— Да Журба на всех новеньких так смотрит. Пока они не проявят себя. А ты стараешься, я это вижу, так что скоро он к тебе привыкнет. Он нормальный как коллега. И главное, если что-то трудное, непонятное в деле есть, к нему спокойно можно подойти, спросить. Всегда поможет.

— Ясно. Так интересно что сразу три начальника у нас. Никогда так не работала.

— Не начальника, а учредителя. Мы как бы все наравне, все юристы. Просто Павел, Роман и Андрей несут ещё денежную ответственность за нашу контору. А так у нас больше партнёрские отношения у всех, чем начальник и подчинённый и мне это нравится.

— И мне, — улыбнулась я.

— Только предупредить тебя хотела. Андрей Расторгуев он наш пол, женщин имею ввиду, не переносит. К нему лучше не подходи с вопросами. Если он только сам первый не спросит о чем-то. Он иногда бешеный такой, как черт.

Светлана говорила про третьего учредителя, также первоклассного юриста, который сейчас был в командировке в Питере. И с которым я пока не была знакома.

— То есть он женоненавистник?

— Да нет, — рассмеялась Светлана. — Женщин он любит и даже чересчур. Одно время у него роман даже был с нашей Татьяной — секретаршей. — Я про работу говорила. Он считает, что женщина не может быть хорошим юристом. Потому и бесится, когда видит нас с Мариной.

В фирме работали всего две женщины юриста, я сейчас стала третьей. Все остальные наемные работники и три учредителя были мужчинами.

— Я поняла. Спасибо за предупреждение. Значит, если что буду обращаться к тебе или к Павлу и к Роману.

— Ага. Вообще у нас все мировые мужики и Маринка хорошая. Это только Расторгуев иногда чудит. Хотя его понять можно. У него две жены было, а любовниц и не сосчитать, наверное. А детей так и не нажил и семью не сохранил. Будешь тут злым.

— Ну да, наверное, — кивнула я.

— Вот, например, Роман, примерный семьянин, трое детей, и характер у него спокойный. Хотя женат уже почти тридцать лет.

— Как говорят психологи: мужчины бывают счастливыми только в браке, а женщины вне его.

— Золотые слова, — усмехнулась Светлана. — Явно про нашего Расторгуева. Постоянно какие-то девицы вокруг него крутятся, только он сильно избирательный. Абы кого не … ну ты поняла.

— Поняла. Но мне это не интересно.

— И верно. Лучше от него держаться подальше. Понимаешь он женщин только юристов не переносит, считает, что это чисто мужская профессия. Шовинист одним словом. Со мной почти не говорит, а с Мариной даже пару раз поцапались они, когда дело одной фирмы вели. Теперь Марина или одна дела ведёт или с кем другим в паре. Говорю он ещё тот несдержанный тип.

— Всё поняла. Буду избегать его.

Глава 16. Как из печки пирожок

В тот день мы со Светланой готовились к суду до самого вечера. Вернулась я домой поздно.

Утром суд перенесли на другой день.

До обеда Павел собрал нас в своем кабинете для обсуждения одного сложного дела. Мы должны были заниматься им параллельно. Кроме нас со Светой был еще один молодой парень лет тридцати — Алексей.

К этому совещанию я приготовила небольшие слайды на компьютере. Дело касалось судебной тяжбы о кремниевых месторождениях, на которые претендовали сразу два концерна. Там крутились огромные деньги, и мы должны были отстоять в суде право на эти месторождения для одной из сторон — нашего заказчика.

Это дело уже тянулось почти три года, и раньше им занималась другая юрконтора, но проиграла. Поэтому сейчас мы подали на апелляцию и должны были попытаться выиграть дело. Гонорар, который мы должны были получить за это выигранное дело, исчислялся в несколько миллионов рублей. Поэтому этим делом было решено заниматься коллегиально — четырьмя юристами сразу. Я была только в помощь пока. Именно по этому делу один их трех наших учредителей — Расторгуев — улетел в Питер. И я понимала, что дело сложное, но прибыльное, раз сразу двое ведущих юриста нашей фирмы — Рогов и Расторгуев — занимались им лично.

