Вайлдбор был здесь же: ничего не ломал сам, но стоял в центре, направлял своих парней жестами и короткими окриками. Увидев нас, он, как всегда, тихо выругался себе под нос — «проклятые панзис», — но затем, выполняя договор, кивнул на уже отобранные стопки:
— Выбирайте что хотите. Унесете, сколько сможете.
Тилю не надо повторять дважды. Он набросился на книги, как мотылек на яркий огонь лампы. Пальцы дрожали, когда он брал каждый том: проводил по корешку, читал название при свете фонарика, заглядывал под обложку, будто искал там не текст, а потерянную душу. Кажется, на ближайшие несколько дней он исчез для всего остального мира — для нас, для «диких», для самого времени.
Меня же копание в пахнущей плесенью бумаге не вдохновляло примерно совсем, а вот странный, явно электрически свет из-за очередного поворота интересовал чрезвычайно.
— Вайлдбор, — я мотнул головой в сторону света, — а там кто орудует?
Лидер «диких» на секунду подвис, но быстро нашелся с ответом:
— Там — другие.
Внутри я аж подпрыгнул: наконец-то загадка раскроется. Снаружи же постарался изобразить максимально злобную гримасу:
— Конкуренты, значит?!
Ответом Вайлдбор меня не удостоил — высокомерно отвернулся. Однако я успел заметить довольную ухмылку в уголках его рта.
Через минуту я уже стоял на пороге очередной комнаты-хранилища. Тут все было иначе: никто ничего не ломал и не швырял. При ярком, слегка фиолетовом свете работали всего двое. Мужчина аккуратно открывал ячейку специальным ключом, женщина доставала одну или пару книг, быстро пробегала взглядом по названиям — и аккуратно ставила обратно.
Но я застыл не от их работы — от одежды.
Не потрепанные джунглями джинсы «диких», не отдающие лоском богатства хаки охотников из кластеров — а серебристые комбинезоны совершенно чужого, непривычного мне кроя и материала. Вдобавок на воротнике — жесткая, четкая стоечка с едва различимыми защелками и тонкими линиями уплотнителей… под гермошлем?
Несколько минут я бесстыдно разглядывал увлеченно работающих пришельцев — никем иным они быть не могли.
На вид — люди как люди. Двигаются плавно, уверенно, без лишней суеты, общаются между собой. Мужчина — может, чуть ниже меня, женщина — обычных габаритов. Пропорции — ничего выдающегося во всех отношениях, ну а мелкие детали в комбинезоне не видны. Стрижки у обоих короткие — можно сказать, ежик. Но оно и понятно — в космосе с длинными волосами слишком много проблем.
Когда торчать в дверях стало совсем уж неловко, я с размаху пнул подвернувшийся под ногу камень. Тот улетел в угол с глухим стуком, эхо разнеслось по пустым стеллажам.
— Не помешаю?
Они обернулись одновременно. Мужчина коротко, глухо выругался. Женщина, а скорее даже девушка, мгновенно опустила ладонь на пристегнутый к поясу пенал, здорово напоминающий кобуру ножа или кортика. Только затем произнесла что-то вполголоса — на своем, мягком, как будто напела. Потом — уже громче, на плохом английском:
— Что вам нужно?
— Меня зовут Эд. Я с Острова Игуан, если вы, конечно, знаете такой.
Она чуть наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— Хорошо.
Кажется, она не хотела разговаривать со мной вообще, но какие-то правила приличия все же оказались общими на наших планетах. Поэтому, чуть помедлив, она представилась сама и представила партнера:
— Я Лил. Он Йон. Мы обитатели Геллы. Это такая планета.
— Очень приятно. — Я коротко кивнул. — Уже догадался.
— У нас есть разрешение. Оно действует еще двенадцать дней.
— Ого, — я постарался любой ценой поддержать беседу. — Да вы тут, оказывается, надолго?
— Экспедиция на сорок дней.
— Вижу, вы ищете что-то конкретное?
Она не ответила сразу. Посмотрела на Йона — как это часто бывает среди людей: короткий, почти незаметный обмен взглядами.
— Да. Нас интересуют некоторые знания.
— Может, я чем-то помогу? — Я развел руками. — Есть у меня пара свободных дней, пока партнер копается в книгах. Он, знаете ли, художник, натура творческая…
Вот зря я заговорил так быстро и сложно, меня, кажется, просто не поняли. Хотел уже повторить, проще и медленнее, но геллянка отрезала:
— Маловероятно.
