— А с кем она будет заниматься?

Элеонор рассказала о мистере Прайсе, мисс Мортон и дополнительных занятиях, которые планировалось ввести. Миссис Уэст внимательно выслушала, затем попросила прислать ей сведения о стоимости обучения и условиях проживания.

Вторая женщина, миссис Картер, пришла вместе с сестрой. Её дочери было девять лет. Она не задавала много вопросов, но долго рассматривала работы младших воспитанниц.

— Мне нравится, что они не просто сидят за партами, — заметила она. — Моя девочка любит растения и постоянно собирает листья. В прежней школе ей говорили, что это отвлекает от занятий.

— Мы можем включить наблюдения за природой в уроки, — сказала Элеонор. — Если ребёнок проявляет интерес, его не обязательно подавлять. Иногда это лучший способ научить его внимательности.

Миссис Картер попросила разрешения привести дочь на пробный день.

— Я не хочу принимать решение по одному вечеру, — объяснила она. — Но мне кажется, здесь ей будет интересно.

— Конечно. Мы будем рады вас видеть.

Когда женщины ушли, Элеонор осталась возле стола с работами. Миссис Хадсон собирала бумаги, а мисс Мортон помогала девочкам убрать ноты.

— Две семьи, — произнесла экономка, словно проверяя, правильно ли поняла услышанное.

— Две потенциальные ученицы, — поправила Элеонор. — Пока они ничего не решили.

Миссис Хадсон посмотрела на рисунок Беатрис, который всё ещё лежал на столе.

— Я никогда не думала, что у неё такая рука.

— Она давно рисует.

— Да, но раньше я считала это способом избежать уроков.

— Возможно, иногда так и было.

Экономка улыбнулась уголком рта.

— Вы умеете находить оправдания даже тем, кто не заслуживает поблажек.

— Я не оправдываю её. Я хочу, чтобы у неё была возможность научиться тому, что она умеет делать.

Миссис Хадсон аккуратно убрала рисунок в отдельную папку.

— Я сохраню его. Не хотелось бы, чтобы он пострадал.

Элеонор поблагодарила её и оглядела гостиную. На столах остались учебные листы, карандаши, ноты и несколько забытых ленточек. Усталость наконец дала о себе знать, но вместе с ней пришло чувство, которого она давно не испытывала: не удовлетворение от выполненного плана, а осторожная надежда, что усилия могут принести результат.

Александр подошёл к ней, когда гости уже разошлись.

— Вы справились лучше, чем я ожидал. Две семьи — хороший результат. Но вам не стоит рассчитывать, что они сразу внесут плату за обучение. Родители будут ждать подтверждения, что пансион действительно способен работать дальше.

— Я это понимаю.

— И всё же сегодняшний день был полезен для девочек.

Элеонор посмотрела на него.

— Вы ведь пришли не только ради открытого дня.

— Мать хотела увидеть, что происходит здесь на самом деле. Она не доверяет письмам и пересказам.

— И что она думает?

— Пока не решила.

— А вы?

Он задержал взгляд на рисунке Беатрис.

— Я думаю, что вы сумели показать то, чего не замечали даже те, кто работал здесь годами.

— Девочки не были невидимыми. Просто их редко спрашивали, что они умеют. Надеюсь, вы увидели достаточно, чтобы пересмотреть своё мнение о пансионе.

— Я пересмотрел некоторые выводы. Но не все.

— Было бы странно, если бы вы изменили мнение за один вечер.

Александр слегка улыбнулся.

— Вы удивительно редко пытаетесь понравиться людям, от которых зависите.

Элеонор проводила его взглядом. Ей было приятно, что он признал успех встречи, но она не позволила себе принять это за обещание помощи. Слишком многое ещё оставалось нерешённым.

Поздно вечером, когда девочки уже разошлись по комнатам, Элеонор обнаружила на столе записку от мистера Уилкинса. Он не стал писать длинного письма, лишь сообщил, что готов обсудить поставки угля на ближайший месяц, если получит часть прежнего долга и письменное подтверждение от мистера Уитмора о гарантии новых заказов.

