— Всего, — ответила Беатрис.

Маргарет вздохнула.

— Не начинай.

— А что? Разве это неправда? У нас нет красок, бумаги, новых книг. В спальне холодно, на крыше дыра, а мисс Блейк хочет, чтобы мы делали вид, будто всё прекрасно.

— Я не прошу вас делать вид, — сказала Анна. — Но если вы хотите, чтобы я что-то исправила, мне нужно понимать, что важнее всего.

— Тогда почините крышу.

— Это уже в списке.

— И купите уголь.

— Тоже в списке.

— И верните мистера Прайса.

Анна посмотрела на Маргарет.

— Мистер Прайс никуда не уехал.

— Пока не уехал, — уточнила Беатрис. — Он сказал, что не может работать бесплатно бесконечно.

Анна не стала обещать, что завтра же выплатит ему всё причитающееся. Она знала, что такие обещания быстро превращаются в очередную причину для разочарования.

— Я поговорю с ним. Но сейчас хочу узнать, что вы сами считаете самым важным.

Маргарет ответила первой:

— Чтобы занятия не отменяли. И чтобы мы могли продолжить учёбу, даже если кто-то из преподавателей уедет.

— А ты, Беатрис?

— Я уже сказала.

— Нет. Ты сказала, чего хочешь от меня. А я спрашиваю, чего хочешь ты.

Девочка замолчала. Затем открыла альбом и показала рисунок.

На листе была изображена старая лестница пансиона. Беатрис точно передала узор перил, потёртые ступени и свет из высокого окна. Рисунок был сделан простым карандашом, но в нём чувствовалось внимание к деталям, которого Анна не ожидала от четырнадцатилетней девочки.

— Ты хорошо видишь форму, — сказала она.

— Я просто рисую то, что вижу.

— Это и есть начало.

— Мой отец считает, что я трачу время.

— А ты сама?

— Я хочу учиться. Не только копировать картинки из книг. Хочу, чтобы меня учили рисовать по-настоящему.

Анна вернула альбом.

— Я не могу обещать тебе художественную школу. Но могу выяснить, кто в округе преподаёт рисование и сколько стоят занятия. Если у пансиона появится возможность, мы попробуем организовать уроки.

— А если не появится?

— Тогда будем искать другой вариант.

Беатрис посмотрела на неё с прежним недоверием, но альбом уже не закрыла.

К полудню Анна познакомилась со всеми семью воспитанницами, хотя некоторые из них всё ещё держались настороженно.

Софи оказалась самой увлечённой учёбой. Она могла часами решать задачи и спорить с мистером Прайсом о способах вычислений. Её отец считал подобные занятия излишними, но девочка надеялась, что однажды сможет продолжить образование.

Люси, напротив, редко сидела на месте. Она знала, где лежат запасные ключи, кто из служащих забывает закрывать кладовую и в какой день привозят молоко. Её память была поразительной, хотя сама девочка считала это совершенно обычным качеством.

Клара оставалась самой закрытой. Она отвечала вежливо, не спорила и никогда не просила ничего для себя. Анна заметила, что девочка почти всегда выбирает место у стены, откуда видна дверь.

Маргарет старалась заменить воспитанницам старшую сестру. Она следила за расписанием, помогала младшим и вмешивалась всякий раз, когда Беатрис начинала спорить со взрослыми.

Агнес была самой маленькой и, судя по всему, считала пансион своим единственным настоящим домом. Она привязалась к миссис Хадсон, но чаще всего держалась рядом с Эммой.

Эмма говорила мало, зато охотно помогала по хозяйству. Анна уже заметила, что девочка старается быть полезной даже тогда, когда её об этом не просят.

Вместе они составляли странную, не слишком дружную, но всё же семью. Каждая привыкла справляться со своими трудностями отдельно, а общим для них было только одно: никто не знал, что произойдёт, если пансион закроют.

После обеда Анна попросила Маргарет принести список воспитанниц и их ближайших родственников. Она хотела понять, какие семьи готовы продолжать обучение дочерей, а какие уже приняли решение забрать их.

Маргарет принесла тонкую тетрадь.

