Ведь завтра я этого мужика точно не увижу. Огромный шикарный отель на берегу Андаманского моря был на две тысячи человек. А если и увижу, то обойду его стороной, сделаю вид что мы незнакомы. Ведь говорить ему своего имени я не собиралась.

Я понимала, что он по женской части тонкий психолог. Оттого и угадал сейчас про моего мужа и то что мучило меня. А в то, что он знал Сергея я конечно ни на секунду не поверила.

Следующие часы прошли в каком-то странном дурмане. Точнее, с горя я напилась вина, зачем-то рассказывала своему новому знакомому о муже, о том, что любила его, о том, что отдавала этому козлу свои лучшие годы.

Он слушал, не перебивал, как-то пронзительно смотрел и молчал. После этого я совсем ничего не помнила. Кажется, мы с ним танцевали какой-то медленный танец, и он очень умело вел меня. Я же наслаждалась его сильными руками и думала о том, как было бы здорово забыть все печальное прошлое и начать жизнь заново. Но уже без всяких там мужиков, отношений и влюбленностей.

Наелась, хватит.

Хотела только душевного спокойствия, кайфового одиночества и саморазвития.

Глава 5. Нереальные мечты

Многие годы я мечтала о втором ребёнке.

Хотела крепкого темноволосого мальчонку. Даже имя ему уже выбрала — Андрей. Но с мужем у нас никак не получалось. Хотя дочку Алёнку мы заделали с первого раза. Не знаю, то ли мы были здоровы и молоды, но всё вышло без проблем.

Но второй раз никак не могла забеременеть. Я и проверялась, и лечилась, и пила какие-то целебные травы для зачатия, высчитывала дни овуляции и оплодотворения, но всё напрасно. Душа мальчика ни в какую не хотела поселяться в моём чреве.

Подружки советовали ЭКО, но я прекрасно знала, что это искусственное действо, как секс с куклой и души в том не было от слова совсем. Не хотела этого, ни по физическим, ни по этическим причинам.

Мы так и воспитывали единственную дочь, радовались ей, водили на кружки как полагается, баловали естественно. Вроде и семья у нас была крепкой, дружной и легкой на подъем. По крайней мере мне так казалось двадцать лет. Муж ведущий хирург в частной клинике, я заместитель начальника в крупной компании, дочка Алёна — умница, красавица, с чудесным голосом, пела, выступала с детского сада везде где только можно.

Денег у нас было вдоволь, квартиру, хоть небольшую, но в центре Москвы купили сами, рассчитались за пять лет с ипотекой. Каждый год непременно ездили за границу на море.

Моя жизнь казалась мне идеальной, не считая конечно мечты о втором и третьем ребёнке. Но свою нерастраченную любовь я воплотила в другом, завела двух кошек и купила небольшой участок у леса, устроила там дачу.

Всё было прекрасно до того момента, когда однажды муж взял и переехал от меня в другую комнату. У нас была трешка потому зала вполне сгодилась. Сказал, что храпит, и чтобы мне не мешать, оставил меня спать одну в комнате.

Сначала я не придала этому значения, но отчего то вместе с «переездом» у нас с мужем кончилась сексуальная жизнь. Я пыталась пару раз настоять на близости, но он ссылался на усталость и что не хочет. Он и правда работал на износ. Приходил почти в одиннадцать вечера, иногда работал по выходным. Говорил, что в клинике много работы и мало хирургов. Я конечно верила, привыкла доверять людям, а тем более мужу, от которого у меня не было секретов.

Тогда мне было тридцать восемь, мужу на пять лет больше.

Всё это было теми первыми «звоночками», на которые надо было обращать внимание, а я не придавала им значения.

Следующие десять лет я жила соломенной вдовой. Муж меня только коротко чмокал в щеку и даже не целовал в губы. Я не настаивала. У меня была гордость. А зря. Возникали мысли завести любовника, но сразу же отметались мной. Это был гнусно и гадко. Ведь мужа я любила и разводится из-за такой мелочи, как секс, по моему мнению, было глупо. Ведь Сергей был хорошим семьянином, великолепным отцом и ответственным человеком. Про таких мужей говорят с ним, как за «каменной стеной».

