— Вы знаете, где цепочка?

— Нет. После его отъезда никто её не видел.

Элеонор отложила ящик до лучших времён. Вскрывать его без необходимости не хотелось: если внутри действительно находились важные документы, повреждённый замок мог стать поводом обвинить её в уничтожении доказательств.

Вместо этого она занялась письмами. Несколько счетов относились к обычным покупкам, другие касались поставок угля и ремонта крыши. На первый взгляд всё выглядело убедительно, но даты не совпадали с записями миссис Хадсон.

Особенно заинтересовало её письмо от торговой фирмы «Уилкинс и сыновья». Поставщик сообщал, что не может продолжать отпуск товара в долг, поскольку предыдущие счета не оплачены. При этом в общей ведомости значилось, что все поставки за тот период были оплачены полностью.

— Миссис Хадсон, вы говорили, что мистер Уилкинс привозил уголь?

— Да. Но только один раз за последние два месяца.

— А здесь указаны три доставки.

— Значит, кто-то хорошо заработал на воздухе.

Элеонор переложила письмо в папку с пометкой «Поставщики».

На дне стопки лежал конверт с именем сэра Реджинальда Харкорта. Письмо было коротким, но одна фраза заставила её перечитать его дважды:

«После окончательного оформления обязательств вы сможете рассчитывать на содействие в приобретении здания. Прошу не затягивать вопрос с документами».

Подписи внизу не было. Только инициалы Р. Х.

— Вы видели это письмо раньше? — спросила Элеонор.

Миссис Хадсон подошла ближе.

— Нет. Но почту для мистера Пембертона приносили сюда. Иногда он просил меня оставить конверты на столе, иногда забирал сам.

— А сэр Реджинальд часто приезжал?

— Достаточно часто, чтобы я перестала считать его визиты случайными.

Элеонор положила письмо отдельно. Теперь у неё было подтверждение, что Харкорт обсуждал приобретение здания с управляющим ещё до отъезда последнего. Но само по себе это не доказывало мошенничества. Возможно, речь шла о законной сделке, которую прежняя хозяйка пыталась остановить.

— Есть ещё кое-что, мисс Блейк, — сказала миссис Хадсон.

Она достала из кармана сложенный листок.

— Я нашла его в кладовой, когда разбирала старые коробки. Не знаю, зачем сохранила.

Это была записка от прежней хозяйки, адресованная миссис Хадсон. В ней говорилось, что некоторые документы следует хранить отдельно, поскольку управляющему больше нельзя доверять. Дата стояла за неделю до отъезда Пембертона.

— Почему вы не показали её раньше?

— Я не была уверена, что вы действительно хотите разобраться. Простите, мисс Блейк, но прежняя Элеонор редко интересовалась тем, что происходило в пансионе, если это не касалось её личных дел.

Эти слова неприятно задели, но Элеонор не стала защищаться. Ей приходилось принимать последствия поступков женщины, в теле которой она теперь жила.

— Вы правы. Я не могу требовать, чтобы вы сразу мне доверяли.

— Я и сейчас не доверяю вам полностью.

— Тогда будем работать с тем, что есть.

Миссис Хадсон впервые за утро посмотрела на неё без привычной настороженности.

К полудню Элеонор составила список долгов. Цифры складывались в неприятную картину: пансион задолжал не только преподавателям, но и торговцам, ремонтникам и владельцу небольшого склада, откуда раньше привозили муку.

Общая сумма оказалась настолько большой, что даже продажа части мебели не решила бы проблему. А денег в кассе оставалось едва ли на две недели обычных расходов.

Она позвала мистера Прайса и мисс Мортон, чтобы обсудить положение.

— Я не стану скрывать от вас цифры, — начала Элеонор. — Если мы продолжим тратить деньги в прежнем объёме, через две недели не сможем оплачивать даже продукты.

— Значит, придётся сокращать расходы, — сказал Прайс.

— Да. Но не за счёт питания и отопления.

— Тогда за счёт чего?

