Вот это Оливия уже терпеть не стала и попыталась незаметно пнуть меня под столом, но встретила вовремя поставленный локальный защитный барьер. Разумеется, это ее не остановило, но только она собралась метать гром и молнии, как я ее прервал.

– Хорошего понемножку, – прекратил я балаган. – Идет.

Студенты как раз расходились после занятий, и я подметил нашу цель – высокую, стройную девушку в мантии факультета магов. Красивая, отчасти даже экзотичная внешность, но образ немного портили длинные спутанные волосы и общий нездоровый цвет лица, словно девушку кто‑то проклял.

– Действуем по плану, – сказал я и поднялся с места.

После чего шагнул ей наперерез.

– Приветствую, мадемуазель, – выдал я самую лучшую улыбку номер три.

– Привет? – слегка запинаясь, произнесла девушка.

Еще и французский акцент. Очаровательно.

– Извиняюсь за внезапный вопрос, но нужно твое содействие в одном важном деле.

– Да?

Слабый маг? Давай‑ка проверим.

– Создай, пожалуйста, магическую печать, – попросил я.

Но реакция последовала, словно я предложил ей раздеться на публике.

Изабелла дернулась, будто от пощечины, моментально сжавшись, и против меня применили самое страшное оружие: женские слезы. Зря. Предок в свое время насмотрелся на это оружие во всех исполнениях – от придворных дебютанток до самой Морганы. Вот последняя могла так играть эмоциями, что ей бы цены не было в театре и в кино. Изабелла развернулась, чтобы убежать, но все пути к отступлению, увы для нее, уже были отрезаны.

– Маркус, взять! – рявкнул я.

Изабелла на ходу врезалась в неожиданно возникшее препятствие и упала бы обратно, но ее подхватили на руки.

На столь необычную сцену начали обращать внимание другие студенты, но и тут у меня всё было спланировано.

– Дисциплинарный комитет, – сверкнула молниями Искорка. – Расходимся.

Желающих спорить с буквально искрометным заместителем главы Комитета не нашлось, так что мы быстро и организованно отступили, вместе с ничего не понимающей добычей. Спустя пару минут мы уже находились на полигоне, который за собой зарезервировала леди Скарлетт, что можно было заметить по земле, больше напоминающей оплавленную пустыню. Восстановить полигон даже с магией после такого не так‑то и просто.

– Прошу еще раз, – ласково улыбнулся я. – Создай магическую печать.

Изабелла затравленно оглянулась, но бежать было некуда.

– Не могу, – опустив голову, призналась она.

– Почему не можешь? – удивилась Оливия. – Это же простейший, самый базовый навык для любого волшебника.

– Смотрите сами, – сдалась Изабелла и, зажмурившись, вытянула руку.

Секунда, две, три – в воздухе зажглась эфирная печать и почти тут же пропала.

– Сбилась? – не понял я.

– Три секунды? – следом подняла бровь Искорка. – Даже дети рисуют быстрее.

– Нет, тут дело в чем‑то другом, – нахмурился я. – Давай еще раз.

– Да сколько можно издеваться! – воскликнула Изабелла, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться вновь. – Разве не понятно, что я полная неумеха⁈

– Виктор, Оливия, не напирайте, – неожиданно раздался голос Маркуса. – Я вспомнил. Видишь ли, в доме Блэк нет магов. Точнее, они есть, но их навыки… как ты вообще представляешь колдовать магу с даром Антимагии?

Он смотрел на внезапную сестру с явным сочувствием. Неудивительно, отверженный в собственном роду встретил такого же изгоя.

– Еще раз, – попросил я, зажигая эфир в глазах.

Я видел и чувствовал, как работает Дар антимагии Маркуса Блэка – рыцарь выбрасывал из собственного ядра поток эфирных частиц, который разрывал на части любое магическое плетение.

Здесь был схожий принцип, но с зеркальным эффектом. Изабелла делала движение рукой, а за ней шлейфом тянулся плотный и тягучий, словно мазут, эфирный поток.

Пытаться его контролировать – все равно что пытаться рисовать двуручной кистью, предназначенной не для человека, а гиганта, с прикрепленной на ней пудовой гирей. И тем поразительней было, что девушка рисовала! Да, небыстро, но Изабелла будто пропускала эфир через крошечную воронку, по крупицам выдавливая его на холст реальности.

