Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Бассейн после вечерней тренировки по особенному тихий. Хлорка щиплет глаза даже здесь, в коридоре у раздевалок, вода еще гудит эхом где-то в трубах, из плохо закрученного крана в дальней душевой мерно капает, и весь воздух пропитан тем особенным запахом — мокрый кафель, резина, перемешанные запахи мужского пота… Пара месяцев тут и мне уже все равно даже на это, ведь мне хорошо платят за мою работу.

Я тащу баул с формой на плече. Четырнадцать комплектов, потому что кто-то опять забыл сдать свой вчера. И уже сворачиваю к сушильной, когда слышу голоса за углом.

Знакомые. Слишком знакомые…

— Ставка простая, — говорит Лев, и даже не видя его, я узнаю этот голос: низкий, ровный, без единой лишней интонации. — Выигрываем районные и новая сладкая помощница — наша.

Я замираю с баулом на плече, чувствуя, как внутри что-то одновременно обрывается и подскакивает к горлу.

— Согласен, — отзывается Марк, и в его голосе слышна та самая улыбка, от которой на переменах подкашиваются колени у половины факультета журналистики. — Только чур в этот раз ты не слиняй. Знаю я тебя, потом отвертишься… и мне одному потом проблемы решать. А она и правда… сладкая… так что!

— Я никогда тебя не бросаю, — холодно роняет Лев. — В отличие от некоторых.

Я стою за углом, вцепившись пальцами в лямку баула так, что белеют костяшки, и чувствую, как во мне медленно закипает то самое чувство, которое обычно предшествует у меня очень необдуманным поступкам.

Она. Сладкая помощница… Они говорят про кого-то в третьем лице, безлико, будто про кубок, который можно выиграть и поставить на полку. И что-то внутри подсказывает раньше, чем я успеваю додумать эту мысль до конца, что «она» и «сладкая помощница» — это, вероятнее всего, я…

Я выхожу из-за угла с баулом в руках, и оба замолкают на полуслове.

— Простите, — говорю я максимально ровным голосом, хотя внутри все дрожит от возмущения, — не подскажете, о ком речь? Просто любопытно, кого именно вы собираетесь выигрывать, как холодильник в лотерею.

Повисает пауза и я вижу, как Лев с Марком переглядываются между собой с абсолютно синхронным выражением лиц, в котором нет ни капли смущения.

Ни малейшего!

— Тебя, Крылова, — говорит Марк первым, даже не пытаясь соврать или дать заднюю. — А то ты не в курсе, что вокруг тебя вьется половина команды.

— Простите? — Щеки у меня начинают гореть, но не от смущения, а от чего-то куда более взрывоопасного. — Я не приз в вашем споре, вообще-то. Я работаю здесь. За зарплату! И… И… Вообще!

— Никто и не говорит про приз, — Лев делает шаг ближе, и я невольно отступаю, упираясь спиной в холодный кафель стены. Он выше меня на голову с лишним, и когда он смотрит вот так прямо, без единой эмоции на лице, мне физически трудно дышать ровно. — Мы говорим про… командную традицию. Если выигрываем районные — ты приходишь на нашу победную вечеринку как королева вечера. Весь вечер будешь нашей… королевой.

— И что, я обязана? — я вскидываю подбородок, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя на самом деле, потому что от близости Льва по коже бежит совершенно предательская дрожь. А еще я вижу как он на ходу сочиняет этот бред!

— Не обязана, — легко пожимает плечами Марк, подходя с другой стороны, и теперь я стою между ними двумя, как в тисках, только тиски эти пахнут хлоркой и почему-то очень хорошим парфюмом. — Просто по-честному. Мы вкалываем весь сезон. Ты весь сезон подгоняешь наше расписание, таскаешь форму и выслушиваешь наше нытье. Разве мы не заслужили чего-то приятного?

Звучит до обидного разумно. Настолько разумно, что я, не успев толком опомниться, киваю.

— Ладно. Выиграете районные — приду на вечеринку. Как гостья. Не как какая-то королева или приз.

