— Ты знаешь о моём новом деле? — удивилась я.

— Конечно. Я знаю все текущие дела всех, всё же я учредитель. Едем в ресторан? — предложил он.

— Опять? Не разоришься?

— Надо же отметить выигранное дело.

— Не могу сегодня. Дочка должна в восемь приехать в гости. Давно с ней не виделись.

— Понял. Тогда домой?

— Да, если можно.

— Нет, нельзя, Даша, — рассмеялся он. — Что ты всё мне: «можно да пожалуйста»? Пора уже говорить: «Андрей, мне надо туда и туда» Воспринимаешь меня как босса, солнце. А я так-то не хочу им быть.

Расторгуев отвез меня домой, и я с ним распрощалась. Правда, он хотел снова «зайти», как вчера, но я заявила, что дочка для меня важнее. И сегодня у меня вечер с ней. Он криво усмехнулся, и явно ему это не понравилось, но все же он принял мое решение, сказав, что утром заедет за мной и отвезет на работу.

В обеденный перерыв на следующий день я отпросилась в женскую консультацию. Надо было получить направление на УЗИ и на другие анализы, а заодно и спросила у своего акушера-гинеколога об одной интимной вещи.

Врач внимательно посмотрела на меня и сказала:

— Вам можно заниматься сексом, Дарья Алексеевна.

— Да, поняла, спасибо, — кивнула я, отчего-то смутившись, что пришлось спрашивать о таком. Но я хотела полностью удостовериться, что моему малышу ничего не повредит.

— Только не очень яростно, и не в экстремальных или экзотических позах, — добавила врач.

— Поняла. А могу полететь в другую страну, на самолете?

— Почему нет. Первый триместр у вас позади, он самый опасный для выкидышей. Рожать через три месяца. Так что, думаю, риска для плода никакого нет.

Глава 36. Прага

Накануне дня нашего отлёта в Прагу я работала в обед, хотела успеть закончить дела, которые оставались Светлане. Попросила ее в кафешке купить мне круассан и кофе.

Когда все ушли на обед, в конторе стало тихо. Я некоторое время работала, потом захотела пить. Пошла в коридор налить из кулера воды и вдруг услышала горькие всхлипывания.

Я обернулась к секретарю: она сидела за своим столом и почему-то не пошла в обед, а, подперев локтем подбородок, всхлипывала.

— Татьяна, у тебя что-то болит? — участливо спросила я, подходя к ней.

— Нет, — ответила она сипло. — Вот смотри, Дарья.

Она сунула мне в руки некую открытую коробочку. Там лежали женские часы, миниатюрные и, похоже, золотые.

— Какие красивые! — не удержалась я от возгласа.

— Это подарок.

— Хороший подарок, а чего тогда плачешь?

— Потому что он сказал, что между нами всё кончено и сунул эти часы!

Я недоуменно посмотрела на неё, и у меня закралось подозрение, кто это мог быть. Но Татьяна уже сама озвучила мои мысли:

— Расторгуев!

Я промолчала. Да и что я могла сказать? В конторе ещё никто не знал про нас, кроме Рогова, которого Андрей, как я знала, поставил в известность, что мы уезжаем вместе в Прагу. Остальные должны были узнать обо всём только завтра, когда мы уже улетим.

И сейчас мне было очень жаль Татьяну. Как я и говорила Андрею, ей была неприятна вся эта ситуация. Я бы на её месте тоже переживала.

Я что-то промямлила утешительное в ответ секретарше и поспешила обратно в свой кабинет, по дороге быстро налив воды и прикрыв дверь. Всё же было лицемерно с моей стороны выказывать Татьяне своё сочувствие, когда я сама же и отбила у неё Расторгуева.

Вечером, когда Андрей встретил меня на машине, я, не сдержавшись, выпалила, что Таня в обед плакала.

— Андрей, прошу, ты мог бы пока не говорить всем о наших отношениях, о нашей будущей свадьбе? Татьяна очень расстроена.

— Ой, расстроена, — хмыкнул он. — Крокодиловы слезы, не верь ей. Я же тебе говорил: у нее есть парень, и она плачет только по моим деньгам. Если она не успокоится, я ей скажу все в лицо.

— Ну зачем ты так? Все же она вас с тобой столько была.

— Я благодарен. Ты видела, моя благодарность достаточно дорогая.

— Она рассчитывала на другое.