Рядом лежал список гостей, отметки о двух семьях, заинтересовавшихся пансионом, и письмо миссис Грей с требованием подготовить вещи дочери. Два шага вперёд и один назад.

На следующее утро после открытого дня пришло приглашение на ужин от Александра Уитмора. Элеонор нашла его среди счетов, плотная бумага, герб семьи Уитмор и несколько строк, написанных уверенным почерком: «Мисс Блейк, попечители соберутся в нашем доме в четверг вечером. Я считаю необходимым, чтобы вы присутствовали при обсуждении будущего пансиона. Некоторые из них желают услышать ваше объяснение непосредственно, а не довольствоваться слухами. Ужин начнётся в семь часов. Буду признателен, если вы примете приглашение. А. Уитмор». Элеонор перечитала письмо. Приглашение было вежливым, но не оставляло сомнений: её звали не в гости, а на разбирательство. — Вы поедете? — спросила миссис Хадсон, заметив письмо у неё в руках. — Разумеется. — Там будут люди, которые давно решили, что пансион следует закрыть. — Тогда тем более мне нужно там быть. Экономка забрала со стола пустую чашку. — Вы знаете, что они не станут разговаривать с вами так, как разговаривают с мистером Уитмором? И не каждый из них сочтёт нужным выслушать женщину, которая недавно унаследовала разорённое заведение. Элеонор посмотрела на приглашение. — Значит, придётся заставить их услышать то, что я скажу. Миссис Хадсон не стала спорить. Она лишь напомнила, что для такого вечера понадобится подходящее платье. У Элеонор было несколько нарядов прежней хозяйки, но часть из них выглядела слишком броско, а остальные требовали починки. Вопрос одежды оказался не таким простым, как она ожидала. В пансионе не было денег на новые вещи, а появиться в доме Уитморов в старом платье с потёртыми манжетами означало дать присутствующим ещё один повод усомниться в её способности управлять заведением. — Я могу привести в порядок тёмно-синее, — предложила миссис Хадсон. — Оно не новое, но сидит хорошо. Если заменить кружево и немного подшить рукава, никто не заметит прежних недостатков. — Не хочу, чтобы вы тратили на это весь день. — Я не спрашивала, чего вы хотите, мисс Блейк. Я сказала, что приведу его в порядок. Элеонор впервые за утро улыбнулась. — Тогда я буду вам благодарна. В четверг к вечеру Элеонор уже успела пожалеть, что согласилась ехать. В прежней жизни она могла подготовить отчёт, изучить позиции участников совещания и заранее продумать ответы на неудобные вопросы. Здесь же часть решений принималась задолго до того, как человек открывал рот. Миссис Хадсон помогла ей застегнуть платье и поправила воротник. — Не позволяйте им увидеть, что вы боитесь, — сказала она. Элеонор посмотрела на себя в зеркало. Тёмно-синее платье оказалось удачным: строгим, без лишних украшений, с аккуратной линией плеч. Оно не делало её богаче, чем она была, но и не подчёркивало нужду. — Вы выглядите достойно, — произнесла миссис Хадсон. Экипаж Уитморов прибыл без опоздания. За ним прислали лакея, который сообщил, что мистер Уитмор ожидает её к назначенному часу. Дом Александра находился за пределами городка, среди ухоженных земель, которые Элеонор видела лишь издалека. Длинная подъездная дорога проходила между деревьями, а за поворотом показался особняк с высокими окнами и широкими ступенями у главного входа. Всё здесь говорило о достатке, который не требовал доказательств. Даже служащие двигались с уверенностью людей, знавших своё место и обязанности. Александр встретил её в холле. — Мисс Блейк. Вы приехали вовремя. — Надеюсь, я не заставила вас ждать. — Нет. Ужин начнётся через несколько минут. Он был одет в тёмный вечерний костюм. Без привычного дорожного пальто и сапог Александр выглядел старше и строже, чем в пансионе. Элеонор поймала себя на том, что впервые видит его не как человека, который может в любой момент появиться с неудобным вопросом, а как хозяина дома, где каждый предмет и каждый человек