Когда Элеонор вернулась, в гостиной уже собрались воспитанницы и учителя. Миссис Хадсон, очевидно, успела сообщить им, что решение принято, хотя подробностей никто ещё не знал.

— Ну? — первой спросила Беатрис.

— Пансион продолжит работу.

Софи радостно вскочила со стула. Люси тут же начала расспрашивать, значит ли это, что теперь можно будет купить новые книги. Эмма обняла Маргарет, а маленькая Агнес крепко прижалась к миссис Хадсон.

Элеонор улыбнулась, глядя на них.

— Мы остаёмся. Но это не значит, что теперь можно перестать работать. Нам предстоит выполнить всё, что мы обещали попечителям.

— Я буду следить за тем, чтобы никто не прогуливал математику, — заявила Маргарет.

— Тогда начни с себя, — заметил мистер Прайс.

Девочки рассмеялись. Элеонор поняла, что именно так и выглядит настоящее доверие: не громкое обещание, а возможность спокойно продолжить обычный день.

В пансионе погасили свет в классах, но в окнах кухни ещё горела лампа. Завтра девочек ждали занятия, учителей — работа, а Элеонор — новые договоры и непростые решения.

Теперь это были её заботы не потому, что ей досталось чужое наследство, а потому, что она сама выбрала остаться. И впервые за долгое время Вязовая улица стала для неё не местом, которое нужно спасать, а домом, в котором можно жить.

Александр появился в пансионе ближе к вечеру, когда последние ученицы закончили занятия.

Элеонор обнаружила его в небольшом саду за домом. Он разговаривал с Маргарет, которая показывала ему рисунки, приготовленные для будущей выставки воспитанниц. Александр внимательно выслушал девочку, задал несколько вопросов и пообещал прислать книги по истории живописи, если она действительно хочет продолжать занятия.

— Вы быстро нашли общий язык, — заметила Элеонор, когда Маргарет ушла.

— Она умеет отстаивать своё мнение. Это качество мне знакомо.

— Только не говорите ей, что оно может доставить немало неприятностей.

— Судя по её характеру, она уже об этом догадывается.

Они направились к старой беседке. Александр пропустил Элеонор вперёд, но, когда она остановилась, не стал сразу занимать место напротив.

— Я хотел обсудить с вами одно предложение. На этот раз речь не о расходах пансиона.

Элеонор насторожилась.

— Тогда о чём?

— Я хочу предложить вам партнёрство.

Она посмотрела на него с недоумением.

— В каком смысле?

— У моего отца было несколько земельных участков и зданий, которые он собирался использовать для образовательных целей. После его смерти эти планы остались незавершёнными. Я не хочу создавать ещё одно учреждение, управлять которым буду из кабинета, не понимая, что происходит внутри. Мне нужен человек, который умеет выстраивать работу школы и понимает, ради чего она существует.

— И вы решили, что я подойду?

— Я решил, что вы уже доказали это.

Элеонор не ответила. Она пыталась понять, где заканчивается деловое предложение и начинается желание Александра быть рядом.

— Вы предлагаете мне управлять ещё одним заведением?

— Я предлагаю вам совместно разработать образовательную программу и открыть при пансионе дополнительные занятия для девочек из семей, которые не могут позволить себе полное содержание. Финансирование новых занятий обеспечу я, но решения о преподавателях, программе и порядке работы будете принимать вы. Доходы и расходы будут открыты для обеих сторон. Никаких долговых обязательств с вашей стороны.

Элеонор невольно улыбнулась.

— Вы хотите, чтобы я согласилась на проект, который потребует времени, которого у меня почти нет.

— Я хочу, чтобы вы рассмотрели его. Не сегодня и не ради меня.

— А что вы получите?

— Возможность участвовать в деле, которое считаю важным. И, если позволите быть откровенным, больше поводов видеть вас, — последние слова прозвучали тише, чем остальные, — Вы когда-нибудь задумывались, чего хотите лично для себя?

