, не токсична, даже аллергии не вызывает. Просто обездвиживает — надежно и неизбежно. Действует недолго — примерно через двенадцать часов состав теряет прочность и распадается. Но эти двенадцать часов… настоящий ад. А еще — неиллюзорная игра с позорной смертью от местных хищников: змеи, вороны, аллигаторы, одичавшие собаки, да хоть двуногие враги — у них-то никакого этического блока нет и в помине.

Пенометами вооружены патрульные дроны и фигуры-пограничники. Стационарные установки стоят на стенах, вышках и всех прочих уязвимых точках.

На Эрнесто во время его вояжей никто не напал лишь потому, что все без исключения катера, яхты и прогулочные лодки оборудованы камерами наблюдения и капсулами с пеной. При попытке захвата или угона — чужих мгновенно зальет. Если есть заложники — их через десять минут вытащат прилетевшие на тяжелых дронах полицейские фигуры. А вот нападавших… просто скинут в ближайшую канаву или мангровые заросли — чтоб не портили вид. На радость местной фауне.

— А если вплавь? — зацепился я за очевидную лазейку. — Попробуй-ка зацепить такого пеной в воде.

— Электробарьер, — мгновенно парировал Грамм. — Он установлен вокруг всех островов. Заодно акул отпугивает.

— Хм… — задумался я. — Сухой гидрокостюм защитит от барьера.

Искин помолчал ровно столько, сколько требовалось для демонстративной паузы.

— За подобными технологиями наблюдение ведется в особом режиме, — произнес он наконец, и в голосе появилась та самая холодная сталь, которой у него обычно не бывает.

И он, черт возьми, имел полное право на такую интонацию.

За четыреста с лишним лет «дикие» пытались прорваться на автоматические заводы, шахты, поля и прочие роботофермы тысячи, а скорее десятки и сотни тысяч раз. Грамм каждый раз отбивался, да так успешно, что счастливые обитатели позолоченного вольера даже не замечали лишнего шума и спецэффектов. А я развалился в шезлонге, потягиваю пиво и лезу с вопросами уровня «а почему небо синее».

— Убедил-убедил, — буркнул я, поднимая ладони в шутовской капитуляции. — Снаружи никто пролезть не мог. Но изнутри… наверняка же в системе наблюдения есть лакуны? Возьми хороший катер под амберджека, отвали на полсотни миль в залив и тихо вернись к берегу где-нибудь в Сарасоте.

— Технически возможно. — Грамм на несколько секунд «задумался». — Я проверил архивы, подозрительных приближений катеров к берегу за последние три года не зафиксировано. Зарегистрированные случаи потери геопозиционирования не связаны с предумышленными контактами за пределами периметра.

— Так значит, Эрнесто вообще единственный, кто мотается в Тампу как на работу?

— Подтверждаю.

Выходит, и тут пустышка. Но я все-таки решил вбить последний гвоздь:

— Насколько большую территорию контролирует этот, как его, союз бандитских депутатов?

— В пределах треугольника Кристалл ривер — Орландо — Форт Майерс.

— То есть примерно четверть Флориды, — прикинул я.

— Менее двадцати процентов, если брать старый штат, а не полуостров, — поправил меня Грамм. — Они считаются крупным союзом, в который входит шесть племен и около тысячи человек.

— Тысяча?! — я зацепился за последнюю цифру. — Тут у вас, похоже, вымирание пожестче, чем когда испанцы с оспой и мастифами коренное население геноцидили…

Грамм не ответил, вероятно, счел вопрос риторическим. Да он таким и был.

Еще минут пятнадцать я пытался нащупать ту самую ускользающую мысль, которая все время маячила где-то на периферии сознания, но в итоге плюнул, махнул рукой на всю эту историческую паранойю и поплелся спать.

Солнце только-только вылезло из-за горизонта — уже ярко-оранжевое, но еще не режущее глаз. Влажные от росы доски пирса в Байборо чуть подрагивали под шагами. От них тянуло гниющим деревом и рыбой, которую тут вытаскивают из лодок рыбаки.

Тиль с видимым облегчением скинул в катер рюкзак, я передал ему свой и занялся швартовами. Несколько движений, и вот мы уже режем мелкую рябь под управлением искина по направлению к Пайн Ки — крошечному островку в заливе Тампы. Там мы перейдем на ручное управление.

21
{"b":"982681","o":1}