— Я пересмотрю закупки, откажусь от необязательных расходов, попробую договориться с поставщиками. Кроме того, нам нужны новые ученицы. Сейчас семеро воспитанниц не покрывают даже половины постоянных расходов.

Элис посмотрела на список.

— Родители не станут отдавать сюда дочерей, пока ходят слухи о долгах.

— Поэтому нам нужно изменить то, что люди видят, а не просто просить их поверить нам на слово.

— Вы хотите устроить приём?

— Нет. Сначала нужно привести в порядок учебные комнаты, подготовить программу занятий и показать, что пансион действительно работает.

Прайс нахмурился.

— Вы говорите так, словно мы открываем новое заведение.

— В каком-то смысле так и есть. Только у нас уже есть ученицы, преподаватели и здание. Осталось доказать, что всё это не обречено.

— А жалованье?

Элеонор выдержала его взгляд.

— Я не забыла. Но сейчас не могу выплатить вам всё сразу. Предлагаю зафиксировать долг письменно, а текущие выплаты начать с ближайшего поступления денег. Если вы не готовы ждать, я не стану вас удерживать.

Прайс помолчал. Элеонор понимала, что его решение зависит не от красивых слов, а от того, сможет ли она действительно найти деньги.

— Я останусь до конца недели, — сказал он. — Но не дольше, если ничего не изменится.

— Справедливо.

Элис согласилась остаться на тех же условиях. Ей хотелось продолжать занятия, но она больше не собиралась верить обещаниям Пембертона.

После ухода преподавателей Элеонор вернулась к расчётам. В прежней жизни она не раз спасала учреждения, которые теряли финансирование. Но там у неё были сотрудники, связи, возможность обратиться к инвесторам и доступ к банковским счетам. Здесь же она располагала старым зданием, семью ученицами и людьми, которые уже слишком долго ждали от неё хоть какого-то результата.

Элеонорне собиралась просить Александра Уитмора о помощи после их последнего разговора. Но теперь стало ясно, насколько сильно её положение зависело от людей, которые привыкли решать всё через него.

Возвращаясь в пансион, Элеонор встретила карету Уитмора у ворот. Александр вышел из неё прежде, чем слуга успел открыть дверцу.

— Мисс Блейк. Я как раз собирался вас найти.

— Надеюсь, вы не приехали сообщить, что попечители решили ускорить продажу.

— Пока нет.

— Тогда чем обязана визиту?

— Мне стало известно, что вы посещали мистера Уилкинса.

— У вас есть осведомители?

— У меня есть люди, которые работают в этом графстве. Они замечают, когда в делах начинают происходить перемены.

— Тогда, вероятно, они сообщили вам и о том, что поставщик отказался отпускать уголь без предоплаты.

— Сообщили.

— В таком случае вы знаете, что отопление в пансионе скоро станет проблемой.

— Я знаю, что вы не сможете оплачивать поставки на прежних условиях.

— И приехали предложить деньги?

— Нет. Я приехал предложить вам другой вариант.

Элеонор насторожилась.

— Слушаю.

— Я готов поручиться перед поставщиками за текущие закупки на ограниченную сумму. Но все счета должны проходить через независимую проверку. Никаких новых долгов без моего согласия.

— То есть вы хотите контролировать расходы пансиона.

— Я хочу не допустить, чтобы вы увеличили уже существующую задолженность.

— А если я откажусь?

— Тогда мистер Уилкинс продолжит требовать предоплату. Другие поставщики, вероятно, поступят так же.

— Вы предлагаете помощь, которая одновременно даёт вам право вмешиваться в управление.

— Я предлагаю условия, на которых готов рисковать собственными деньгами.

Элеонор понимала его логику. Уитмор не был обязан спасать учреждение, которое могло принести ему гораздо больше пользы после продажи. Его предложение могло оказаться искренним, но принимать его без оговорок было опасно.

— Я согласна на независимую проверку счетов, — сказала она. — Но не на ваше личное разрешение для каждой покупки. Я должна иметь возможность самостоятельно распоряжаться средствами в пределах утверждённого бюджета.