— Я не собираюсь этого допускать.

— Вы не можете заставить людей остаться.

— Не могу. Но могу дать им причину вернуться.

Беатрис ничего не ответила и поднялась обратно.

Анна вернулась в кабинет с копией квитанции. На ней стояла дата, которая совпадала с записью в книге расходов. Но сумма была другой. Пембертон получил деньги за полгода обучения, а в ведомости указал только один месяц.

Это было уже не похоже на случайную ошибку.

Вечером Анна попросила миссис Хадсон принести все документы, связанные с приёмом новых воспитанниц за последний год.

— Вы думаете, мистер Пембертон присваивал плату родителей? — спросила женщина.

— Пока я думаю, что он не отражал в отчётах все поступления.

— Я всегда считала его человеком нечистым на руку.

— Почему же вы ничего не сказали?

— Говорила. Но прежняя мисс Блейк считала, что я просто не умею ладить с управляющим.

Анна закрыла папку.

— А вы почему продолжали работать здесь?

Миссис Хадсон посмотрела на неё с явным недоумением.

— Потому что я здесь двадцать два года. Я видела, как приезжали первые воспитанницы, как менялись учителя, как умерла ваша тётя. Для меня это не просто работа.

— Вы могли бы уйти.

— Могла. Но тогда кто бы остался с девочками?

Анна поняла, что перед ней человек, который, несмотря на суровость, держал пансион на себе гораздо дольше, чем кто-либо признавал.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне восстановить все поступления и расходы. Вы знаете это место лучше меня.

— Вы действительно собираетесь заниматься счетами?

— Да.

— Тогда вам придётся научиться слушать не только тех, кто с вами согласен.

Анна улыбнулась.

— Похоже, с этим у меня проблем не будет.

Миссис Хадсон впервые за всё время не стала возражать.

Когда она ушла, Анна снова открыла книгу расходов. Рядом с записью о платеже за Шарлотту Уэстли стояла ещё одна фамилия, которую она не заметила раньше. В графе оплаты значилась сумма за обучение девочки по имени Клара.

Анна нахмурилась.

Клара уже несколько лет жила в пансионе, но её имя отсутствовало в основном списке воспитанниц. Вместо этого платежи за неё проходили через отдельную ведомость, которую Пембертон хранил отдельно от остальных документов.

Анна перелистнула несколько страниц. Ведомость заканчивалась три месяца назад.

Кто-то продолжал оплачивать содержание Клары, даже когда пансион перестал получать деньги от большинства родителей.

И кто-то очень старательно скрывал, откуда именно поступали эти средства.

Анна закрыла книгу. За дверью раздался тихий смех девочек, а затем голос миссис Хадсон, потребовавшей немедленно отправляться спать.

Пансион был не просто разорённым заведением. В его стенах хранилась тайна, которую прежняя хозяйка, возможно, знала лучше всех.

И теперь Анне предстояло выяснить, почему имя Клары оказалось спрятано среди чужих счетов.

В первый же день Элеонор узнала, что в пансионе есть правило, о котором не упоминалось ни в одном из документов: если в комнате начинало капать с потолка, девочки должны были самостоятельно передвигать кровати.

Утром Анна обнаружила это правило на практике.

Дождь шёл с рассвета. Вода барабанила по крыше, стекала по водосточным трубам и просачивалась сквозь старые перекрытия. Когда Анна вошла в классную комнату, Маргарет и Люси уже переставляли парты к противоположной стене, а Беатрис пыталась спасти стопку учебников, которую кто-то предусмотрительно накрыл полотенцем.

— Что случилось?

— Опять течёт, мисс, — ответила Маргарет. — Вчера было хуже, но сегодня вода добралась до полки.

Анна посмотрела на потолок. В углу темнело влажное пятно, с которого время от времени срывались крупные капли. Под ним стоял таз, почти полный воды.

— Почему мне никто не сообщил?

Беатрис выпрямилась, прижимая к груди несколько книг.

— А вы бы что сделали? Позвали бы мистера Пембертона?

— Нет. Я бы постаралась найти мастера.

— Его уже искали. Нам сказали, что ремонт оплачен.