— Всё, солнце, прекращай. Жалеть всяких ушлых девиц и слушай. У тебя четыре часа на сборы. Заеду на такси за тобой в одиннадцать.

— Хорошо.

В Прагу мы прилетели рано утром, около восьми часов. Получили багаж и поехали в гостиницу.

Отель выбрал Андрей сам — пятизвездочный «Моцарт». Сказал мне только проверить, чтобы были места на нужные нам даты. Мест в номерах эконом уже, естественно, не было, всё раскуплено на Рождественские праздники. Потому пришлось брать дорогущий люкс. Окна и балкон его выходили на реку и на Карлов мост. Отель находился в самом «сердце» исторического центра Праги, в Старом Граде и выстроен в виде особняка некоего вельможи. Номера тоже были выполнены имперском старинном стиле.

Расторгуев заплатил за лишние сутки за номер, чтобы нас поселили сразу же, хотя я предлагала подождать до трёх, когда будет заселение.

— Даш, всё норм. Ляжем спать. Отдохнём. А к вечеру гулять уже пойдём. Бессонная ночь в самолёте вымотала.

Я, естественно, промолчала. Деньги платил он, потому нравилось ему на себе, а точнее на нас, не экономить, что ж его дело.

Мы дрыхли, как уставшие сурки, до трёх дня. Потом приняли душ, переоделись. Зашли в ресторанчик у отеля.

— Какие планы? — спросил Андрей, пробуя местную закуску из говядины с хреном.

— Сначала идём на Карлов мост, потом на Староместскую площадь, смотреть старинные часы. Они каждый час звонят в колокол. Затем я бы прошлась по Рождественским базарам.

— Мда, вижу, ты подготовилась, — улыбнулся он.

— Да.

Спустя три часа мы уже гуляли по ярмарочному рождественскому базару. Всё пестрило новогодними игрушками, самодельными сладостями и пахло свежей выпечкой. В центре ярмарочного городка стояла наряженная ёлка, а рядом какие-то дети пели рождественские гимны. Пошёл снег, большими хлопьями, и на улочках Праги стало совсем сказочно. Словно мы попали в рождественскую сказку.

Мы остановились у одной из съестных палаток, купили горячий глинтвейн и трдельник — так называлась чешская сладкая трубочка из дрожжевого теста. Решили пройтись по Карлову мосту ещё раз.

Когда уже перешли на другую сторону моста, вдруг увидели небольшое заграждение и разноцветные фонарики. Там, у реки, был устроен небольшой ледовый городок, даже с местом для катания на коньках.

Мы остановились на мосту, любуясь катающимися на льду. Снег так и падал большими кружащимися снежинками, заметая всё вокруг.

— А катание на коньках и замки с привидениями входят в наши планы? — спросил Андрей.

— Можно включить, — закивала я. — Только на коньках я бы не стала.

— Не бойся, я тебя буду крепко держать, не отпущу. Я прекрасно катаюсь с детства, не упадёшь.

— Я тоже вроде неплохо.

— Тогда завтра сюда на каток?

— Пошли.

Андрей приобнял меня за плечи и заботливо спросил:

— Замёрзла?

— Немного.

— Тогда, может, в кафешку? Закажем, например, свиное колено с пивом. Ну, я с пивом.

— Я бы попробовала, — улыбнулась я. — Слышала об этом самом знаменитом «вепревом колене», которое не могут осилить даже три мужика.

— Вот и посмотрим, как ты нагуляла аппетит. Здесь неподалёку есть небольшой ресторанчик, там его готовят отменно.

Глава 37. Радужные планы

Неделя в Праге пролетела незаметно. Мы гуляли по запорошенным снегом улочкам, исследуя город и окрестные замки, катались на коньках, заглядывали в рождественские магазинчики. Много смеялись, строили планы на будущее, ели в колоритных чешских кафешках, проводили страстные ночи вдвоём.

В тот последний вечер в Праге мы решили отпраздновать небольшую дату: ровно две недели с нашего примирения, которое произошло тогда в моей квартире, когда Расторгуев пришёл чинить мне водонагреватель.

Заказали в наш люксовый номер устриц, жареного барашка, овощную нарезку и шампанское. Я накрыла небольшой столик у большого окна, где как на ладони раскинулся Карлов мост в мерцающих огнях и окружающие домишки, переливающиеся в вечернем свете серебристым снегом и тёплым светом фонарей на улицах.