подчинены установленному порядку. — Моя мать просила передать, что будет рада вас видеть, — сказал он. — Она тоже будет присутствовать? — Разумеется. Некоторые попечители считают, что её мнение имеет значение, поскольку она знакома с прежним положением пансиона. Александр задержал на ней взгляд. — Среди приглашённых будет сэр Реджинальд Харкорт. Он умеет превращать чужую ошибку в доказательство собственной правоты. Не позволяйте ему заставить вас оправдываться за то, чего вы не совершали. — Вы говорите так, будто знаете, что он собирается спросить. — Я знаю, какие вопросы он задаёт, когда хочет получить определённый ответ. Элеонор хотела уточнить, что именно он имеет в виду, но в этот момент к ним подошёл слуга и сообщил, что гости уже собрались. — Ещё одно, — сказал Александр, прежде чем они вошли в столовую. — Если вы не захотите отвечать на какой-либо вопрос, вы не обязаны это делать. — Я не собираюсь уклоняться от обсуждения. — Я и не предлагаю вам уклоняться. Просто не позволяйте им диктовать условия разговора. Элеонор кивнула. Это был первый совет Александра, который она приняла без желания возразить. За столом сидели семеро человек. Элеонор узнала леди Уитмор и сэра Реджинальда Харкорта. Остальные были ей незнакомы: пожилой джентльмен с аккуратными седыми бакенбардами, двое мужчин среднего возраста и супружеская пара, которую Александр представил как мистера и миссис Фэрроу. Место Элеонор оказалось между миссис Фэрроу и молодым человеком, который почти не участвовал в разговоре. Александр сел напротив, рядом с матерью. Первые минуты гости обсуждали погоду, недавнюю ярмарку и состояние дорог. Элеонор отвечала, когда к ней обращались, но постепенно понимала, что беседа ведётся так, чтобы не допустить её к настоящему разговору. Стоило ей попытаться уточнить что-то о пансионе, как тема менялась. — Надеюсь, мисс Блейк, вы не сочтёте невежливым, если мы перейдём к делу, — произнёс седовласый джентльмен. — У нас ограниченное время, а положение пансиона вызывает серьёзное беспокойство. — Разумеется, мистер Уилмот. Я приехала именно ради этого. — Тогда позвольте спросить: насколько достоверны сведения о задолженностях перед преподавателями и поставщиками? — Долги существуют. Часть из них подтверждена счетами, часть требует проверки. Есть также суммы, которые значатся оплаченными, хотя фактических подтверждений выплат пока не обнаружено. — Вы хотите сказать, что прежний управляющий вёл неверные записи? — Я считаю, что в документах есть несоответствия, которые необходимо выяснить. — Это весьма осторожная формулировка, — заметил Харкорт. — Насколько я понимаю, вы не располагаете доказательствами мошенничества. — Пока нет достаточных доказательств, чтобы делать публичные обвинения. — Но вы допускаете, что кто-то присваивал деньги? — Я допускаю, что пансион оплачивал товары и услуги, которые не были получены. И намерена установить, кто за это отвечал. Харкорт отложил нож. — Позвольте заметить, мисс Блейк, что подобные заявления могут нанести ущерб людям, которые не имеют возможности защитить своё имя. — Поэтому я и не называю имён. — А если выяснится, что ошибки были допущены прежней хозяйкой? Элеонор почувствовала, как внимание за столом сосредоточилось на ней. Вопрос был задан так, словно речь шла о давно установленном факте. — Тогда ответственность придётся определять по документам и обстоятельствам, а не по предположениям. — Вы ведь понимаете, что наследуете не только имущество, но и обязательства? В таком случае почему вы не рассматриваете продажу пансиона как наиболее разумный выход? — Потому что за зданием находятся семь воспитанниц, преподаватели и люди, чья работа зависит от существования этого учреждения. — Но вы не можете содержать его без денег. — Сейчас не могу. Именно поэтому я ищу способы восстановить доходы и привлечь новых учениц. Харкорт слегка улыбнулся. — Вы уже нашли новых учениц? — Две семьи