Мне же поручили кратко подготовить доклад об этих месторождениях, откуда они взялись и историю их владения. Это всё нужно было для дальнейшего ведения дела. Почти пять часов я на работе вчера и вечером дома досконально изучала всё, и сейчас должна была всё кратко изложить остальным.

Моя речь была недолгой, и я прокручивала слайды, которые транслировались на большой экран в кабинете Рогова. Когда почти закончила, то услышала за спиной у двери какое-то движение. Но оборачиваться не стала, думая, что это кто-то из коллег.

Когда завершила свою речь, посмотрела на Рогова, ожидая его реакции. Но он не успел сказать ни слова, как раздались пара громких хлопков в ладоши и тут же от двери к столу прошёл мужчина.

— Прямо как в школе побывал. Училка бы из вас, мадам, получилась отменная, — заявил он и быстро уселся напротив меня через стол.

Я замерла, невольно уставившись на мужчину. Ощутила, как ледяной холодок пробежал по всему моему телу.

Это был Альберт.

Всё такой же эффектный и самодовольный, в деловом костюме и с ехидной ухмылкой на лице.

— Андрей, можно хотя бы сегодня без своих наездов? — тут же раздраженно оборвал его Павел. — Дело у нас провальное, а выиграть его надо. Это Дарья, наш новый юрист. Я говорил тебе о ней по телефону.

— Ах, Дарья, ну ясно-ясно, — продолжал в своей цинично-ехидной манере Альберт-Андрей, не спуская с меня взгляда и буравя меня глазами.

Я же натянулась, словно тетива лука. Замерла, ни жива, ни мертва, а в моей голове билась только одна мысль:

«Альберт — это и есть Андрей Расторгуев. И, походу, я влипла по полной».

Глава 17. Судьба — злодейка

Вы верите в судьбу?

Я до того дня не верила. Но когда мой тайский любовник снова появился в моей жизни, как черт из табакерки, я подумала о том, что какие-то Высшие силы упорно сводят нас вместе: сначала в Тае, потом на улице, когда я поправляла босоножки, теперь в рабочей обстановке.

И почему именно он?

Первым желанием, когда я увидела его снова, было желание немедленно сбежать из этого кабинета и вообще отпроситься домой.

Это была просто какая-то глупая, нелепая ситуация: я устроилась работать в фирму, где одним из учредителей был именно он! Этот невозможно приставучий и сексуальный мачо, которого я всеми фибрами души хотела забыть последние три месяца и который теперь сидел напротив меня и яростно буравил меня темным взглядом. Наверняка вспоминал ту «жаркую» ночь в тайском отеле и думал обо мне невесть что.

Такое впечатление, что судьба играла со мной в какие-то непонятные игры, подсовывая мне то, чего я боялась больше всего.

И почему он назвался Альбертом тогда? Зачем?

Чтобы я не смогла найти его? Очень надо.

Сейчас хотелось убежать, спрятаться от этих потемневших серых глаз, которые прямо прижигали на мне дыры. Я физически чувствовала это.

Неужели он тоже думал обо мне все эти месяцы?

Нет, конечно же, нет. Это нереально и неправдоподобно. Но странная реакция его, когда он сел за стол и сказал гадкую фразу, чтобы задеть меня, доказывала обратное. Значит, всё же вспоминал меня? И это осознание жгло меня, словно калёным железом.

Неистовое желание сказать, что мне нехорошо, и отпроситься с совещания пульсировало в моих мыслях.

Но я, естественно, не могла так поступить. Шёл всего третий день моей работы, и показывать свои капризы было недопустимо.

Мне нужна была эта работа. И очень. Вряд ли где ещё меня возьмут.

Далее я сидела на совещании, как окаменевшая мышь. Боялась шелохнуться и сказать даже слово. Не отрываясь смотрела на Павла, который рассказывал придуманную им стратегию защиты наших клиентов, и сидела едва дыша.

Я видела, что все слушали его так же, как я, кто-то даже записывал кратко. Только один Расторгуев, сидевший напротив меня, даже не взглянул в сторону Рогова, а, откинувшись на спинку стула, упорно давил меня взглядом. И это меня невыносимо нервировало. Оттого у меня предательски дрожали руки, и я даже спрятала их под стол.