Но самым удивительным было не это. В какой‑то момент почти засветившийся в воздухе ритуальный круг был словно сожран чем‑то невидимым.

– Как интересно, – выдал я пространное заключение.

– Но ничего не понятно, – заметила Искорка со стороны зрителей.

– Сейчас объясню. Но перед этим, – я посмотрел на Изабеллу. – Еще раз.

На этот раз при использовании Дара три секунды растянулись для меня в маленькую вечность. И то я чуть не упустил момент, когда часть круга, словно откусили. Но теперь я заметил новую деталь – это не был единовременный «укус». Нет, скорее, в крохотной точке «ничего» произошло «что‑то», отчего частицы эфира будто взорвались, разлетевшись во все стороны. И если для общего стихийного фона, считай, ничего не произошло, то для тщательно создаваемого эфирного круга это было подобно самоподрыву изнутри.

– Очень интересно, но ни фига не понятно, – выдал я.

– Издеваешься, да? – фыркнула Оливия, а Изабелла и вовсе опустила голову.

Так, похоже, у нас тут комплекс неполноценности размером с айсберг.

– Какую самую лучшую защитную печать ты можешь создать? – уточнил я, резко разворачиваясь к Оливии.

– Эгида Зевса.

– Ну да, что еще ожидать от гения, – хмыкнул я, услышав ответ.

– Я такая, – гордо задрала нос Искорка.

– Что же тогда против меня не применяла?

– Ее плести несколько минут! – справедливо возмутилась леди Винд. – Это заклинание стационарной защиты, для уровня архимагов!

– Есть способ быстрее.

– Какой? – тут же заинтересовалась Оливия, с любопытством посмотрев на меня.

И ведь даже не усомнилась, что я могу что‑то подсказать в этом направлении. Похоже, девушка стала постепенно доверять мне все больше. Тем лучше.

– Потом. Создавай Эгиду. И защитный барьер полигона не помешает.

– Зачем всё это? – недоуменно спросила Изабелла Блэк, наблюдая за сверкающей молниями Оливией.

– Давай по порядку… – начал я.

Сперва я рассказал о своих наблюдениях, как девушка пытается управлять эфиром. Затем о том, каким я вижу ее поток эфира, и какой поток выдает Маркус.

– Разница в том, чтобы перестать контролировать поток. Просто пусти его как порыв ветра, поняла?

– Вроде бы да, – неуверенно произнесла Изабелла.

– А теперь бей по щиту, – сказал я. – В полную силу.

– Но я же…

– Бей!

Первые секунды ничего не было. Разве что щит Эгиды затрещал активнее, поглощая влетающие стихийные частицы. А затем в магическом зрении словно вспыхнуло маленькое солнце.

Произошло почти то же самое, что я сотворил с Мечом Королей принцессы Дианы, только на порядок мощнее. Что‑то невидимое влетело в Эгиду и сожрало кусок печати, дальше последовала стихийная реакция и электрический щит взорвался. Если бы не включенный заранее защитный барьер, нас бы разметало по полигону и хорошо, если в целом виде.

Когда пыль от взрыва рассеялась, мы молча переглянулись. Первой моргнула Оливия.

– Что же, можно сказать, эксперимент удался, – стряхнув песок с формы, заявил я. – Но против людей такое применять нельзя. По крайней мере, пока.

– Да, сестра, ты крута, – ободряюще хлопнул Маркус по плечу Изабеллы и та даже несмело улыбнулась в ответ.

– Я круче, – фыркнула Оливия, неготовая принять, что ее совершенную защиту разнесла какая‑то неумеха.

– Не дуйся, – примирительно улыбнулся я. – Конечно, ты круче и в любой магической дуэли победишь. Зато мы продемонстрировали, что Дар антимагии не совсем бесполезен для магов.

– Но колдовать она все равно не может, – напомнила о главной проблеме леди Винд.

– Неправильная постановка проблемы, леди Винд. Это лишь значит, что современный подход не для нее.

– А ты знаешь другие?

– Есть пара мыслей, – уклончиво ответил я.

Память предка настойчиво так намекала, что знала одного такого антимага в прошлом.