попросили прислать условия обучения и выразили желание привести дочерей на пробные занятия. — Просьба прислать условия ещё не означает, что они заплатят. Мистер Уилмот вмешался прежде, чем Харкорт успел продолжить — А как вы намерены оплачивать содержание пансиона в ближайшие недели? Насколько мне известно, у вас есть задолженность перед угольщиком. — Верно. Он готов рассмотреть новые условия при наличии гарантии поставок. Александр впервые подал голос — Я предложил ограниченную гарантию на текущие закупки при условии регулярного представления счетов. Это не покрывает прежние долги и не даёт права на новые обязательства без согласования. Элеонор посмотрела на него. Он не пытался выдать свою помощь за спасение пансиона и не говорил от её имени. Просто подтвердил то, что уже было известно попечителям. — Значит, вы намерены продолжать финансирование? — спросил Харкорт. — Я намерен обеспечить поставки в пределах оговорённой суммы, — ответил Александр. — Это временная мера, а не обязательство содержать пансион. — И кто будет отвечать за расходы? — Мисс Блейк. — Вы доверяете ей настолько, чтобы поручить управление деньгами? — Я доверяю ей настолько, чтобы предоставить возможность доказать, что она способна управлять учреждением. Элеонор не ожидала услышать это за столом. В его словах не было безоговорочной поддержки, но он публично признал за ней право принимать решения. Миссис Фэрроу, до сих пор молчавшая, положила вилку. — Мне кажется, мы забываем о главном. Что именно получают девочки в этом пансионе? Я слышала, что вы изменили программу обучения. — Некоторые занятия дополнены практическими упражнениями. — И всё же меня беспокоит, что подобные занятия могут отвлекать их от того, что действительно пригодится в будущем. — Разве умение проверить счёт не пригодится женщине, которая ведёт домашнее хозяйство? — Для этого есть управляющие и слуги. — А если их нет? Или если они окажутся нечестными? Миссис Фэрроу посмотрела на неё с удивлением. — Вы считаете, что девочкам следует подозревать каждого, кто работает на их семью? — Нет. Я считаю, что им следует уметь задавать вопросы и понимать ответы. — Это довольно смелое воспитание. — Оно не требует от них ничего, кроме способности думать. За столом возникла короткая тишина. Элеонор поняла, что снова сказала больше, чем от неё ожидали. Но отступать не стала. — Вы полагаете, родители готовы платить за такое образование? — спросил мистер Уилмот. — Некоторые уже проявили интерес. Но я не собираюсь утверждать, что все семьи поддержат изменения. Программа будет развиваться постепенно, и я готова обсуждать её с родителями. Впервые за весь вечер Александр едва заметно улыбнулся. Леди Уитмор, напротив, внимательно посмотрела на Элеонор, словно пыталась понять, насколько далеко та готова зайти. После ужина гости перешли в малую гостиную. Разговоры разделились на несколько групп, и Элеонор оказалась рядом с леди Уитмор. Та предложила ей чашку чая, но не стала сразу возвращаться к обсуждению пансиона. — Вы производите впечатление человека, который привык получать ответы на свои вопросы, — сказала она. — Скорее, на человека, который не любит оставлять вопросы без ответа. — Это может быть полезным качеством в управлении заведением. Но в обществе оно не всегда помогает. Леди Уитмор посмотрела в сторону сына. Александр разговаривал с мистером Уилмотом, и по его лицу было трудно понять, доволен ли он разговором. — Вы должны понимать, мисс Блейк, что положение женщины в подобных делах весьма непрочно. Вам могут позволить управлять пансионом, пока вы не создаёте неудобств. Но стоит вам вступить в спор с влиятельным человеком, как ваши решения начнут оценивать иначе. — Что же мне делать? Не спорить? — Научиться выбирать, когда спорить. Элеонор не сразу ответила. В словах леди Уитмор не было открытой враждебности, но и дружеского участия она не чувствовала. — А если молчание приведёт