Я хлопала глазами и чувствовала, что мне не хватает воздуха. Яна все же племянница. Перед моими глазами снова прошли те воспоминания. Действительно, тогда, перед подъездом, Андрей вел себя скорее, как старший мужчина. И целовал Яну только в щеку.

— Что-то мне как-то нехорошо, — сбивчиво произнесла я.

— Конечно, нехорошо, думать про меня всякую фигню. Да даже если бы Яна не была моей племянницей, это бред. Я что, совсем кукухой поехал в пятьдесят лет за малолетками ухлестывать? Ей всего двадцать лет.

— Да глупо это.

— Дебилизм это.

— Просто я подумала, что деньги у тебя есть, и почему бы тебе молоденькую жену не иметь?

— Бредишь, что ли? Мне пятьдесят три, Даша. Когда она будет в самом соку, мне уже к семидесяти будет. Я что, с такой молодухой делать-то буду? По дискотекам водить? Подумай головой. Нахрена мне баба на тридцать лет младше? Чтобы раньше в ящик сыграть? Или молодых парней от нее отгонять?

— Какая же я дура, — пролепетала я, чувствуя, что он говорит очень верно.

Ведь если ему и нужна была молодая, он бы с Татьяной остался. У них разница в возрасте была не такой большой, как с Яной.

— С этим не могу не согласиться, — оскалился он и обнял мои колени руками, заглядывая в глаза. — Накрутила себя, да, глупышка? Да так, что я стал последним кобелем во всей красе… понимаю.

— Ох…

— Да и чувства они не от молодости объекта зависят. Я тебя люблю, солнце. Немолодую и красивую. Умную и безумно сексуальную, — он чуть помолчал и добавил: — Вроде всё объяснил.

Поддавшись вперед, Андрей запустил руку в мои волосы, ласково сжал затылок и поцеловал меня в губы. Властно и нежно. И очень долго. Этот поцелуй был так упоителен и горяч, что я ощутила, что таю, а сердце бьется часто-часто.

Вскоре он отпустил мои губы. Прижал ладонь к моему выпуклому животу, приник и к нему губами. Потом снова поднял на меня глаза и проникновенно сказал:

— Я вас люблю. Тебя и сына. Всё. Это аксиома и сомнению не подлежит.

В ответ я только улыбнулась ему, чувствуя, что все уже простила ему и снова счастье распахнуло мне двери.

— Вставай, поехали, — скомандовал он, поднимаясь и утягивая меня вверх с кресла.

— Куда?

— Ко мне поедем. Ещё только девятый час. Успеем. Не здесь же встречать Новый год в этом шуме.

Он опять решил всё за меня, но отчего-то сейчас мне очень захотелось подчиниться.

Моё сердце пело какой-то радостной трелью: «Яна — его племянница и только. И он любит меня». Потому, чтобы бы он ни сказал в этот миг, я была согласна на всё. Главное, чтобы он не оставлял меня одну сейчас.

— Ты прав, в шуме не хочется.

— Тогда одевайся, — он ухватил меня за талию и подталкивая меня к журнальному столику. — Бери сумочку и поехали.

— Но мне надо накраситься. Я совсем без косметики. Всё смыла.

— Накраситься? Зачем?

— Для тебя, для себя. Я бледная, как моль.

Он улыбнулся, обнял меня и прижал к себе.

— Что ты говоришь? Ты мне нравишься любая и краситься необязательно. Что, я тебя без краски не видел? Тем более, время мало. Поехали. Твои вещи я завтра приеду заберу отсюда.

— Даже не знаю.

— Даша, уже полдевятого. Поехали, иначе Новый год будем встречать в машине. Ещё как минимум за шампанским заехать надо, у меня дома нифига нет. Или ты здесь всё же хочешь остаться на ночь?

— Нет. Ладно, пошли, — махнула я рукой. — Мне только шубку взять и сумочку, и всё, я готова. Одежда внизу.

Внизу я только успела крикнуть Ирине, что ухожу, как Расторгуев уже утянул меня за руку в коридор. Подруга помахала мне и как-то удивлённо заулыбалась. Я решила, что позвоню ей из машины и всё объясню.

Мы выскочили из подъезда как угорелые, и только когда спустились со ступеней, я увидела, что в туфлях. В вечернем платье, в шубке и в туфлях. Шапку я решила не надевать, все же в машине ехать. Но одеть сапоги я реально забыла от всего этого хаоса, что кружил мою голову последние полчаса.

