— И как ее зовут?

— Яна или Оля, не помню точно. Один раз её видела. Сейчас найду её адрес, у меня где-то записано, — Таня полезла к себе в сумочку, и начала там рыться. — Я как-то ездила к ней, пыталась её приструнить, ну чтобы она отпустила Андрея. Но она такая стерва, что даже говорить не стала со мной, захлопнула дверь перед моим носом. А ещё заявила, что Расторгуев любит её и никуда от неё не денется. Потому что влюблён в неё без памяти уже пять лет.

— Ужас!

— И не говорите, Дарья. Коварный и хитрый гад одним словом, но такой красивый, — выдавила Татьяна, нервно всхлипнув. — Именно Расторгуев заставил её ребенка оставить и родить. Потому что очень хотел сына.

А это точно было правдой.

То что Андрей безумно хотел ребёнка, да ещё и мальчика, я убедилась за прошлую неделю. Видимо, раз с жёнами ничего не вышло, теперь он решил родить ребёнка хоть как-то, пусть и от молоденькой любовницы.

Хотя, если эта девица Яна захотела бы стать его женой, она бы ею уже была, как я поняла со слов Тани.

Глава 40. Второй раз на те же грабли

Секретарша уже протянула мне адрес, написанный кривым почерком, и горько произнесла:

— Теперь вы согласны со мной, Дарья, что он коварный кобель? И умеет так затуманить мозги, что веришь всем его словам. Хотя на самом деле у него есть и другая женщина. Мне он тоже наобещал в три короба: и жениться, и любовь до гроба. Только всё это на словах и осталось. Когда я узнала про эту Яну и предъявила ему, он со мной тут же порвал, без объяснений. А потом на вас переключился.

— Ясно, — тихо ответила я, ощущая, что больше не вынесу ни единого слова от Татьяны.

Все они били меня словно наотмашь и прямо в гулко стучащее сердце.

Боль от коварства и вранья Андрея была так сильна в этот момент, что я чувствовала, что вот-вот расплачусь.

Но я не хотела, чтобы секретарша видела, как я расстроена, потому быстро буркнула:

— Я пойду к себе. Спасибо, что всё мне рассказала, Татьяна.

— Я просто не хочу, чтобы вы так же очаровывались этим бабником, как и я. Почти полгода он делал из меня дуру.

— И не говори, — тихо ответила я.

Я взяла написанный Татьяной адрес и чуть пошатываясь на небольших каблучках, медленно направилась в свой кабинет.

Яростное осознание того, что меня нагло использовали, заполонило все мое существо.

— Если что, он у этой Яны почти каждый день бывает по вечерам и в выходные, — раздался мне в спину голос секретарши. — Если хотите, проследите за Расторгуевым и сами убедитесь. Эта Яна она такая светленькая, худая, точно поймете по ее наглому лицу, кто такая.

— Спасибо, Таня, я все поняла, — кивнула я через плечо, чувствуя, как мое возмущение уже достигло предела.

Я вошла в наш со Светланой кабинет. Медленно раздевшись и повесив пальто в шкаф, я плюхнулась на свой офисный стул и ощутила, как у меня заныло под сердцем.

Неужели все это действительно правда? И я, как дура, купилась на красивые слова Расторгуева, на его ласки и нежное галантное отношение, и не увидела очевидного, что он не любит меня, я была только для него «очередным трамваем желания»?

Неужели я опять вляпалась в то же дерьмо, что и с Сергеем? Наступила на те же грабли. Когда мужик говорил мне одно, а я, как дура, верила. А он, кроме меня, окучивал еще каких-то девиц.

Но если все это действительно правда, то тогда было понятно, отчего Расторгуев все еще не женат. Он ждал эту свою Яну, пока она передумает. Этот непонятный до того ребус сложился на раз-два. И все мои вопросы, что возникали в голове ранее, отчего этот классный мужик один и без жены, отпали сейчас сами собой, и все встало на свои места.

На какая-то часть меня все еще не верила в эту жуткую, болезненную правду. И я все равно хотела убедиться сама, что секретарша меня не обманывала.

Только когда я все увижу собственными глазами и пойму, только тогда до конца поверю во все это.