к тому, что пострадают другие? — Тогда придётся принять последствия собственного выбора. — Вы говорите так, будто у меня есть возможность отказаться от ответственности. Леди Уитмор внимательно посмотрела на неё. — Нет. Именно поэтому я и советую вам быть осторожнее. Элеонор поняла, что эта женщина не собирается становиться её союзницей. Но, возможно, она пыталась предупредить её о правилах, которые сама усвоила слишком давно. — Вы знаете, что произошло с прежней хозяйкой? — спросила Элеонор. — Я знала её много лет. Она была не самой практичной женщиной, но искренне любила пансион. — И всё же в документах появились долги. — Она доверяла не тем людям. Элеонор не успела продолжить разговор: к ним подошёл Харкорт. — Леди Уитмор, надеюсь, я не помешал. — Разумеется, нет. Он повернулся к Элеонор. — Мисс Блейк, я хотел бы поговорить с вами о будущем здания. Полагаю, вы уже знаете, что у меня есть интерес к его приобретению. — Александр говорил об этом. — В таком случае вы понимаете, что я предлагаю не только избавить вас от хлопот, но и обеспечить достойное использование имущества. — Для вас достойное использование означает частную резиденцию? — Вполне возможно. У меня есть планы на эту часть земли. — А что будет с воспитанницами? — Их можно устроить в других заведениях. Не думаю, что семь девочек должны становиться препятствием для разумного решения. — Вы знаете, что у некоторых из них нет родственников, готовых принять их? — Это печально. Но не является основанием сохранять убыточное учреждение. Элеонор почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Она могла бы напомнить, что именно люди вроде Харкорта получают выгоду от решений, которые называют разумными. Но понимала, что подобные слова только укрепят его позицию. — Я не собираюсь продавать пансион сейчас, — сказала она. — Вы можете изменить мнение, когда поймёте, сколько сил и денег потребует его содержание. — Именно поэтому я предпочитаю изучать документы, а не полагаться на чужие оценки. На этот раз он не улыбнулся. — Надеюсь, вы найдёте в них то, что ищете. Харкорт отошёл к другим гостям. Элеонор поняла, что разговор не принёс ей ничего нового, кроме подтверждения: он не собирался отказываться от своих планов. Александр нашёл её в библиотеке, когда ужин уже подходил к концу. Элеонор стояла у книжного шкафа и рассматривала корешки книг, хотя не читала ни одного названия. — Вы устали? — спросил он. — Больше, чем ожидала. — Мать умеет задавать вопросы так, что человек начинает сомневаться в собственных ответах. — Она хотя бы предупреждала меня о правилах общества. Харкорт предпочитает проверять, насколько легко меня можно заставить отступить. — Он не привык, чтобы ему отказывали. Александр подошёл к письменному столу. — Вы сегодня не ответили на один вопрос. — На какой? — Когда мистер Уилмот спросил, почему вы не продаёте пансион. Вы сказали, что за зданием стоят семь воспитанниц и преподаватели. Но этого недостаточно, чтобы содержать его. Элеонор повернулась к нему. — Потому что если я уйду сейчас, то оставлю девочек расплачиваться за решения, которых они не принимали. — Вы могли бы продать имущество, выплатить часть долгов и начать заново. — Могла бы. Но тогда я сделала бы именно то, чего от меня ждут люди, которые хотят получить здание. Александр задумался. — Вы считаете, что я тоже этого хочу? — Вы хотели приобрести пансион под резиденцию для матери. Вы сами говорили об этом. — Да. Но я не говорил, что готов покупать его любой ценой. Элеонор внимательно посмотрела на него. — Почему вы пригласили меня сегодня? Неужели только потому, что попечители хотели задать вопросы? — Не только. Я хотел, чтобы они услышали вашу позицию. Если бы я выступил в одиночку, они решили бы, что я пытаюсь сохранить пансион по личным причинам. А если бы вы не присутствовали, Харкорт продолжал бы говорить от вашего имени. — Вы могли предупредить меня, что он