— Значит, придётся искать другого.

— А если он тоже возьмёт деньги и ничего не сделает?

Анна посмотрела на девочку. Вопрос был не столько о ремонте, сколько о том, почему она должна поверить очередному взрослому.

— Тогда я не стану платить ему за работу, которой он не выполнил.

Беатрис пожала плечами, словно ответ её не убедил, и вернулась к книгам.

Анна велела перенести учебники в сухую комнату, а затем отправилась за миссис Хадсон. Та выслушала распоряжение без особого энтузиазма.

— В малой гостиной уже стоят вещи мистера Пембертона. Он оставил там несколько сундуков, когда уезжал.

— Их можно перенести.

— Я не знаю, что в них находится.

— Тогда тем более стоит выяснить. Мы не можем хранить чужие вещи в комнате, которая нужна воспитанницам.

Миссис Хадсон явно хотела возразить, но всё же позвала служанку. Через четверть часа сундуки уже стояли в коридоре, а девочки заняли освободившуюся комнату.

Анна заметила, что никто не торопился радоваться. Они привыкли, что любое улучшение может оказаться временным.

— Вы можете пользоваться гостиной для занятий, пока не починят крышу, — сказала она. — Только не оставляйте там книги возле камина.

— Мы будем осторожны, мисс, — ответила Маргарет.

— Я рассчитываю не на осторожность, а на то, что вы будете заниматься. Не нужно превращать переезд в ещё одну причину пропускать уроки.

Беатрис тихо фыркнула, но спорить не стала.

После завтрака Анна попросила Маргарет показать ей комнаты, в которых жили воспитанницы. Вчера она осмотрела их слишком бегло, а теперь хотела понять, насколько серьёзно обстояли дела.

В спальне младших девочек было холодно. Эмма сидела на кровати, зашивая разошедшийся шов на наволочке, а Агнес пыталась достать из-под шкафа деревянную лошадку.

— Почему вы не позвали миссис Хадсон? — спросила Анна, заметив, как девочка тянется к пыльному пространству под мебелью.

— Она сказала, что я должна сама следить за своими вещами.

— Это верно. Но не нужно залезать под шкаф, чтобы достать игрушку. Можно попросить кого-нибудь помочь.

Агнес посмотрела на неё с подозрением.

— Раньше вы говорили, что мы слишком часто просим помощи.

Анна не стала делать вид, будто не слышала.

— Значит, раньше я была неправа.

Девочка достала лошадку и прижала её к себе. Эмма тем временем продолжала шить, стараясь не привлекать внимания.

— Ты давно занимаешься починкой белья? — спросила Анна.

— Миссис Хадсон иногда просит помочь.

— А тебе нравится шить?

Эмма пожала плечами.

— Я умею. Мама научила.

— Ты можешь показать мне, как зашиваешь шов? Я хочу понять, не нужно ли нам заказать новые наволочки.

Девочка осторожно протянула работу. Шов был аккуратным, почти незаметным. Анна похвалила её, и Эмма впервые за утро улыбнулась.

— У нас есть ещё несколько вещей, которые можно починить, — сказала она. — Если разрешите, я помогу.

— Конечно. Только занятия не должны страдать. И я хочу, чтобы ты получала за такую работу небольшое вознаграждение, если она будет нужна пансиону.

Эмма удивлённо подняла голову.

— Мне заплатят?

— Если ты потратишь время и сделаешь работу хорошо, почему нет?

— Но я же живу здесь.

— Это не значит, что твой труд ничего не стоит.

Маргарет, стоявшая у двери, внимательно слушала. Анна поняла, что подобные слова здесь давно никто не произносил.

В комнате старших девочек царил другой порядок. Книги лежали на подоконнике, одежда была аккуратно сложена, а на столе стояла небольшая коробка с карандашами и бумагой.

Беатрис сидела возле окна и рисовала. Увидев Анну, она быстро закрыла альбом.

— Не прячь. Я уже знаю, что ты рисуешь.

— Это не для уроков.

— Я и не собиралась проверять.

— Тогда зачем пришли?

— Хочу узнать, чего вам не хватает.