— Здесь не все сведения, мисс. Некоторые родители давно не отвечают на письма.

Анна открыла записи. У каждой девочки была указана дата поступления, имя опекуна или родителей, сумма платы и адрес для переписки. В нескольких строках стояли пометки о задолженности.

— Почему у Агнес нет адреса родственников?

— Потому что их нет. Её родители умерли, а опекуном был мистер Пембертон.

Анна подняла голову.

— Он был её опекуном?

— Так записано в документах. Он говорил, что знает семью Агнес и будет распоряжаться деньгами, оставленными на её содержание.

— А кто сейчас отвечает за эти деньги?

Маргарет покачала головой.

— Не знаю. Миссис Хадсон говорила, что все бумаги у мистера Пембертона.

Анна пролистала тетрадь. В графе оплаты за Агнес стояла отметка, что расходы покрываются из отдельного фонда. Никаких подробностей не было.

— Ты знаешь, сколько времени она живёт здесь?

— С восьми лет. Сейчас ей десять.

— И за всё это время никто не приезжал?

— Однажды приезжала женщина. Но Агнес тогда была маленькой и почти ничего не помнит.

Анна сделала пометку. Пока она не собиралась разбираться с этим вопросом без документов, но оставлять его без внимания тоже не могла.

— А у остальных девочек есть возможность вернуться домой?

— У некоторых. Но не все хотят.

— Ты говоришь о себе?

Маргарет не сразу ответила.

— Мой отец хочет, чтобы я вернулась. Он считает, что мне пора помогать мачехе и готовиться к замужеству. Но я хочу продолжить учёбу.

— Ты говорила ему об этом?

— Несколько раз. Он считает, что пансион испортил меня.

— Почему?

— Потому что я стала слишком самостоятельной.

Анна не удержалась от улыбки.

— Это довольно странная причина для недовольства.

— Для него нет.

— А ты не боишься, что он заберёт тебя?

Маргарет опустила глаза.

— Боюсь. Но если я останусь здесь, а пансион закроют, выбора всё равно не будет.

Анна закрыла тетрадь.

— Я не могу обещать, что твой отец изменит мнение. Но если мы сохраним пансион, я постараюсь найти способ продолжить твоё обучение.

— Вы говорите так, будто уже решили, что всё получится.

— Нет. Я решила, что не буду отказываться от этой цели только потому, что она сложная.

Маргарет впервые за разговор улыбнулась.

В тот же день Анна узнала, что воспитанницы давно не получали нормального полдника. На кухне оставались хлеб, немного масла и несколько яблок, которые миссис Хадсон берегла для воскресного обеда.

— Почему вы не сказали об этом раньше? — спросила Анна.

— Потому что вы и так знаете, сколько осталось продуктов.

— Я знаю, что кладовая почти пуста. Но не знала, что девочкам приходится обходиться без полдника.

— Раньше они ели больше.

— А теперь?

— Теперь я распределяю всё так, чтобы хватило до конца недели.

Анна посмотрела на полки.

— Сколько стоит обычная корзина продуктов на семь воспитанниц и служащих?

— Зависит от того, что покупать.

— Давайте составим список. Без излишеств, но с нормальным питанием.

Миссис Хадсон нахмурилась.

— Вы хотите увеличить расходы?

— Я хочу перестать узнавать о проблемах случайно. Если еды не хватает, это нужно учитывать в бюджете, а не скрывать.

— Вы не понимаете, мисс. Денег почти нет.

— Именно поэтому мы должны знать, сколько нужно, а не делать вид, что можно прожить на половине необходимого.

Миссис Хадсон долго смотрела на неё, затем достала из ящика старую записную книжку.

— Я записывала расходы на продукты. Мистер Пембертон забрал основные счета, но мои записи остались.

Анна взяла книжку. В ней были аккуратно перечислены покупки за несколько месяцев. Некоторые суммы не совпадали с цифрами в общей ведомости.

— Вы замечали разницу?

— Конечно. Но мне говорили, что я не должна вмешиваться в финансовые дела.

— Теперь должны.

— Вы уверены, что хотите видеть всё?