собирается устроить допрос. — Если бы я рассказал вам каждую его уловку, вы бы потратили вечер на подготовку ответов и всё равно столкнулись бы с чем-то неожиданным. Я считаю, что вы справились. Элеонор опустила взгляд. Похвала Александра не звучала как обычная вежливость. Он не пытался смягчить неприятный вечер, а признавал, что она выдержала давление. — Я не уверена, что они изменили своё мнение. — Некоторые — нет. Но мистер Уилмот согласился рассмотреть ваши расчёты на следующем заседании. Это уже больше, чем было до ужина. Александр подошёл к окну, за которым уже сгущались сумерки. — Мой отец тоже считал, что пансион заслуживает поддержки, — сказал он после паузы. — Он помогал прежней хозяйке деньгами, когда у неё возникали трудности. Я не всегда понимал, почему он продолжал это делать. — А теперь? — Теперь я думаю, что он видел в этом месте не просто школу. Он считал, что образование девочек имеет значение, даже если не приносит немедленной выгоды. — Вы никогда не говорили об этом раньше. — Я не был уверен, что хочу это обсуждать. Она не стала настаивать. Впервые Александр говорил о своём отце не как о человеке, чьи взгляды он обязан защищать, а как о ком-то, чьи решения всё ещё пытался понять. — Я не хочу, чтобы вы считали, будто я пригласил вас сюда ради того, чтобы потом предъявить счёт, — продолжил он. — Моя гарантия поставок останется в пределах оговорённой суммы. Но если вы сумеете доказать, что пансион способен содержать себя, я готов поддержать его перед попечителями. Александр посмотрел на неё. Он достал из кармана небольшой сложенный лист. — Это копия одного из старых распоряжений моего отца. Я нашёл его среди семейных бумаг. В нём упоминается сумма, которую он ежегодно выделял пансиону. Возможно, она поможет вам разобраться с прежними поступлениями. Элеонор взяла лист. На нём были указаны дата, сумма и подпись отца Александра. Документ подтверждал, что помощь действительно поступала, но не объяснял, куда уходили деньги. — Почему вы отдаёте это мне? — Потому что вы ищете несоответствия. И потому что я не хочу, чтобы вы строили выводы только на том, что сохранилось в книгах Пембертона. — Вы доверяете мне семейные документы? — Я доверяю вам достаточно, чтобы показать один из них. Не больше. На этот раз между ними не возникло привычного желания спорить. Александр сделал то, чего прежде не делал: поделился сведениями, которые могли поставить под сомнение не только прежнего управляющего, но и решения его собственной семьи. Когда Элеонор собралась уезжать, Александр проводил её до экипажа. — Вы не должны были оставаться в библиотеке так долго, — заметил он. — Дорога обратно займёт время. — Я не заметила, как прошёл вечер. — В следующий раз я постараюсь пригласить вас на встречу, где не придётся обсуждать долги. — Вы уже планируете следующий раз? — Если пансион останется открытым, у нас найдётся достаточно поводов для разговоров. Элеонор улыбнулась. Он помог ей подняться в экипаж, но не стал задерживать. Уже перед тем, как дверца закрылась, Александр сказал — Мисс Блейк, не позволяйте Харкорту заставить вас поверить, будто вы здесь лишняя. Она посмотрела на него. — Хорошо. Экипаж тронулся. Элеонор откинулась на спинку сиденья и достала из сумочки лист, который дал ей Александр. В свете фонаря она ещё раз прочитала сумму и дату. Деньги отца Уитмора действительно поступали в пансион. Значит, прежние долги не могли объясняться только отсутствием помощи. Кто-то распоряжался этими средствами, и теперь у Элеонор появился ещё один документ, который мог помочь восстановить путь денег. Ужин не сделал её равной людям, сидевшим за столом. Не дал связей, не избавил от долгов и не заставил Харкорта отказаться от намерений. Но теперь Элеонор знала, что среди попечителей есть хотя бы один человек, готовый выслушать её прежде, чем вынести решение. И впервые Александр Уитмор доверил ей не обещание, а доказательство.