— Мистер Уитмор, — произнесла она без особого радушия.

— Миссис Хадсон.

— Вы давно не были у нас.

— Обстоятельства не позволяли.

— Обстоятельства, как правило, всегда находятся, когда дело касается этого дома.

Элеонор посмотрела на домоправительницу. Та редко позволяла себе подобный тон, но сейчас даже не пыталась скрыть недовольство.

— Миссис Хадсон, — спокойно произнёс Уитмор, — если у вас есть претензии ко мне, вы можете изложить их попечителям.

— Я уже излагала. Только никто не захотел слушать.

— Тогда, возможно, стоило обратиться ко мне лично.

— Вы были здесь в августе, сэр. И слышали, что говорила прежняя хозяйка.

Элеонор перевела взгляд на Уитмора.

— Что именно она говорила?

— Это не относится к сегодняшнему визиту, мисс Блейк. В августе ваша предшественница сообщила мне, что обнаружила нарушения в расходах. Я предложил провести независимую проверку. Она отказалась.

— Почему?

— Сказала, что сама разберётся.

— И вы ей поверили?

— Я не имел оснований считать иначе.

— Но теперь вы говорите, что школа не заслуживает спасения из-за долгов, о которых могли знать ещё летом.

— Осторожнее, мисс Блейк. Вы не знаете, о чём говорите.

— Тогда объясните.

— Я приехал обсудить будущее пансиона, а не оправдываться за решения вашей предшественницы.

Он направился к выходу. Элеонор не стала его останавливать. Она получила больше, чем ожидала: Уитмор знал о нарушениях ещё до того, как Пембертон покинул пансион. И всё же не предпринял действий, которые могли бы предотвратить нынешнее положение.

У ворот Александр задержался, пока слуга открывал дверцу кареты.

— Мисс Блейк.

Элеонор подошла ближе.

— Да?

— Я советую вам не делать поспешных выводов относительно моей осведомлённости. Вы можете обнаружить, что ваша предшественница принимала решения, о которых вы не подозреваете. Не все документы, которые кажутся вам подозрительными, обязательно свидетельствуют о преступлении.

— А не все люди, которые выглядят благоразумными, обязательно поступают честно.

Уитмор посмотрел на неё. В его выражении не было ни раздражения, ни улыбки.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, от которых зависит судьба вашего учреждения?

— Только когда они напоминают мне, что могут его закрыть.

— Тогда вам стоит научиться выбирать союзников.

Он сел в карету. Элеонор осталась у ворот, пока экипаж не скрылся за поворотом.

В учительской её ждала мисс Мортон.

— Я слышала, что приезжал мистер Уитмор.

— Он потребовал предварительный бюджет через три дня.

— И вы согласились?

— У меня не было особого выбора.

Элис заметила бумаги на столе.

— Вы нашли что-то ещё?

Элеонор достала расписку из ящика и положила перед ней.

— Мне нужно спросить вас об одной подписи.

Мисс Мортон побледнела, едва взглянув на документ.

— Где вы это нашли?

— В папке с августовскими выплатами. Миссис Хадсон сказала, что вы подписывали бумаги в присутствии Пембертона и сэра Реджинальда Харкорта. Вы можете объяснить, что это за сумма?

Элис долго молчала.

— Это не жалованье.

— Тогда что?

— Пембертон сказал, что деньги предназначены для покупки пианино. Он попросил меня подтвердить, что инструмент будет доставлен, когда поставщик получит оплату.

— Но пианино так и не привезли.

— Я знаю.

— Почему вы подписали расписку?

— Потому что он сказал, что деньги уже выделены, а поставщик задерживает доставку. Я не хотела, чтобы младшие девочки остались без занятий музыкой. Он обещал, что инструмент привезут через неделю.

— Вы получили хоть какую-то часть этих денег?

— Нет.

— Почему вы не сказали мне об этом вчера?

Элис опустила глаза.

— Потому что тогда пришлось бы признать, что я подписала документ, не проверив его. Я была уверена, что поступаю правильно. А теперь эта бумага выглядит так, словно я помогла ему украсть деньги.