Потом и я остыла, стала воспринимать мужа как друга, брата, супруга, даже как отца. Видела во всех этих ролях, во всех кроме желанного возлюбленного. Он так и продолжал ссылаться на то что много работы и он устал. Пару раз даже обмолвился, что у него проблемы с потенцией. Жалела его, поддерживала словами.

«Рвануло канонадой» чуть позже. Когда мне было уже сорок семь.

Началось всё с несчастного случая. Я побежала за автобусом и запнувшись о поребрик упала, проскользила по тротуару почти метр и приложилась лицом об асфальт. Еле поднялась. Вся окровавленная. Никто из стоявших на остановке не помог подняться. Просто смотрели молча. Автобус естественно уехал, закрыл двери перед моим носом, а я, ковыляя отошла в сторонку. Осмотрела себя.

Губа разбита в двух местах, верх скулы «горел» от удара, колено разбито и кровоточит. А еще правое запястье ободрано и саднит нещадно.

Я опаздывала в школу к дочке, надо было подписать какие-то документы для сдачи ЕГЭ. Потому решила быстрее на автобусе, в итоге побежала и свалилась.

— Видимо старею, — прошептала я себе, пытаясь единственным платком какой у меня был вытереть руку и лицо от грязи и крови.

Глава 6. Пропади все пропадом

Раньше в молодости я бегала за трамваями на десяти сантиметровых каблуках и в узкой юбке. Модницей была, и хоть бы раз свалилась. Теперь же в удобных сапожках без каблука, на ровном месте расшиблась вся.

От обиды даже заплакала.

Ладно бы была полная и неповоротливая, но моя фигура хоть и набрала за эти годы вес всё же была довольно стройной. Бёдра сорок шестого размера, грудь на размер меньше.

Чуть обтеревшись и прикрывая рану на коленке плащом, поковыляла в школу. Всё болело и саднило. На утро вылез фингал под глазом. Ещё дома пошутила с Сергеем:

— Скажу завтра на работе, что это ты мне поставил.

Шутку муж не оценил, а вместо сочувствия, обозвал меня дурой.

Дурой конечно я не была. Всё же уже пять лет занимала ответственную должность, а на которой никаких дур держать не будут.

Но именно в тот день я поняла, что муж меня больше не любит. Если вообще когда-то любил.

Через месяц раны затянулись, и нога двигалась исправно, но вот рука в запястье болела часто, порой не могла даже мышку держать, работала со слезами на глазах. Но на больничный не могла уйти. Нужны были деньги. Копили на квартиру дочке. Конечно лечила руку, и ходила на токи, и другие процедуры.

Второй жизненный «удар» стал более сильным. Спустя месяц после моего падения в день отъезда в отпуск, дочка заявила, что съезжает от нас. Полгода назад ей исполнилось восемнадцать, и она со своим парнем решила снимать квартиру.

Это был удар под дых.

Да, конечно, я не ожидала что она будет жить с нами до пенсии. Но надеялась, что, хотя бы пока учится в институте. Аленка же заканчивала только одиннадцатый класс.

Я не понимала, где я так нагрешила.

У Аленушки было всё самое лучшее, мало того каждый день я обязательно посвящала несколько часов ей. Или делала с ней уроки, или играла в игры. Когда она стала старше, то покупала ей обновки каждую неделю, и следила за её психофизическим состоянием. Учила её добру, справедливости и так далее. Говорила с ней по душам, разбирала ее конфликты с одноклассниками, все свои секреты она мне рассказывала, не боялась. Во все поездки на отдых мы всегда брали её с собой, начиная с грудного возраста. Даже одного дня не было, чтобы дочка была где-то далеко от меня.

В общем посвящала Алене время, деньги и эмоции и считала себя хорошей матерью.

И вот теперь такой удар. Словно мы с отцом гнобили её все эти годы, и обижали её. Она даже кровать за собой не убирала, всё я делала. Жалела её.

Я попыталась отговорить её, но Алёна была непреклонна. С Нового года она собиралась жить со своим Степой и точка.