— Но все же? — сделал я последнюю попытку.
Она вздохнула — устало и как-то очень по-человечески.
— Мы хотим знать про искусственный разум. Это такая технология. Понимаешь, как работает Великая Система?
Кажется, в этом безумном мире все сговорились! Ладно старый гуманитарий Эрнесто решил поиграть в пламенного революционера. А этим-то — настоящей, взрослой космической цивилизации — на кой черт… да неужели?
— Святая корова! — выпалил я. — И вас что, нет своих искинов?!
Лил дернулась, как от удара током. По лицу — в общем симпатичному, с тонкими чертами — пробежала тень обиды и досады.
— Искин вашей планеты сказал: знания утеряны.
— Ему виднее, — небрежно пожал плечами я. — Просто у нас принято думать: если вы так далеко ушли в космосе, то уж с компьютерами у вас точно полный порядок.
Мне вдруг стало интересно, сколько сил и энергии потратил Грамм на «бытовизацию» самого факта появления пришельцев на Земле. Ну то есть про геллян, в общем-то, все в кластерах уже больше года как знают. Видели в новостях, смотрели картинки, даже какие-то почетные представители для контактов назначены. Но ничего более серьезного — ни проблематики, ни просьб, ни пожеланий. Будто троюродный кузен заглянул передать привет от тетки из соседнего села.
— У нас есть машины для быстрого счета, — наконец «отмерла» она.
— Ну вот, — подхватил я. — А дальше всего лишь вопрос быстродействия. И софта, конечно. Но там, в общем, ничего запредельно сложного.
Лил обернулась к Йону. Они заговорили быстро, тихо, на своем — слова сливались в тихую песню. Не знаю, кто кого переспорил, но через минуту мужчина шагнул к стоящему неподалеку пластиковому кейсу, открыл его и достал книгу, подошел и протянул ее мне.
Обложка чуть потрепанная, но целая.
— «One-shot Learning with Python», — прочитал я вслух. — Да вы прямо олдовую классику умудрились тут отыскать!
— Ты можешь сказать, о чем это?
Вопрос явно с подвохом. Но… мне-то что терять?
— Ну… это не теория, скорее руководство для практиков. Учит, как строить глубокие модели, которые могут распознавать что-то новое по одному-двум образцам, так, как это делает человек. Примеры, готовый код на питоне. Не уверен, что она будет вам полезна без серьезного бэкграунда в машинном обучении и программировании.
Тишина повисла такая, что стало слышно, как где-то вдалеке капает вода.
Лил внимательно смотрела на меня. Потом задала только один вопрос:
— Ты вообще кто?!
И правда, кто я? Нет, на самом деле. Кажется, в запале я далековато отошел от роли. Увидел хорошо знакомую со школярских времен книжку, обрадовался как ребенок. Нет чтоб промолчать. Теперь придется аккуратно выкручиваться.
— Историк, — выдал я старую легенду. — Исследую компьютерные технологии. Не самое популярное у нас занятие, да и ценных артефактов тех времен почти не осталось. Так что искин совершенно прав — многое действительно утеряно.
— Историк… — в голосе Лил сквозило разочарование, смешанное с подозрением.
Она чуть наклонила голову, будто пробовала слово на вкус.
— Ты знаешь… слишком много.
— Увы, — развел я руками. — Программисты потеряли работу еще до Распада. А я просто роюсь в старых текстах и обломках. Вот эту книгу, — я протянул «One-shot Learning» обратно геллянке, — мне пришлось штудировать несколько недель. Понял едва ли на треть.
Чистая правда. Более чем четырехсотлетней давности.
Лил приняла от меня книгу и вздохнула — коротко, тяжело, ее плечи чуть опустились.
— Мы не понимаем, — сказала она, и теперь в голосе отчетливо чувствовалась холодная нотка. — Мы видим: на Земле делают роботов. Искин говорит — нет технологии.
— О, это совсем просто, — я постарался улыбнуться, радуясь смене темы, хотя улыбка вышла натянутой. — Перед Распадом было написано программное обеспечение. Оно умеет воспроизводить само себя, а также известные устройства и материалы. Но оно не знает, почему нужно делать так, а не иначе. И не знает, как сделать лучше.