Элеонор не стала смягчать ответ.

— Она действительно может так выглядеть. Но если вы расскажете всё, что помните, у нас будет возможность установить, что произошло.

— А если мне не поверят?

— Тогда придётся искать другие доказательства.

— Вы думаете, мистер Уитмор поверит?

— Не знаю. Но он явно знает больше, чем рассказал сегодня.

Элис забрала расписку, внимательно изучила подпись и вернула документ на стол.

— Сэр Реджинальд присутствовал не просто так. Он сам спросил, согласна ли я, чтобы пианино купили у поставщика из Лондона. Пембертон сказал, что тот работает с семьёй Уитморов.

Элеонор вспомнила слова миссис Хадсон о визите Харкорта и теперь уже не сомневалась, что этот человек был связан с финансовыми делами пансиона теснее, чем хотел показать.

— Вы помните название фирмы?

— Нет. Но я могу попытаться восстановить его по письмам. Пембертон хранил переписку в кабинете.

— В кабинете, который теперь заперт?

— Да.

Элеонор посмотрела на дверь бывшего управляющего. Ключи от неё лежали в её комнате, но она пока не решалась вскрывать ящики без понимания, что именно ищет.

— Завтра мы разберёмся с письмами, — сказала она. — И больше никаких подписей под документами, которые вы не прочитали.

Поздно вечером Элеонор составила предварительный перечень расходов. Сумма задолженности росла с каждым новым документом. Даже если удастся доказать мошенничество Пембертона, деньги не вернутся в тот же день. А до проверки попечителей оставалось меньше шести недель.

Она записала на отдельном листе три задачи: сократить текущие расходы без ущерба для питания и отопления, найти новых воспитанниц и получить отсрочку по долгам. Последнее зависело от поставщиков, а первые два требовали времени, которого почти не было.

Под расчётами лежала записка, которую она нашла среди бумаг ещё накануне. Короткая фраза, написанная неизвестной рукой:

«Не пытайтесь спасти пансион. Вам не позволят этого сделать».

Раньше Элеонор решила, что это чья-то попытка запугать её. Теперь записка приобретала другой смысл. Если Харкурт и Пембертон действительно действовали сообща, закрытие школы могло быть выгодно не только покупателю здания, но и тем, кто хотел скрыть старые финансовые махинации.

Она убрала записку в папку и погасила свечу.

На следующий день предстояло открыть кабинет Пембертона. Но прежде нужно было выяснить, почему Александр Уитмор, зная о подозрительных расходах ещё с августа, предпочёл не вмешиваться.

И почему теперь, когда она пыталась разобраться, он так настойчиво требовал доказательств от неё, а не от людей, которые вели счета до неё.

Кабинет Пембертона оказался заперт не потому, что там хранились особенно ценные вещи. По крайней мере, Элеонор надеялась именно на это.

Ключ повернулся в замке с трудом. Дверь открылась, выпустив запах пыли, старой бумаги и давно потухшего камина. На письменном столе лежали несколько книг, чернильница и засохшая веточка лаванды. Всё выглядело так, словно управляющий собирался вернуться после короткой прогулки, а не исчез несколько месяцев назад.

— Не трогайте пока бумаги, — попросила Элеонор миссис Хадсон, которая пришла вместе с ней. — Сначала посмотрим, что здесь осталось.

— Если вы надеетесь найти здесь деньги, боюсь, вас ждёт разочарование.

— Я надеюсь найти объяснение, куда они делись.

Миссис Хадсон осмотрела комнату с нескрываемым отвращением.

— Он всегда держал всё под замком. Даже ключ от кладовой забирал с собой, хотя я отвечала за кухню.

Элеонор подошла к столу. В верхнем ящике обнаружились письма поставщиков, счета и несколько незаполненных бланков. Нижний ящик был заперт. Она попробовала ключ, которым открыла дверь, но тот не подошёл.

— У него был отдельный ключ?

— Всегда носил на цепочке. Говорил, что там личные бумаги.