Ведь день я не могла сосредоточиться на работе. Смотрела в бумаги или компьютер и ничего не видела. Перед глазами словно стояла пелена, а мысли разрывало от возмущения и невыносимых дум о Расторгуеве и его молодой пассии с ребенком.

Я едва сдерживалась, чтобы не заплакать от обиды. Даже Светлана спросила несколько раз, хорошо ли я себя чувствую. Я, конечно, врала, говорила, что меня немного тошнит.

Благо что Андрей в конторе в тот день не появлялся, был занят в суде. И это хоть немного успокаивало. Я совершенно не хотела видеть его. Боялась, что не сдержусь и выскажу этому умельцу «вешать лапшу на уши» все, что о нем думаю.

После обеда Светлана, не выдержав, сама лично сходила к Рогову и отпросила меня с работы пораньше. Сказала Павлу, что я плохо себя чувствую. Она не соврала: я себя действительно плохо чувствовала, но не физически, а морально и эмоционально.

Из конторы я ушла в два часа. Нервная и печальная, не хотела верить в то, что Расторгуев меня подло обманывал. Едва выйдя из метро на своей станции, не сдержалась и заплакала. Пока шла к дому, плакала от обиды.

Дома попила чая и прикорнула на диване. От переживаний и переполнявших меня эмоций даже уснула на пару часов.

Проснулась около шести вечера. А в моей голове билась одна яростная мысль: немедля ехать к дому этой самой Яны и всё выяснить. Ведь в глубине души у меня всё же теплилась маленькая надежда на то, что Татьяна всё не так поняла. И эта самая Яна не является возлюбленной Андрея. Может, Таня просто всё перепутала?

Да, я как дура цеплялась за «соломинку», пыталась оправдать Расторгуева, потому что прекрасно помнила, как он смотрел на меня последние дни. С нежной любовью. И если это было не это самое чувство, тогда я вообще не знаю, что такое любовь.

Я встала, умылась, решила пойти что-нибудь приготовить на ужин. Но есть не хотелось.

А через четверть часа меня резко торкнуло, и я начала стремительно собираться. Быстро оделась в простенький пуховичок, кроссовки и джинсы, и ненакрашенная, с хвостиком под вязаной шапочкой, вышла из дома. Вызвала такси и поехала по адресу, который мне нацарапала на бумажке Татьяна.

Возможно, мне повезёт, и уже сегодня я точно всё узнаю про эту самую Яну.

Глава 41. Разлучница

В квартиру Яны я позвонила с серьезным намерением все выяснить до конца: поговорить с ней и понять всю безнадежность своего положения. Больше в неизвестности оставаться не могла, просто бы нервов не хватило.

Однако, как назло, дома никого не оказалось. Я вспомнила, что Татьяна говорила, что раньше семи Яна дома не появляется.

Было уже полвосьмого, и наверняка Яну эту что-то задержало. Я принялась ждать. Поднялась на один лестничный пролет выше и встала у окна. Отсюда можно было видеть и дверь квартиры Яны, и вход в подъезд. Она жила на третьем этаже.

Ждала я довольно долго, около часа. Было уже почти девять вечера. Уже стемнело, и пространство перед домом и дворовую дорогу освещали фонари. В подъезд иногда входили люди, но нужной мне молодой женщины с ребенком или без не было.

В какой-то момент я услышала с улицы детский крик. Встрепенулась и невольно посмотрела в окно на улицу, опустила глаза вниз.

У подъезда остановился темный тонированный внедорожник. Из заднего сиденья вышла стройная девушка в джинсах и белом пуховике, длинные светлые волосы и синий шарф вокруг шеи.

В эту минуту она вытаскивала с сидения кричащего малыша, лет трех, который что-то требовал.

— Я не хочу домой, мама! — кричал недовольно мальчик, когда девушка поставила ребенка на тротуар.

— А ну прекрати, немедленно! — велела ему светловолосая девушка.

Из машины вышел и водитель. Я замерла, и мое сердце пропустило несколько сильных ударов. Я даже забыла, как дышать.

Это был Расторгуев, и его машина.

Окно в коридоре, где я стояла, было приоткрыто, и я прекрасно всё слышала, что говорили на улице у подъезда.