Элеонор хотела отшутиться, но вопрос неожиданно задел её, она привыкла откладывать личные желания до следующего отпуска, следующего завершённого проекта, следующего месяца, когда наконец станет легче. И каждый раз находилась новая причина подождать.

Здесь она тоже могла превратить пансион в единственную цель и убедить себя, что больше ей ничего не нужно.

— Раньше я думала, что сначала должна всё устроить, а потом уже жить, — призналась она. — Но, кажется, у меня никогда не наступало это «потом».

— Возможно, не стоит ждать, пока все проблемы исчезнут.

Элеонор посмотрела на него. Между ними оставалось совсем немного расстояния.

— Вы всегда говорите такие вещи женщинам, которых пытаетесь убедить заключить соглашение?

— Нет. Только тем, с кем хочу остаться после того, как соглашение будет подписано.

Она улыбнулась, но не отвела взгляда. Александр осторожно коснулся её руки, медленно приблизился, оставляя ей возможность передумать. Первый поцелуй оказался почти сдержанным, но уже через мгновение Элеонор сама обняла его за плечи, и осторожность уступила место накопившемуся за последние недели чувству.

Александр притянул её ближе. Его ладонь легла ей на спину, а поцелуй стал глубже и настойчивее. Элеонор ответила ему с неожиданной для самой себя страстью, словно слишком долго убеждала себя, что не имеет права хотеть чего-то помимо работы.

Когда они наконец отстранились, Александр не отпустил её руку.

— Я давно хотел это сделать, — признался он.

— Вы могли бы сказать раньше.

— Я не был уверен, что вам это нужно. Теперь надеюсь, что не ошибся.

— Ты не ошибся.

Он снова поцеловал её, на этот раз без прежней осторожности. Она почувствовала, как исчезает привычное желание держать дистанцию и контролировать каждое слово. Ей хотелось остаться рядом, не придумывая для этого никакого объяснения.

За следующие три месяца пансион изменился настолько, что даже прежние недоброжелатели перестали называть его обречённым заведением.

Это не означало, что все трудности исчезли. Крыша больше не пропускала дождь, в классах стало тепло, а на кухне теперь не приходилось каждый день решать, чем заменить продукты, которых не хватало. Учителя получали жалованье в срок, родители перестали забирать дочерей, а новые семьи всё чаще обращались к Элеонор по рекомендации знакомых.

Однако за внешним благополучием стояла ежедневная работа. Приходилось искать преподавателей, договариваться с поставщиками, следить за расходами и убеждать попечителей, что расширение занятий не станет повторением прежних ошибок.

Но теперь у пансиона было будущее, а у девочек — возможность строить собственное.

Маргарет всё чаще помогала мисс Мортон с младшими ученицами. Сначала она просто проверяла их упражнения, затем начала проводить небольшие занятия по чтению и письму. Элеонор заметила, что девушка умеет объяснять терпеливо, не унижая тех, кто усваивает материал медленнее остальных. Беатрис тоже получила шанс, которого давно ждала. Благодаря рекомендациям Александра её приняли на занятия к художнице, преподававшей в городе.

Клара менялась медленнее остальных. Она не стала внезапно называть Александра дядей, она постепенно начала проводить время в доме Уитморов. Сначала соглашалась приезжать только вместе с Элеонор, затем стала оставаться на чай с Александром, а однажды попросила показать ей библиотеку, о которой он рассказывал.

Элеонор наблюдала за этим с тихой радостью. Ей казалось важным, что Александр научился принимать чужой темп, не пытаясь ускорить то, что нельзя ускорить.

С их собственными отношениями всё оказалось не так просто. После первого поцелуя в саду они больше не возвращались к прежнему притворству, будто между ними существует только деловой интерес. Александр стал чаще приезжать в пансион, но никогда не появлялся без предупреждения и не вмешивался в решения Элеонор.