Я резко затормозила.

— Блин, я в туфлях выперлась! — произнесла я. — Надо вернуться.

Расторгуев посмотрел на мои ноги в черных туфлях и чулках и тут же выдал:

— Не будем возвращаться.

Я даже не успела ничего понять, как он стремительно поднял меня на руки и понес к машине. Так легко и быстро, что я даже удивилась. Через минуту поставил меня у машины, открыл дверцу, и я уселась на переднее сиденье. Через миг он занял место рядом и, улыбнувшись, пояснил:

— Не переживай, я пил лимонад. Так что поехали.

Он надавил на газ, и машина взвилась с места. Уже выруливая на большую многополосную улицу, Андрей сказал:

— Сейчас заедем в магазин, купим чего надо. Или заказать еду домой?

— В девять вечера тридцать первого? Не смеши меня. Никто не поедет. Давай лучше купим продуктов, я успею пару салатов сделать.

— Правда? — удивился он.

— Да, с крабовыми палочками и со свежими овощами. Может, оливье даже, если будет время.

— Хорошо, тогда в ближайший по дороге супермаркет заскочим. Со мной пойдешь, а то я буду долго выбирать, что надо. А у тебя глаз хозяйки кухни.

— Не вопрос, — улыбнулась я. — Только я в туфлях и…

— Не страшно, понесу тебя на руках до магазина и обратно. Мне не трудно, — он снова улыбнулся. — Даже приятно.

— И все опять будут недоуменно глазеть, — весело заявила я. — Как та бабулька сейчас у подъезда, которая сказала, что ты бухой, раз тащишь меня на руках.

— Да пошли все лесом. Им какое дело? Может, у меня фетиш такой или хобби? Баб на руках носить.

— Господи, что ты говоришь?

— А что? Кто-то сумки брендовые собирает, кто-то белье. А я вот дам на руках таскаю.

Мы рассмеялись, и я ласково погладила его по плечу. Андрей, став вдруг серьезным, сказал:

— Солнце, давай договоримся.

— О чем? — спросила я, обернувшись к нему.

Расторгуев как раз выруливал в сторону магазина, искал глазами свободную парковку.

— Что ты будешь все спрашивать у меня напрямую, что тебя интересует о моей персоне. А не слушать всяких злобных куриц, которые тебе врут, чтобы нагадить. Я про Татьяну.

— Я просто не думала, что она может так наврать.

— Может. Она коза еще та. Прости, что так говорю, но у меня слов на нее матерных не хватает. Пойми, она никак не может пережить, что я порвал с ней, вот и бесится. И ведь эта дрянь прекрасно знает, что Яна — моя племянница. Мы как-то заезжали к ней вместе, вещи завозили.

— И правда коза, Андрей, — согласилась я. — Я так переживала... Думала, ты такой же, как мой первый муж.

— Почему мне претензии свои не высказала, вот прямым текстом? Сразу бы все и выяснилось. Нет, начала со мной в прятки-догонялки играть. Этого Дмитрия еще впутала. А ведь у меня было очень сильное желание и правда набить ему морду тогда, у твоего подъезда! Еле сдержался.

Я вздохнула. Конечно же, он был прав. Мы взрослые люди, должны обсуждать все, что нас не устраивает.

Андрей уже заглушил мотор, и мы вышли из машины. Он быстро подхватил меня на руки.

— Прости, я правда такая ревнивая и дурная...

— Опять крайности, — поморщился он, легко перемещаясь со мной по запорошенной снегом парковке. — Давай договоримся на будущее, солнце. Если у тебя есть ко мне вопрос, претензия, недовольство, или еще что, ты приходишь и спрашиваешь у меня как есть. В лоб и любыми словами. Договорились? Тогда всего этого дебилизма, что был последние две недели не будет.

— Хорошо.

— Я тебе всегда отвечу. Мне скрывать нечего. Не люблю я это вранье и так далее. Тем более в отношениях.

— Хорошо.

— И еще, Даш. Никаких внебрачных детей у меня нет, и вообще никаких нет. Ну, только если я сам об этом не в курсе. Понятно?

— Да.

Мы зашли в раскрывшиеся двери супермаркета.

— Кстати, я эту языкастую козу уволил, — заявил Андрей.

— Кого?

— Татьяну. Рогов поддержал меня. Она больше у нас не работает.

— Но зачем? Она же отличная секретарша.

— Это да. Но субординацию совершенно не соблюдает. Еще и гадости своему боссу делает.