— Как трофей, — тихо поправляет Лев, и в его голосе мелькает что-то темное и очень довольное, отчего мурашки по спине бегут.

— Называйте как хотите, — отмахиваюсь я, разворачиваясь и уходя с баулом на плече быстрее, чем следовало бы, — лишь бы вы наконец пошли тренироваться, а не трепались в коридоре.

Я иду по коридору, чувствуя спиной их взгляды, и убеждаю себя, что согласилась просто прийти на вечеринку. Просто на вечеринку, ничего больше.

Это же просто вечеринка? Или Златка глупая и наивная девчонка, которую купили сейчас двое и даже не почувствовали сопротивления?!

Пару месяцев назад.

Объявление я нахожу на доске у деканата, между рекламой репетитора по матанализу и фотографией кота, которого потеряли в общаге еще в прошлом семестре.

«Университетская команда по водному поло „Шторм“ ищет ассистента. Почти полная занятость, оплата достойная, опыт не обязателен, стрессоустойчивость обязательна».

Я фотографирую бумажку раньше, чем успеваю подумать, надо ли мне это. «Оплата достойная» для меня сейчас звучит примерно как «выиграйте квартиру», потому что чаевые в кафе плюс базовая ставка дают ровно столько, чтобы мы с Никой не голодали, и ни рублем больше.

Спортивный комплекс встречает меня гулким эхом, запахом хлорки, въевшимся, кажется, в бетон, и плеском воды, которую одновременно молотят десятки рук. Кабинет тренера я нахожу по указателю, стучу — и меня встречает мужчина лет пятидесяти с фигурой, которая недвусмысленно намекает, что бывших спортсменов не бывает.

— Крылова? — он вскакивает из-за стола так, будто я не на собеседование пришла, а привела подкрепление в осажденную крепость. — Геннадий Павлович. Но меня тут все зовут Гром Палыч, привыкай сразу, чтобы потом не путаться. Садись, рассказывай, чего умеешь.

Я сажусь и рассказываю, что учусь на менеджменте, организованная, ответственности не боюсь. Он слушает и кивает с таким энтузиазмом, будто я зачитываю речь на вручении премии, а не перечисляю пункты из резюме, которое сама писала полчаса назад.

— Отлично, отлично, — он потирает руки. — Значит, слушай, что тебя ждет. Я никого не обманываю, работа адова. Подъем в шесть, потому что первая тренировка в семь. Стирка формы — четырнадцать комплектов, парни у меня здоровые, потеют как кони. Автобусы на выезды, бронь бассейнов на сборах, съемка тренировок на видео для разбора техники. А еще, — он делает драматическую паузу, — тебе придется мирить капитана с вице-капитаном минимум раз в неделю. Эти двое спорят обо всем, начиная от тактики и заканчивая тем, чья очередь ставить музыку в раздевалке.

— Звучит исчерпывающе, — осторожно говорю я.

— Звучит как лучшая работа твоей жизни, — торжественно поправляет он. — Ты пойми, Крылова, «Шторм» — это не просто студенческая команда. Это лицо универа. Мы единственные за пять лет привозим медали, мы приносим спонсорские контракты, о нас пишут в газетах, ректор нас на каждом собрании поминает как гордость вуза. Эти парни звезды. Их в кафе узнают и кофе бесплатно наливают.

— А ассистенту кофе наливают?

— Ассистенту платят, — усмехается он и называет цифру.

Я моргаю дважды, чтобы убедиться, что не ослышалась.

Этого хватит. Хватит на аренду. Хватит на продукты нормальные, а не «что дешевле». Хватит на репетитора по алгебре для Ники, на куртку ей к зиме, на все то, что я последние полгода считаю по копейке, лежа ночью с калькулятором в телефоне вместо того, чтобы спать, как нормальный человек в двадцать лет.

— А если не потяну совмещать с учебой? — спрашиваю я, потому что честность мне сейчас важнее, чем выглядеть идеальной кандидаткой.